Мишка 2: Инфернальная вечеринка

1 Джин-Хо, идя рядом со своей матерью, открыл стеклянную дверь и прошел дальше по коридору. Они ранним утром выехали в больницу Сент-Пола, для того, чтобы узнать результаты анализов, которые сдал парень. После суда, на котором азиату сделалось плохо, он почувствовал ухудшение состояния. Он знал, что это просто воздействие наркотиков, ломка, желание повторной дозы. Деньги кончались, выйти на Джерома так и не получилось, а Румын игнорировал все попытки связаться. Приходилось бороться с этим. Он провел дома несколько дней, страдая от высокой температуры, выплевывая в тазик остатки своего желудка. Джин тихо скулил в подушку от того, как же ему было дерьмово. За весь его наркотический опыт эта ломка была самой сильной. Если раньше он просто раздражался без повода и замечал, как трясутся руки, то сейчас ему было просто отвратительно. Его тело дрожало, грудь как будто придавливало тяжелым камнем, а мир перед ним кружился, словно насмехаясь. Он надеялся, что все придет в норму через пару дней, как и обычно. Но обеспокоенная мать повезла его в больницу, заставила сдать анализы. И сейчас, не чувствуя себя лучше, расчесывая руки чуть ли не до крови из-за зуда, парень приехал обратно. Результаты пришли быстро. И Джин молился на все что угодно, кроме того, чтобы мать услышала слова: «Ваш сын — наркоман». Они сели на мягкий черный диван, который контрастировал с общей обстановкой. Хо посмотрел на картины, висящие перед ним. В глазах зарябило. Его мутило, но он ничего не смог поесть с утра. Еда не лезла, а из-за того, что в остальных случаях он просто все выблевывал, парень потерял в весе. Еще немного и он точно станет похож на скелет. — Мистер Хо? — врач выглянул в коридор, видя, что только двое людей ждут его. — Проходите. Джин печально взглянул на мать, которая поднялась на ноги раньше него. И все же смог пересилить себя и войти в кабинет. Там его ждал удобный стул, напротив стола, на котором стоял мягко гудящий ноутбук, и лежала стопка бумаг. На одной из них парень заметил свое имя. Мать села на второй стул и сжала руку сына, словно они ожидали чего-то плохого. Но да, узнать, что сын долбит наркотики уже несколько лет — не хорошая новость. Врач присел напротив них, взглянул на листок и поднял глаза на присутствующих. — По результатам анализов и описанных симптомов, — заговорил он. Сердце Джина забилось сильнее, а мать сильнее сжала его пальцы, — у вас, мистер Хо, подозрение на СПИД. Хотел ли Джин, чтобы было это вместо признания об употреблении наркотиков? Точно нет. Врач начал говорить о том, что необходимо провести еще обследования, начал давать рекомендации по профилактике и последующем лечении, если это понадобится. Мать заплакала, сжимая руку сына. А он сидел, опустив глаза к логотипу на ноутбуке. Ему не верилось. Он не хотел, чтобы это была правда. Лучше передоз, чем медленная мучительная смерть. Но, может, он заслужил именно это? За все, что сделал. И с Финеасом, и с Тео. И если такова была его судьба, то он был готов принять ее без всякого лечения. Жаль, что в разговоре с семьей его не услышат. Они потратят всю свою страховку и деньги на лечение сына, который не хочет этого, который не достоин этого. Когда они выходили из кабинета, врач попросил парня остаться. Мать, заплаканная, но пытающаяся держать свою истерику в руках, вышла. Джин повернулся к мужчине, тот снял очки и строго на него посмотрел. — Если хотите жить, мистер Хо, то прекращайте уничтожать свой организм наркотиками, — проговорил он. — Ваша мать очень расстроена, и это мягко сказано. Не травмируйте свою семью. Родители никогда не должны хоронить своих детей. Джин заметил, как мужчина взглянул на фотографию, стоящую у него на столе. И парень, кивнув в ответ, вышел к матери в коридор. Та подняла на него красные глаза и встала, обняв сына. Она шептала что-то ему, гладила по спине и по волосам, но он не слушал. Желание упороться в этот момент кричало в его сознании гораздо громче. 