Мишка 2: Инфернальная вечеринка

1 Утро началось не с кофе и даже не с завтрака. А с прихода к ним в дом адвоката, но даже беседу с ней можно было совместить с поедания приготовленного омлета и свежего зернового кофе. Нора так же не отказалась от чашки чая, разложив на столе свои бумаги. Тео сидел, потирая глаза. Он не удосужился даже надеть футболку, потому что его выдернули из постели, не дав даже покурить и окончательно проснуться. — Что мы имеем, — начала Нора, пробегаясь взглядом по бумагам. — Признание, выбитое силой. Присяжные точно не примут его, как доказательство, потому что стороне обвинения придется показать и то, как его из тебя выбили. У меня есть копия записи, которую мы можем показать, если Стефан пойдет по пути лжи и обрежет запись, попытавшись скрыть нечестность своих «находок». Поэтому за признание можете не переживать. Только вот в чем вопрос: почему ты решил все же признаться? Я говорила с твоим адвокатом и со следователями, которые вели дело сначала. Они сказали, что ты крепкий и не поддавался никаким уговорам признать вину. Тео, прикрывая рот кулаком, зевнул. Потом отпил кофе, заставляя всех ждать его ответа. — Тот допрос длился восемь часов, около того? — нахмурился он. — Я уже устал. К тому же, этот говнюк начал применять силу, унижать меня, гнобить. Я был на грани. Из-за него у меня до сих пор глаз дергается. — Но ведь дело в мисс Фабре, — отметила Нора, глядя на подзащитного. — Ты признался после того, как упомянули ее имя. МакЛин поджал губы. Выдать Шарлотту было заманчивым вариантом, учитывая, что она решила разрушить все, что было между ними. Но Тео не держал на нее зла. Наоборот, он даже восхищался тем, что она смогла сказать ему уверенное «нет». Он не планировал подставлять ее, и если уж и принялся играть в защитника, то был готов играть до конца. До победы или поражения, не важно. Тео ни за что не поменяет своей позиции, ведь несмотря на то, что Фабре стала серьезной, немного даже ожесточенной и уверенной в себе, Тео знал, что тюрьма — это последнее место, где он хочет ее видеть. А как известно, МакЛин руководствуется только своими желаниями. — Я испугался, что это правда, а не просто способ задеть меня. Шарлотта этого не делала, поэтому и не должна отвечать перед законом вместо меня. Нора покивала. — Если ты смотришь телевизор, то знаешь о том, что люди начали протестовать. Однако есть те, кто уверен в твоей невиновности. Их немного, и все же у них есть основания подозревать кого-то другого. Так скажи честно, кто все же убил Люка? Зная правду, мне будет легче защитить тебя. — Я, — твердо ответил Тео. — Это была самозащита, — вступилась Катерина, положив руку на плечо пасынку. Тео согласно покивал. — Я знаю, — мягко проговорила адвокат. Ее речь была уверенной, и у Тео не оставалось сомнений в том, что женщина действительно хочет и может помочь. — В худшем случае суд может дать от двух до пяти лет заключения, но это лучше, чем сомнительная смертная казнь или пожизненный срок. В лучшем случае — штраф и исправительные работы. Если хочешь добиться лучшего варианта, то поделись со мной вот чем… — Нора открыла блокнот и сняла колпачок с ручки. — Расскажи мне как больше о Люке Фабре. Тео усмехнулся. — О Люке… Что ж, это тот еще грязный тип. Разбалованный деньгами, воспитанный в чрезмерной любви своего отца и в жестокости. До той весны мы мало с ним были знакомы. Пару раз я защищал от него ребят в школе, но не больше. А потом, когда я связался с Шарлоттой, он решил поиграть со мной. Для него это не больше, чем забавой. Издеваться надо мной, провоцировать на драки, задевать за больное. Сначала это было даже увлекательно, потому что я и сам не прочь подраться с кем-то, а тут противник сильнее и безжалостнее меня. Я даже не думал, что это перейдет во что-то настолько серьезное, — он взял паузу, отпивая кофе. — Весь замес начался тогда, когда он, Эндрю и Джим проникли в дом, в котором я жил, все там разворотили и вывели меня из себя. Я не отрицаю того, что сломал ногу Эндрю. И, должно быть у всех вопрос: тогда кто, если не Тео МакЛин? Скажу так: я сам не ожидал этого, не предсказывал, даже не думал о том, что ставки в нашей с Люком игре могут так сильно возрасти. Он сообщил мне о том, что я услышу на школьном собрании — его рук дело. И когда директор объявил, что Эндрю умер, я понял, в какой заднице нахожусь. — Хочешь сказать, Люк убил Эндрю? — уточнила Нора, делая записи. — Они ведь были друзьями, насколько я знаю. — У Люка никогда не было настоящих друзей. Его «друзья» — лишь игрушки