2 Джин попросил мать высадить его у школы, а самой отправляться по своим делам. Ему не хотелось больше причинять ей боль своим кислым лицом, но он знал, что женщина сейчас же остановится где-то за углом и горько расплачется. Ему и не хотелось видеть то, как она старательно ведет автомобиль, пытаясь подавить свои эмоции. Уроки еще не закончились, была большая перемена, на которой ученики обедали и отдыхали под хмурым небом. Опираясь на трость мимо «Дома пафоса», который, несмотря на важное заявление Элайзы, продолжал сидеть на фонтане. Но в этот раз, всегда, когда кто-то бросал презренный взгляд на кого-то проходящего или обидно высказывался, мексиканка одергивала своего члена по клубу. Кажется, она действительно начала делать какие-то шаги к улучшению жизни в школе. Поэтому сейчас Джин прошел мимо них спокойно и даже поздоровался с бывшей лучшей подругой. В столовой людей было мало. И не потому, что все уже поели, а потому, что президент школы добилась, наконец, того, чтобы ученики могли обедать за пределами кампуса. Этот проект разрабатывался давно, и были попытки внедрения этой идеи в голову директора, но до этого года мужчина отклонял предложение. Что изменилось сейчас — неизвестно. Но Джин все равно заметил, как за одним из центральных столиков сидят Шарлотта и Ана. Он направился к ним, несмотря на то, что Фабре, заметив его, демонстративно отвела взгляд. Парень неуклюже сел напротив них, положил трость себе на колени и печальным взглядом посмотрел на Лотти. Та не могла не заметить то, как он исхудал. — Можешь оставить нас вдвоем? — спросил он, обращаясь к Ане. Девушка хотела уже встать, но Шарлотта посадила ее на место. — Говори, что хочешь, при ней. — Я по поводу весны, — аккуратно произнес Джин, наклоняясь вперед. Он однозначно наклонил голову в сторону Аны, намекая, что та не должна ничего слышать, но Шарлотта повторила. — Говори, что хочешь, при ней. Джин неудовлетворенно вздохнул. — Это ведь ты сделала? — спросил он, не остерегаясь, что Ана может этого не знать. Но Шарлотта молчала, не думая выдавать и в этот раз нужный для парня ответ. — Мне плевать, если это сделала ты. Не думай, что я побегу в полицию рассказывать об этом, или попрошу дать мне еще раз выступить на суде, — он, готовясь рассказать ей и свой маленький секрет, набрал воздуха в легкие. — У меня СПИД. Шарлотта и Ана, приоткрыв рты, посмотрели на него. Он улыбнулся, надеясь показать, какой он сильный, как он не отчаивается. Но все это было не правдой. Азиат отчаялся уже давно, еще до подозрения у него этой смертельной болезни. — Я просто хочу знать правду, прежде чем умру, — продолжил он, а затем достал телефон, разблокировал и протянул девушке. — Можешь проверить, никакой записи. Лотти, не полагаясь на честность парня, ведь когда-то он уже был нечестен с ними, проверила. А потом протянула телефон обратно парню, он оставил его на столе. — Да, — ответила она. — Это была я. Шум в столовой играл на руку. Все были заняты своими беседами, поеданием еды и распитию свежего лимонада. Джин закрыл лицо руками. Внутри него ничего не всколыхнулось, не сжалось. Он знал это, он чувствовал. Ему просто нужно было признание, чтобы душа, наконец, перестала болеть. Ведь сейчас, когда болело тело и сердца родителей, ему не хотелось страдать еще и от того, что закончилось в апреле. — Я могу взять вину на себя, — проговорил он, открывая лицо. — О чем ты? — не поняла Шарлотта. — Могу признаться в том, что это я сделал. Я чувствую себя таким виноватым перед тобой и перед Тео, что уже даже не знаю, что сделать, чтобы перестать чувствовать себя так паршиво. Я все равно не хочу лечиться, я устал от этой дерьмовой жизни. И хочу уйти, зная, что сделал хоть что-то полезное, а не только подставил людей, которые мне доверяли. Это была заманчивая, пусть и такая ужасная идея. Шарлотта лишь мысленно поблагодарила Джина за то, что он пришел посоветоваться, а не сразу бросился клеветать себе перед полицией. — Тебе никто не поверит, — ответила Лотти. — Тебя нашли без сознания после удара. Ты никак не сможешь помочь. Джин закрыл глаза, вдохнув с тоской. Он покивал, понимая глупость своих суждений. Ему нужен был тот, кто откроет ему глаза на отвратительность этой затеи. Но легче не стало. У него отобрали последнюю идею, как можно реабилитировать себя в глазах МакЛина. Ведь тот даже не хотел с ним разговаривать. Парень был в отчаянье. Ему не хотелось оставаться в школе, но и не хотелось возвращаться домой. Он без слов встал, вышел из-за стола и, пораженный собственной беспомощностью, поковылял к выходу из столовой. У него в голове жила надежда на то, что Румын дома. И что у него осталась хотя бы трава, которую он продаст парню только потому, что ему нужны деньги. 3 Их вызвали в суд за несколько дней до того, как должно было состояться третье и предполагаемое последнее слушанье. МакЛин спешно оделся, наплевав на укладку волос и забыв про свой судебный аксессуар в виде очков, и спустился к автомобилю. Катерина взволновано стучала пальцами по рулю каждый раз, когда они останавливались на светофорах. Журналисты еще не успели приехать, все ждали суда только через три дня. Но Тео знал, что они скоро подоспеют, ведь все уже видели лица МакЛинов около здания. Нора ждала их внутри, легко улыбаясь. Тео сел рядом с ней, оглядел присутствующих, среди которых была и Шарлотта. Теперь, когда за делом из семьи Фабре следила только она, Лотти решилась сесть на сторону обвинения, где сидел отец. По ее глазам было понятно, что она тоже взволнована таким неожиданным приглашением. Никто, кроме Норы и Стефана Кроу не знал о причине вызова действующих в деле лиц. Людей было мало, почти никто не знал о том, что сегодня состоится суд. Попросили встать, вошел судья, упал на свое кресло. Формальности, которые МакЛин слышал уже во второй раз, повторились. Но дальше все пошло не по знакомому сценарию. — Сегодня в шесть утра сторона обвинение отказалась от судебного преследования, в связи с подвижками в деле, о которых вы скоро узнаете. Прошу пригласить Стениэля Морару, — произнес судья. Дверь, откуда когда-то выводили Тео, открылась. На Тео, как вода из ведра, упало непонимание — так же холодно и так же неожиданно. Ведомый мужчиной форме, Румын прошел к месту, где сидели все, кто давал показания. Его лицо было спокойным, но подергивающиеся губы выдавали напряжение и волнение. Он сел, взглянул на МакЛинов и едва заметно кивнул им. — Меня зовут Стениэль Морару, — представился он для протокола. — Мистер Морару, — произнес Стефан, подойдя к нему. — Повторите то, что сказали нам вчера. Мужчина, прикрыв глаза, набрал воздуха и произнес. Еще более неожиданно, чем было его появление. — Это я убил Люка Фабре. Тео нахмурился, с интересом подался вперед. Он совершенно не понимал, что творит Румын. Его лицо было покрыто синяками, губа разбита, а один глаз до сих пор наполовину прикрыт опухолью. — Я находился с Люком в ту ночь в его машине. Люк хотел закончить свои «игры» с Тео и забрать сестру домой, потому что так хотел Николас. Я работал на него и знаю, каким человеком он был. Жестоким, требовательным, настойчивым. Он крутил детьми и семьей так, как ему захочется. Так же, как и своими работниками. Я был доверенным лицом Фабре, Николас всегда мог положиться на меня, потому что я заработал это тяжелым трудом и большим количеством времени, — мужчина говорил спокойно, уверенно. Ни у кого не возникало вопросов, потому что он старался дать полную информацию сразу, но заставляя Стефана ее выпытывать. — Николас попросил меня присмотреть за Люком, чтобы он не наделал глупостей. Нужно было просто вернуть