для него. Пушечное мясо, которым можно раскидываться по желанию. Он убил Эндрю для того, чтобы тот не дал показаний насчет избиения. Планировался суд, где Маркс должен был сказать, какой я плохой, побил его и его друзей, сломал ногу, чуть не придушил Люка. И Фабре решил, что неплохой идеей будет меня спасти. Только ему плевать, что сейчас убийство Эндрю вешают на меня, а сам он мертв. Адвокат покивала. Тео взглянул на Катерину. Женщина сидела, крепко сжимая кружку с кофе в руках. Нервничала. — А что дальше? — спросила Нора, желая продолжить разговор. — Насчет того «похищения» Шарлотты и убийства людей в доме Фабре? — Тогда мне было особенно дерьмово. Я потерял подругу, единственного близкого мне человека. Но это, к сожалению, нельзя повесить на Люка, иначе я бы получил от его смерти больше удовольствия. А вот смерть моей матери и ее хахаля — заслуга этого урода. Не могу похвастаться тем, что я очень любил мать, потому что рос без нее. Да и Грэма я не уважал. Но они оба не заслужили смерти просто потому, что Люк захотел сделать мне больно. Насчет похищения… — Вернон, мой покойный муж, убил людей в доме Фабре, — вступилась Катерина, не дав пасынку сказать правду о том, что он перестрелял половину. — Тео? — вопросительно поглядела на парня Нора. — Да, это так, — согласился парень. — Мы шли туда за одним — разобраться с Люком и Николасом Фабре. Знаете о том, что Николас убил мою младшую сестру, когда та была маленькой? И все из-за того, что она плакала. Вот так драма, людям понравится. Я всю ту весну, как узнал имя человека, лишившего меня детства, лишившего жизни Хлою и забравшего у моей матери здоровье, хотел одного — прикончить его. Не получилось. Даже здесь семья Фабре была на шаг впереди. Они ускользнули, а мы сбежали, поджав хвосты. И после этого Фабре, или кто-то один из них, решили играть еще серьезнее. Тот репортаж, заявления, что я безжалостный опасный человек, который похитил Шарлотту. Такой бред. Адвокат немного помолчала. Вместе с ней сохраняли тишину и остальные. — А что скажешь по поводу той ночи? — Мы планировали сбежать. В Найтл-Лейк, к знакомым, которые могли дать нам укрытие на время. Но Люк не отставал, ведь его захватывающая игра не была закончена, — Тео усмехнулся. — Он сел на хвост, преследовал. А потом прострелил колесо машины, Вернон потерял управление, нас выкинуло прямо на дорожное ограждение. Наверное, вы видели фото: авто просто как банка из-под «Пепси». Люк достал из машины Шарлотту, потом меня. Она была без сознания в его машине, Люк планировал вести ее домой. Но не торопился, ведь впереди финал нашей игры. Мы подрались, он чуть ли не убил меня, а потом… — Тео сглотнул, дав себе время подумать. — Я успел подняться на ноги, схватить его пистолет и выстрелить. От выстрела, наверное, Шарлотта и очнулась. Подбежала ко мне, попыталась оставить свои отпечатки, чтобы меня не посадили. Не знаю, о чем она думала. Что ж, туше, Люк, туше. — Признаешь свое поражение «в игре»? — улыбнулась Нора. — Люк пусть и умер, но я сейчас разбираюсь с тем, что он сотворил, — пожал плечами Тео. — Это не назвать победой. 2 — Мне обязательно так одеваться? — фыркнул Тео, спускаясь по лестнице. Уложенные лаком волосы, хорошо выглаженный пиджак и брюки по размеру, а не тот костюм, который Тео одалживал у Джина. Приличные туфли на шнуровке. МакЛин выглядел, как взрослый деловой человек. Который сейчас прыгнет в свой автомобиль и поедет… нет, не в офис в высоком здании разбираться с бумажками. Он поедет в здание суда, разбираться с ошибками, которые натворил. — Ты должен всем показать, какой ты красивый, — произнесла Катерина, а потом потянула парня к себе за галстук. — Тебе девятнадцать, и ты не умеешь завязывать… как это по-английски?.. — Галстук, — ответил парень, отводя голову назад. — Точно, — улыбнулась женщина. — Может, лучше бабочку? — ее пальцы ловко справились с плотной тканью. Она провела руками по плечам пасынка, приглаживая пиджак, и с улыбкой оглядела его с головы до ног. — Вряд ли ты сочтешь это комплиментом, но ты похож на отца. Надень вот это, так будешь выглядеть еще солиднее. — Сочту, — кивнул он и позволил Катерине надеть на него очки в толстой оправе. Без диоптрий, просто как аксессуар. — Едем? Тео устроился на заднем сидении посередине, пристегнулся и поднял глаза вперед. Но впереди была лишь большая гаражная дверь, лобовое стекло и Катерина, заводящая мотор. И она тоже сегодня была красива: черное строгое платье, каблук, который делал ее выше на несколько сантиметров. Завитые волосы аккуратно лежали на плечах. И не складывалось впечатления, что они едут на суд. Но все стало явью, когда за открытой дверью гаража показались вспышки и толпа журналистов. Они толпились, толкались, пытаясь пробиться вперед. Катерина поехала, словно не обращая на них внимания. Они, разумеется, бросались под колеса осторожно, отходя, если автомобиль были слишком близко. Но избавиться от докучающих репортеров быстро не получилось, они буквально растянулись по всей улице. Всем было так интересно увидеть то, как МакЛины едут к зданию суда. И на месте их так же встретила толпа, только еще больше, еще настырнее. Полицейские разгоняли их, контролировали напор, дав Тео и Катерине пройти внутрь. Все кричали, задавали вопросы, тыкали микрофонами и камерами в лицо. Популярность была бы куда приятнее, если бы у Тео пытались взять интервью за хорошие дела. Уже внутри их встретила Нора. Ее костюмчик подчеркивал ее решительность и уверенность. — Отлично выглядишь, — отметила адвокат. — Как настрой? — Сойдет, — постарался улыбнуться МакЛин. Они дошли до зала, минуя растянутую колонну из переговаривающихся людей. Нора проводила Тео до стола, за который он сел во второй раз, сама устроилась рядом. Катерина села позади, подбадривающе положив руку на плечо пасынку. Тео обернулся, уверенно кивнул и вновь посмотрел туда, куда сядет судья. Оглядел места присяжных, перевел взгляд на Стефана Кроу, который внимательно изучал сторону защиты. Он обернулся вновь лишь тогда, когда семья Фабре вошла в помещение. МакЛин встретился взглядом с Николасом. Воздух вокруг моментально зарядился напряжением, которое ощущали лишь двое. Тео не мог забыть, как выглядит глава семьи Фабре: его образ стоял перед глазами с того момента, как парень вспомнил о своем желании убить его. И теперь, видя эту злобу, гнев и ненависть в его глазах, перемешанные с уверенностью в своей правоте, Тео укрепился в мысли прикончить его при первом же удобном случае. Жаль, что таких случаев совсем не много. — Ты следующий, — одними губами проговорил МакЛин, зная, что Николас поймет. Рассчитывая на то, что никто из остальных присутствующих не увидит этого. Мать шла позади отца, не смотря ни на кого. Шарлотты не было, она выступала сегодня, как свидетель. Они сели позади стола стороны обвинения: гордо, уверенно в себе. Так и не скажешь, что они все сломлены смертью члена их семьи. Тео перестал смотреть на них, как только это заметил помощник прокурора. — Не корчись, почаще смотри либо на меня, либо на судью, — произнесла Нора. — Остальное оставь мне. Обещаю, после сегодняшнего суда ты поедешь домой. Но готовься к тому, что это не первое заседание. Тео кивнул. Спустя время дверь открылась и громкий голос произнес: — Всем встать, идет достопочтенный судья Розин. Если кто-то хочет что-либо сказать судье или верховному суду, просим подать голос, и вас услышат. Заседание объявляется открытым. Присутствующие вслед за судьей сели на свои места. — Слушается дело ноль семь пятьдесят три тринадцать. «Штат против Теодора Дэниэля МакЛина», — произнес судья. — Обвинение: двойное преднамеренное убийство. Сторона защиты — адвокат Нора Дейл. Сторона обвинения — помощник прокурора Стефан Кроу. Есть ли предварительные ходатайства? — Да, ваша честь, — встала Нора. — Я подала ходатайство на запрет упоминания Вернона МакЛина, отца Теодора МакЛина, который сейчас нет в живых. Это может создать у присяжных ложное мнение, ведь Теодор почти не был знаком со своим отцом. — Ваша честь, — встрял Стефан. — Мы считаем историю насилия этой семьи крайне важной в этом деле. — Я читал ходатайство, — перебил судья. — Протест принят и внесен в протокол. Если обвинение считает, что это имеет решающее значение, то уведомит защиту, и мы это обсудим. На данный момент присяжные не будут учитывать этот момент. Тео взглянул на Стефана, который недовольно поджал губы, но понимающе кивнул. — Хорошо. Впустите присяжных. — Всем встать! Присутствующие вновь поднялись, провожая взглядом двенадцать человек разного возраста и пола, которые уверенно шли к своим местам. Для них подобные заседание не новый опыт, а лишь работа, которую они выполняли. Шло время, выступала то сторона защиты, то сторона обвинения. Тео, как и советовала Нора, смотрел на судью, не оглядывался по сторонам, но чувствовал, как взгляд Николаса прожигал его со спины. Сложно было сконцентрироваться на процессе суда, когда хотелось соскочить и придушить Фабре прямо здесь. Но было нельзя. — Ты в порядке? — наклонилась Нора к подзащитному. — Весь бледный, выпей воды. Тео