Шарлотту домой, но младший Фабре раскрыл мне все свои карты. Рассказал, что планирует убить Тео, ведь он уже наигрался с ним. Когда мы их догнали, то я оставался в машине. Люк заверил меня, что все будет в порядке и что он быстро справится со своим делом. Он кинул Шарлотту на заднее сидение и ушел. Я смотрел за дракой и понимал, что должен ослушаться его приказа оставаться в машине. Я был другом Вернона МакЛина и был обязан ему. Я предположил, что Вернон умер из-за аварии. Поэтому долг решил выплатить его сыну. Я вышел из автомобиля, взял пистолет Люка, который он оставил на сидении и подошел к нему сзади. Люк был занят избиением Тео, поэтому я выпустил пулю ему прямо в голову. Я слышал, как подъезжает полиция — звон сирен мне очень близко знаком, я узнаю его за километр. Я испугался наказания, бросил пистолет и убежал. Спасибо моим быстрым ногам — через пару минут я уже скрылся. Я решил признаться потому, что мне и так сидеть в тюрьме из-за наркоты, хотя я думал, что сяду гораздо раньше этого. И мне стало совестно от того, что сын моего лучшего друга борется за свою свободу без причины, — он посмотрел на помощника прокурора, на Тео, на Шарлотту. — У вас, наверное, стоит вопрос: почему тогда суд был над Тео, а полиция не занималась поиском скрывшегося убийцы? С вашего позволения могу лишь предположить, что Тео даже не видел меня. Тело Люка упало на него, а сам парень был сильно избит. Шарлотта тоже очнулась только после выстрела, когда я уже уносил ноги. Стефан покивал, а потом посмотрел на Фабре. — Не вставая с места, Шарлотта, скажите, почему Ваши отпечатки были на пистолете? Девушка ответила спокойно: — Я испугалась, что вину повесят на Тео. Тогда мужчина посмотрел на МакЛина. — А Ваши отпечатки, Теодор, почему были на пистолете? Почему Вы признались в убийстве, которого не совершали? У парня было несколько секунд, чтобы подумать. — Я испугался, что вину повесят на Шарлотту, — повторил он слова девушки. Стефан улыбнулся, развел руками и посмотрел на присутствующих. — Вот так драма. Но почему не было Ваших отпечатков, мистер Морару? — Стефан повернулся обратно к Румыну. — За много лет преступность стала моей жизнью. Я практически всегда находился в перчатках, чтобы не оставлять за собой следы. Мужчина покивал. — Прошу подсудимого встать, — заговорил судья. Тео поднялся, — Уверен, Вам не терпится уйти отсюда и забыть последние месяцы, как страшный сон. Хочу сказать слова, которые и Вам, и вашей мачехе давно хотелось услышать: теперь Вы свободный человек, — последовал удар молотка, который Тео слышал, как он надеялся, в последний раз. Женщина, которая все время сидела ниже, чем судья, и вела протокол, встала и громко произнесла: — Суд снимает обвинения с Теодора Дэниеля МакЛина, но приговаривает его к тремстам дням исправительных работ, постановке на учет в отделении полиции и настоятельно рекомендует посетить курсы по самоконтролю. Залог будет возвращен в полном объеме. Стениэль Морару приговаривается к десяти годам строго режима за продажу наркотических веществ, пяти годам строгого режима за незаконное ношение оружие и шестидесяти годам строгого режима за убийство первой степени с возможностью условно-досрочного освобождения. Все свободны. Тео ошеломленно посмотрел на Шарлотту, та ответила ему тем же. Он поднялся на ноги и вышел вместе с Катериной из помещения. Женщина обняла его, крепко прижимая к себе. МакЛин лишь видел, как Фабре быстро покидает здание суда. К ним подошла Нора, заставив женщину отпустить парня. — Поздравляю, — улыбнулась она. — Не знаю, кто такой этот мужчина, но он, видимо, многим обязан твоему отцу, раз решил сделать это. Навести его в тюрьме, как сможешь. У тебя теперь начинается новая свободная жизнь, пусть и в таком беспокойном месте. — И у Вас нет никаких вопросов ко мне? — недоверчиво нахмурился МакЛин. Женщина пожала