покивал, сделал несколько глотков. — Подзащитный никогда не был обычным мальчиком. Многие его одноклассники отмечают, что он часто влезал в драки, пил, курил и придавался блуду, — разглагольствовал Стефан, меряя длинными шагами зал. — Дело Эндрю Маркса говорит нам о том, что подзащитный не контролировал себя, причинял людям боль без угрызений совести. И, чтобы замести за собой следы, чтобы не дожидаться суда, а попытаться его избежать, подзащитный пришел к нему в больницу. Мы не знаем, разговаривали ли они, угрожал ли подзащитный мистеру Марксу. Но знаем лишь то, что он ввел ему смертельную дозу морфина. — Протестую, Ваша честь, — отозвалась Нора. — Принимается, — ответил судья. — Это ваши рассуждения, а не улики. Что касается дела Эндрю Маркса, которое мы затронули сегодня, есть ли у кого-то весомые доказательства? Обвинение? — Нет, Ваша честь. Только обвинение самого мистера Марска о нападении на него подзащитным. — Защита? — Да, Ваша честь, — Нора поднялась на ноги, поправила костюм и вышла из-за стола. — В связи с тем, что убийство Эндрю Маркса было весной, у нас нет возможности предоставить алиби моему клиенту. Но, стоит отметить, что доказательство отсутствия Теодора в тот день в больнице есть у одной из наших свидетелей. Работница больничного отделения, которая присутствовала на посту регистрации в тот день. — Пригласите свидетеля, — приказал судья. Дверь открылась, в помещение вошла женщина. Ее проводили к месту рядом с судьей и она, сконфуженная, взволнованная, осмотрела зал. — Представьтесь для протокола, — попросил судья. — Мое имя Сара Джессика Лойтман. Я работала в больнице в тот день, когда скончался Эндрю Маркс. — Скажите, видели ли вы тогда человека, похожего на подзащитного? Женщина поглядела на Тео и отрицательно покачала головой. — Нет, — ответила она. — В тот день было не много людей, я бы запомнила его. Но к самому Эндрю Марксу приходил другой молодой человек. Семья погибшего навещала его за день до этого, а в остальном посетителей у него не было. И за все время пришел один, представился другом, но не назвался. — Скажите, мисс Лойтман, — заговорила Нора. Она подошла к свидетелю и протянула ей лист с фотографией. — Этим гостем был этот молодой человек? — Да, — тихо ответила женщина, а потом повторила громче, приблизившись к микрофону. — Да. Нора подняла фотографию вверх, показывая на ней запечатленное лицо Люка Фабре. Кто-то в зале ахнул, Николас недовольно опустил взгляд. Тео набрал воздуха в легкие, чувствуя, как приближается победа. — Если слов свидетеля недостаточно, то у нас есть записи с камер наблюдения. Интересный факт в том, что основной файл был удален, но в архиве он все же остался. На вопрос «почему он был удален?» я ответить, увы, не смогу. Пусть подумают об этом те, кто его удалил. И те, кто приказал его удалить. На экране появился фрагмент видео в ускоренном режиме, которое Нора останавливала на каждом посетителе, отмечая, что ни один из присутствующих в тот день в больнице даже близко не похож на Тео МакЛина. И остановила в последний раз, показав, что на экране ни кто иной, как Люк Фабре собственной персоны. Указала на время, которое сходилось с примерным временем смерти Эндрю. — У обвинения есть комментарии? — спросил судья. — Да, Ваша честь, — кивнул Стефан. — Обвинение считает, что не стоит выпускать из виду факт того, что подзащитный нанес тяжелые травмы своему однокласснику, из-за которых тот и попал в больницу. — Защита? — Спасибо, Ваша честь. Комментируя то, с чего и началось дело, скажу в защиту моего клиента только то, что его агрессия была вызвана взломом и проникновением в его жилище таких лиц, как Эндрю Маркс, Джим Барбер и Люк Фабре. Для дачи показаний прошу пригласить самого мистера Барбера. — Пригласите свидетеля, — попросил судья. Джим шел неуверенно, осматривался по сторонам и всячески избегал любого взгляда с Тео. Здесь он не был таким уверенным в своих силах, зная, что не сможет просто так накинуться на МакЛина. Парень сел в кресло, поправил микрофон и произнес: — Меня зовут Джим Барбер, я ученик старшей школы Джеффкинса, одноклассник Тео МакЛина и друг Эндрю и Люка, — Тео видел, как Джим нервничает. Для него процесс суда новый опыт, который не состоялся по случаю развода родителей, а по случаю смерти двух его друзей. — Скажите, мистер Барбер, — заговорила Нора. — С чего началась та драка, в ходе которой пострадал твой товарищ Эндрю? Джим сглотнул. — Это была идея Люка. Он знал, что ни Тео, ни его подруги не будет дома. И мы решили проникнуть туда и написать на стене граффити. Что-то вроде «Долбанные психопаты» или как-то так. Мы нашли плюшевого медведя, посмеялись над тем, что кто-то из двух взрослых людей до сих пор спит с игрушкой. А потом вспомнили, что у МакЛина татуировка на плече в виде мордочки медведя, — его глаза бегали, а под столом он теребил пальцы, боясь сказать лишнего и в то же время соврать под присягой. — Когда мы вышли, Тео уже вернулся домой. Мы хотели уйти до его возвращения, чтобы не столкнуться с ним. Но не получилось. Мы разозлили Тео своей выходкой и спровоцировали его. — Получается, вас было трое крепких сильных спортсменов, — проговорила Нора, — которые решили спровоцировать на драку Тео МакЛина, который всегда был меньше и слабее вас всех? — Он ненормальный, — нервно ответил Джим. — Я лично его ужасно боюсь, потому что у него голова набекрень. Но вы правы в том, что мы сильнее и нас было больше. МакЛин всегда бросался в драку первым, пытался защищать от нас ребят в школе, но обычно он не бил сильно. Чаще получал. Иногда даже казалось, что ему это удовольствие приносит. Но тогда он разошелся. — Значит, та стычка у дома подзащитного не первая ваша с ним драка? — Да. — Вопросов больше нет, — с легкой улыбкой сообщила Нора и ушла на свое место. — Обвинение? — спросил судья. Стефан ответил отрицательно. — Мы получили достаточно сведений по делу Эндрю Маркса, — произнес мужчина, берясь за молоток. — Объявляю тридцатиминутный перерыв, после которого мы вынесем решение по первому делу и обратимся ко второму. Прозвучал удар, судья встал со своего места. И все остальные так же начали расходиться. Нора повела Катерину и Тео в комнату ожидания, где их на столе уже ждало кофе и мягкое печенье. МакЛин упал на стул так, словно до этого все время провел на ногах. — Это было легко, — удивленно отметила Катерина. — Сторона обвинения не трудилась над этим делом. И Эндрю, и Люк мертвы. Им гораздо важнее второе дело, которое и растянется на несколько дней, — проговорила Нора, садясь во главе стола. Она взяла печенье и надкусила его. — Я не стала говорить об этом в зале, но скажу вам: вероятно, больница была либо подкуплена, либо напугана. Раз файл удалили, значит, кому-то это потребовалось. В нашем случае, это потребовалось Люку. Полагаю, присяжные и без моих доводов додумались до этого, потому что доказательства вины Фабре неопровержимы. Тео, скажи, какова вероятность того, что его семья не знала об этом? — Нулевая, — фыркнул МакЛин. — Николас будто бы поощрял все дерьмовые шаги своего сына. Нора покивала. — Курить хочется, — произнес Тео, ерзая на стуле. — Покуришь, когда все закончится, — ответила Катерина, накрывая ладонью его руку. — Я тоже хочу, но надо продержаться. МакЛин кратко кивнул. — Как вам удалось убедить Джима выступить? — с долей удивление спросил парень. — Он ведь ненавидит меня, а тут выступает со стороны защиты. — Он сам изъявил желание, — пожала плечами женщина. — Шарлотта выступает от стороны обвинения. Это весьма досадно, — отметила Нора. — Она может рассказать совсем не то, что нам нужно. — Она скажет то, что посчитает нужным, — мотнул головой Тео и отпил кофе. Такой себе, заварной. — Даже если она признается в том, что это я убил Люка, то Вы уверяли меня в том, что все равно сможете разобраться. — Это так, — улыбнулась Нора. — Не переживай ни о чем. Вы оба большие молодцы, хорошо держались. К взглядам на себя ты привыкнешь, но меньше смотри по сторонам. Это могут счесть за волнение и повернуть его против тебя. Через полчаса они вернулись на свои места в зале. Процедура вхождения судьи и присяжных повторилась, все формальности вновь зачитались. И судья перешел непосредственно к результатам совещания. — Суд признал Теодора Дэниеля МакЛина не виновным по делу о смерти Эндрю Маркса, но принуждает его к шести месяцам исправительных работ за тяжкие телесные повреждения. Дело закрыто, — удар молотка. — Переходим к слушанью второго дела: преднамеренное убийство Люка Фабре. Обвинение запели свою песню, прибегая к аргументам о жестокости Тео МакЛина. Нора отвечала им уверенно, протестовала при каждом удобном случае. И когда вся теория закончилась, а из доказательств только отпечатки Тео поверх отпечатков Шарлотты, Люка и неизвестной до сего времени личности, пригласили первого свидетеля. Саму Шарлотту Фабре. Она держалась уверенно, следуя от двери до своего места. Но и для нее зал суда был непривычным местом. Атмосфера стояла гнетущая, от чего колени подрагивали, и только лучи солнца, пробивающиеся через открытое окно, хоть немного