плечами. — Это, конечно, не моя победа, но я билась за твое дело всеми силами. Моей целью было, чтобы ты не сел в тюрьму. Дело закрыто, я больше не твой адвокат. И ты не обязан со мной разговаривать на темы, на которые не хочешь. — Вы хороший человек, — произнесла Катерина, пожимая руку Норе. — Спасибо. — Бросьте, — заулыбалась адвокат, а потом наклонилась ближе и тихо сказала. — Я всю свою жизнь помогаю убийцам скосить срок или вовсе выйти на свободу. Меня нельзя назвать хорошим человеком. Пройдемте на улицу, нужно сделать заявление перед прессой. Они уже точно почуяли запах новой темы для своих статей. Они вышли на крыльцо. Под тусклым небом стояло множество людей с камерами. Держа за своей спиной МакЛинов, Нора сделала шаг вперед и обратила на себя внимание тех камер, которые еще не успели направить объективы в одну точку. — Суд над Теодором прекращен, — заявила она. — Официально обвинения с него сняты, теперь он свободный человек, и мы надеемся, что жители города смогут спокойно отреагировать на это и принять тот факт, который противоречит им собственным суждением. Мы очень рады, но это был тяжелый путь, как для семьи Фабре, так и для МакЛинов. Поэтому мы просим отнестись с уважением и лесть в частную жизнь людей, которые столько пережили. Ждите последующих заявлений от прокурора, которые объяснят вам все происходящее. Спасибо. Больше никаких вопросов. Но последнюю строчку журналисты благополучно проигнорировали. Они стали тыкать микрофонами, выкрикивать вопросы. Охрана раздвигала их в стороны, давая возможность МакЛинам и Дейл пройти к парковке. Тео больше не прятал лицо, а гордо смотрел в камеры и даже немного улыбался, показывая, как он рад своему освобождению. Но один вопрос мучал его: почему? 3 Дом, в который вернулась Шарлотта, выглядел совсем иначе. В нем ничего не изменилось, а наоборот — повсюду разбросаны вещи, все перевернуто. Но луж крови на крыльце и при входе в дом не было. Изменилась сама атмосфера: из нее ушел страх сделать лишний шаг, страх оказаться виноватой или просто неугодной, страх получить удар по лицу. Лотти забрала мать из больницы, устроила ей удобное положение в гостевой комнате на первом этаже, чтобы если та сможет пересесть в инвалидное кресло, то ей не придется быть заложником второго этажа, не имея возможности спуститься по лестнице. Откликнулась на объявление Мелиссы Эллингтон работать няней и наняла врача, который будет следить за состоянием матери. Казалось, все пришло в норму. Она планировала посетить Румына, спросить, почему он это сделал, откуда он узнал все подробности. Но прежде чем запросить у него же самого приглашение на посещение, стоило навести в доме порядок. На фоне играла музыка, Шарлотта быстро, пусть и одной рукой, собирала вещи по местам и переставляла так, как ей нравится. Ее всегда смущал цветок, стоящий и не посередине стены, и не в его конце. Или фотографии Николаса и Люка, которых было гораздо больше, чем общих семейных снимков. Она сняла их, достала из рамок фотографии и сложила в стопку, которую намеревалась сжечь. Выбросить просто в мусорный бак было бы проще, но как же отдушина, как же удовлетворение собственных желаний. Лотти освободила кабинет отца от вещей, которые остались при обыске дома. Подала объявление на их продажу, ведь они стоили целое состояние, а сейчас деньги для Шарлотты приобрели запах: они одной ногой стояли на гране банкротства. Нужно было разобраться со страховкой отца и со страховкой Люка, которой так никто и не занялся. Девушка надеялась, что сможет справиться с этим. Ведь ей впервые в жизни выпала возможность вести дело, пусть по неписанному наследству все состояние и переходило матери. Но та почти не ходит, много спит и мало ест. Шарл знала, что она может полагаться на помощь Артура, который вот-вот станет ее деловым партнером без свадьбы. Нужна была только подпись матери. Сквозь