поднимали настроение. Фабре нервничала от одной только мысли, что выступает на суде человека, который взял вину на себя, от лица обвинения. — Мое имя Шарлотта Фабре, я ученица старшей школы Джеффкинса, сестра погибшего Люка Фабре и… одноклассника подзащитного, — проговорила она, смотря на отца. — Итак, мисс Фабре, — начал Стефан уверенно. Шарл знала, о чем будут спрашивать — это очевидно. Но она никогда на разговорах со стороной обвинения не давала четких ответов, поэтому все, что она должна была сказать — должно было быть сейчас. — Вы были на месте преступления в ту роковую ночь вместе с подзащитным. Вас нашли, сидящей рядом с ним у трупа вашего брата. Расскажите суду о том, что случилось в ту ночь. Шарлотта сглотнула, набрала воздуха и заговорила. Тео напрягся, подался немного вперед, но под взглядом Норы сел обратно, не подавая никаких признаков заинтересованности и других эмоций. И все же все могло решиться сейчас от одного ее слова. — В ту ночь после аварии, как я и говорила уже следователям, я потеряла сознание на некоторое время. Я очнулась в машине моего брата на заднем сидении от звука выстрела, — Шарлотта замолчала, сжимаясь под требовательным взглядом отца. Но ей следовало научиться говорить «нет» не только настойчивому Тео, но и собственным родителям. Ей совершенно не нравилось то, что они свалили все проблемы на одного лишь МакЛина. Они закрыли глаза на то, что их собственный ребенок убивал людей и издевался над ними ради забавы. Но в то же время всеми силами пытались обвинить невиновного в смерти своего любимого сыночка человека. Лицемеры. Отец — жестокий бессердечный лицемер, который делит своих детей на «любимый» и не «любимый». Мать — слепая лицемерная дура, которой деньги закрывали рот на любую тему. Бьет муж? Вот тебе пара сотен. Муж бьет детей? Вот новая шуба. Сын убил кого-то? Держи путевку «Все включено» на море. — И что было дальше, мисс Фабре? — требовательно спросил Стефан. — Когда я выбежала из машины, то тело Люка с простреленной головой лежало на… Тео. — То есть, вы хотите сказать, что тело Вашего застреленного брата лежало на подзащитном? — удивился Стефан. Шарлотта, не поднимая взгляда на отца, наклонилась к микрофону и выдавила из себя всю уверенность, которую только смогла собрать. — Да. — Получается, подзащитный не убивал Вашего брата по-Вашему мнению? Тогда кто? — Протестую, — заявила Нора. — Наводящий вопрос. «Какого черта? Она вообще на моей стороне?» — подумал Тео. — Принимается, — согласился судья. — Еще есть вопросы? — Ей нельзя просто так обвинить кого-то, — шепнула женщина, видя намек на смущение на лице парня. — Она выступила в твою защиту, а дальше по ее показаниям пусть разбирается следствие. — Да, Ваша честь, — с улыбкой сказал Стефан. — Мисс Фабре, скажите, какие отношения были у подзащитного и Вашего брата? Лотти все так же не поднимала взгляд на семью. Но чувствовала ненависть отца каждой клеточкой своего тела. — Люк игрался с Тео. Он втянул его в какую-то жестокую гонку, всегда провоцировал на драки и необдуманные поступки. Люк делал ужасные вещи со многими людьми, начиная от манипулирования собственными друзьями и подталкивания их к глупым действиям, заканчивая убийством друга. — Значит, у Люка были те, кто желал ему зла помимо подзащитного? — Старшая школа — место, где все ругаются и мирятся каждый день, — ответила Шарлотта, взглянув только на помощника прокурора. — Там все друг другу злейшие враги сегодня, а завтра уже лучшие друзья. Люк был популярным в школе, кто-то завидовал ему, кто-то не мог терпеть. Но его боялись. А что до его друзей вне школы… ничего не могу сказать. Я таких не знала. — Спасибо, — кивнул Стефан. — Больше вопросов нет. — Защита? — Вопросов нет, Ваша честь, — ответила Нора. Шарлотта покивала и с позволения суда покинула зал, надеясь, что встреча с отцом отложится на возможное максимальное время. — Просим пригласить другого свидетеля, — объявил судья. — Позовите Ли Джина Хо. Опираясь на трость, парень прошел к месту настолько быстро, насколько ему позволяла его скорость. Он выглядел помятым, болезненным. Не удивительно, после встречи с Тео он снова сорвался, не смог обратиться к Коннору за помощью, но смог вновь употребить наркотик. — Представьтесь для протокола, — попросил судья. — Ли Джин Хо, ученик старшей школы Джеффкинса, одноклассник Тео МакЛина и… все, — он не смог сказать о своей связи с Люком, просто не мог заставить себя открыть эту тайну всем. Это не требовалось, вряд ли бы кто-то взял во внимание этот факт. Кроме общественности. — Во время нашей единственной встречи вы сообщили, что были в машине все время после аварии до приезда скорой помощи, — начал Стефан, но Джин перебил его. — Я не сказал о том, что я был в сознании. Я слышал драку, слышал, что Тео был на земле, когда раздался выстрел. — Как это «слышал, что Тео был на земле»? — спросил помощник прокурора, хмуря брови. — Проясните этот момент, мистер Хо. — Я слышал, как Люк что-то кричал Тео, пока избивал его. Чисто физически нельзя кричать так яростно и уверенно, если находишься снизу или на одном уровне с человеком, с которым дерешься. Люк был наверху, я в этом более, чем уверен. А после этих криков и раздался выстрел. — Вы уверены в том, что не подзащитный совершил этот выстрел? — Да. Кто-то другой. — Кто? Джин замялся, но лишь на секунду, смотря на Тео. — Я не знаю. Я ничего не видел, только слышал, — ответил он, не желая обвинять Шарлотту в том, в чем не был уверен на сто процентов. Точнее, что не мог доказать даже самому себе. — Хорошо, — кивнул Стефан. — Тогда проясните нам вот какой момент: в машине находились Вернон МакЛин, Катерина МакЛин, как муж и жена, и родители подзащитного. И Шарлотта Фабре, как похищенная подзащитным. Но что там делали Вы, мистер Хо? Джин тяжело вздохнул. Ему сделалось дурно. — Можно воды? — спросил он, прикрывая глаза. — Волнуетесь? — поинтересовался Стефан, протягивая ему бутылку. — Протестую, — отозвалась Нора. — К делу не относится. — Принимается. Азиат сделал несколько жадных глотков, закрыл бутылку и поставил перед собой. — Я был в машине, потому что следил за каждым шагом Тео. Я сливал всю информацию о нем Люку, чтобы тот знал, что планирует Тео, когда и зачем. Я признался об этом Тео в ту ночь, когда и произошла авария. Было принято решение взять меня с собой, чтобы я не нашел способа сообщить Люку о том, что будет дальше. Я написал Люку фальшивое сообщение, что планы поменялись, но не сказал, на какие именно. Мы надеялись на то, что это собьет его со следа. Но оказались не правы. — Кем Вы приходились мистеру Фабре, раз так сильно помогали ему? — с интересом спросил Стефан, глядя прямо в глаза Джину. Парень сжал глаза, по его щекам пробежало несколько слезинок. И дрожащим голосом он ответил: — Я любил его. — Что ж, спасибо за честность, мистер Хо, — удивленно кивнул Стефан. — Больше вопросов нет. — Защита? — Нет вопросов, Ваша честь, — отозвалась Нора. — Можете забрать воду с собой, мистер Хо, — сообщил судья, когда Джин поднимался с кресла. Он взял бутылку и, опираясь на трость, покинул помещение. — Пригласим последнего на сегодняшний день свидетеля. Катерина МакЛин, пройдите, пожалуйста, для дачи показаний. Женщина встала, поправила платье и уверенно направилась к указанному месту. Она села на кресло, уверенно посмотрела сначала на пасынка, потом на сторону обвинения. Она впервые в жизни видела семью Фабре, но по их лицам поняла, что это сто процентов не хорошие люди. Стефан повернулся к ней. — Представьтесь для протокола. — Катерина МакЛин, мачеха Тео МакЛина. — Вы были в ту ночь в автомобиле, но пришли в себя только в палате больницы, — начал помощник прокурора. — Поэтому спрашивать Вас о случившемся не имеет смысла. Расскажите нам, какие отношения были у Вас с подзащитным на момент происшествия? — Я была женой его отца почти пять лет, но познакомилась с пасынком только весной. На тот момент у нас не было теплых отношений, да и сейчас мы только идем к ним. Но я любила и до сих пор люблю своего мужа, поэтому же люблю и его сына. — Вы знали о том, что Ваш муж… — Протестую! — громко заявила Нора. — Не относится к делу по причине ходатайства. — Принимается. — Прошу прощения, — улыбнулся мужчина. — Мы можем обсудить это? Судья кивнул. И Стефан, и Нора подошли к нему ближе, наклонились, чтобы никто не мог подслушать их разговор. — Я считаю, это важно, — сказал Стефан. — Ген убийцы… — Ген убийцы — миф, — возразила Нора. — А если он и существует, то передался бы от деда к подзащитному. Связь Вернона МакЛина и его криминального прошлого, учитывая, что он не был знаком с моим клиентом до этой весны — никакого смысла не имеет. — Согласен, — ответил судья. — Придерживайтесь ходатайства, мистер Кроу. — Да, Ваша честь, — недовольно ответил мужчина. Он отошел, поправил пиджак и вновь взглянул на Катерину. Женщина смотрела на него без эмоций, без интереса. — Расскажите нам, что произошло в ту ночь перед аварией? — Мы хотели сбежать из города, — произнесла Катерина. — После того, как Джин-Хо признался в предательстве, мы тут же выдвинулись. Понадеялись на то, что Люк Фабре не догонит нас, поверит в ложь. Но мы ошиблись. Мой муж пытался оторваться, но когда набрал максимальную скорость, пуля пробила колесо, мы начали терять скорость, и Вернон не справился с управлением. Машина… — женщина пыталась подобрать слово на английском, — влетела, пусть будет влетела, в дорожное ограждение. Я ударилась головой о подушку безопасности и потеряла сознание. — То есть, Люк Фабре выстрелил в машину? Он целился именно в колесо или были другие выстрелы? — Я не знаю, — пожала плечами женщина. — Возможно, было несколько мимо, но одна пуля точно угодила в колесо. Это должны были установить при осмотре. Стефан кивнул. — Больше вопросов нет. — Защита? — Нет, Ваша честь. — Хорошо. На сегодня заседание суда считается закрытым. Второе слушанье — через неделю, одиннадцатого октября, — удар молотка, и судья спешно покинул зал. 3 От здания суда до дома вся семья Фабре молчала. Шарлотта боялась того, что будет дома. Поэтому наслаждалась каждой минутой жизни настолько, насколько это возможно. Но отец ехал быстро, изредка игнорируя даже светофоры. Ему не терпелось прибыть домой и устроить взбучку собственной дочери. Поэтому прибыли они быстро, даже слишком. Отец вышел первым, за ним мать, следом Лотти. Все вошли в дом. Николас хлопнул дверью за собой, прошел сразу на кухню, налил себе виски в бокал, отпил и повернулся к дочери. — Я даже не знаю, что сказать, — произнес он. — Я знал, что ты глупая, но чтобы забыть о том, о чем мы говорили перед судом!.. Ты выступала со стороны обвинения, но вместо этого защищала этого психа? — Единственный псих здесь — это ты, — вырвалось с губ девушки. — А второй, слава Богу, мертвый — твой ненаглядный Люк. — Я пытаюсь защитить тебя! Думаешь, я не понял, что это ты убила брата? Думаешь, я такой же дурак, как и все остальные, которым легко запудрить мозги? — Ты защищаешь самого себя, — без страха заявила Шарлотта. — Ты боялся того, что правда о жестокости Люка всплывет. Боялся, что все узнают, что твой идеальный сын убил своего друга. И теперь боишься того, что и второй ребенок такой же ненормальный, который смог убить брата. — Замолчи! — рявкнул мужчина, сжимая в руках бокал. — А то что, убьешь меня? — вскинула руки Лотти. Она видела, как мать уходит на второй этаж, чтобы не участвовать в их конфликте. — Так давай. Ты ведь это уже раньше, убивал собственного ребенка. Ведь Хлоя просто плакала, и ты придушил ее. А я тут возомнила, что у меня есть право голоса и пытаюсь что-то тебе сказать. Глаза Николаса заполыхали ненавистью. Шарлотта видела в них скачущих в пламени чертей. Видела, что ее отец — сам Сатана, исчадие Ада, Дьявол. Она поражалась, как все демоны Преисподние смогли собраться в одном человеке. Бокал, наполненный виски, полетел в девушку. Она успела лишь отпрыгнуть в сторону, и тот разбился о стену позади нее. Отец подлетел к ней и со всей силы ударил раскрытой ладонью по лицу. Не сумев поймать равновесия, Шарлотта упала на пол, встречаясь рукой с осколками стекла. Боль пронзила ладонь, перед глазами сверкали огни, а щека налилась краской и вспыхнула от боли и обиды. Мужчина наклонился, взял дочь за волосы и поднял ее голову вверх. — Вместо Люка должна была умереть ты, — с яростью процедил он и отпустил девушку. Приходя в себя, Лотти поднялась на ноги. Посмотрела на отца с отвращением, с которым еще никогда не смотрела на него. Образ отца, который изредка проявлял к ней любовь, испарился, ушел сквозь пальцы, выскользнул. Он достал еще один бокал, вновь налил себе виски и отпил. — Убери осколки и отправляйся в свою комнату, — приказал Николас. — Сам убирай, — ответила она, разворачиваясь к выходу. — Или попроси свою жену. Или найми прислугу, потрать деньги на что-то стоящее. Ах, нет, погоди, ты ведь на грани банкротства, а я твое спасение, ведь больше некого выдавать за сына Феррейра. — Повтори, — сквозь зубы произнес мужчина. — Я сказала: иди нахер, — девушка показала ему средний палец и вышла из дома. Новый бокал полетел ей в спину, но ударился уже закрытую дверь. Вынимая по дороге осколки стекла из ладони, захлебываясь в собственных слезах, Шарлотта со всех ног летела в дом Феррейра. Это единственное место, где она чувствовала себя в безопасности. Она смахивала растрепавшиеся волосы с лица, оставляя на щеках кровавые линии, царапая кожу невидимыми осколками. Но ей плевать было на эту боль, потому что душевная была куда сильнее. И слова «вместо Люка должна была умереть ты» стали последней каплей, казалось бы, бесконечного терпения Шарлотты.