музыку, Шарл услышала, как в дверь стучат. За стеклянными вставками она увидела лицо Жака, который приветливо улыбался, так же заметив девушку. Она открыла ему и вопросительно взглянула. — Здравствуйте, мисс Фабре, — произнес он. — Слышал, Вы забрали мать из больницы. Как она? — В порядке, ей уже лучше, спасибо, — ответила Шарлотта, запуская гостя в дом. — Что-то случилось? Есть новости по делу? Мужчина огляделся, отмечая наведенный в доме порядок. Затем взглянул на голову оленя и повернулся к девушке. — Нет, — мотнул головой он. — Я могу побеседовать с миссис Фабре? Мне так и не удалось, пока она была в больнице. — Конечно, — покивала девушка. — Она здесь, недавно проснулась. Жак зашел в комнату, ярко освященную лампами. Мать лежала на кровати и медленно с трудом повернула голову на пришедших. Выглядела она помотанной, уставшей и лишенной всех сил. Пуля задела реберную кость, отскочила в нижнюю часть кишечника и прошла через поясницу. Шарлотта же была благодарна за то, что ей повредили лишь руку. — Позвольте поговорить нам наедине, — с доброй, но натянутой улыбкой попросил Жак. Шарлотта недовольно посмотрела на него, но все же исполнила просьбу и ушла обратно в коридор, прикрыв дверь. Она осталась стоять там, в надежде подслушать их разговор. Но либо они беседовали настолько тихо, либо даже у дверей есть функция такой хороший звукоизоляции. Спустя время, мужчина вышел обратно. Он обнаружил Шарлотту, пьющую виски из красивого большого бокала. Она сидела перед телевизором, наблюдая за тем, как репортер рассказывает о приговоре, вынесенном Румыну. Следователь сел рядом. — Крепкие напитки не для дам, — произнес он. Шарлотта, нахмурившись, посмотрела на него, и он добавил, — но я так не считаю. Мне, например, нравится пина колада, которая считается женским напиткам. — Будете? — предложила девушка. — Я на работе, — покачал головой он. — К тому же, я не пью крепкий алкоголь. Скажите, мисс Фабре, Вам не кажется странным, что Ваша мать предполагает, что это именно Вы убили своего отца? Шарлотта удивленно похлопала ресницами. — Кажется, — ответила она и сжала в руках бокал. — Думаю, она просто в шоке из-за того, что случилось. Потерять мужа и чуть не лишиться жизни в один день — страшное испытание, я ее понимаю. Мне повезло больше, я шла позади всех. Но как я могла убить своего отца, будучи за его спиной? Да еще и будучи раненой? — Миссис Фабре утверждает, что Вы с отцом часто ссорились. — Многие дети ссорятся со своими родителями, — пожала плечами Шарл. — Богатые люди, получая деньги, не избавляются от проблем, как многие думают. Мы так же умеем чувствовать, как и все остальные. У нас с отцом были напряженные отношения, как и у многих подростков моего возраста. — Вы говорите, что умеете чувствовать, — задумчиво отметил следователь. — Но в разговоре с Вами я часто замечал, что Вы не проявляете сочувствия, говоря о смерти отца. Как такое может быть? Шок и непонимание происходящего? — Вы сами ответили на свой вопрос, мистер Гутье, — серьезно произнесла девушка. — Я разбирала вещи отца сегодня и, чтобы вы знали, осознала до конца то, что произошло. Я поняла, что он не просто уехал в командировку, как обычно. Или не просто отсиживается в своем загородном доме. Я поняла, что он погиб. Даже когда мы были на похоронах, и я видела фамилию своей семьи на склепе, я не понимала, что мы хороним именно его. Вы теряли когда-то своих близких так неожиданно? — Не доводилось. — Тогда Вам не понять, что я чувствую на самом деле. Я воспитывалась так, что эмоции были непозволительной роскошью. Мы были известной семьей, хотя сейчас не потеряли актуальности из-за всех событий, упавших на нас. Необходимо было вести себя так, будто в нашей жизни все идеально, — голос Шарлотты становился все тверже. — К этому привыкаешь. Я прошу Вас уйти. На ее глазах показались слезы, и мужчина, кивнув, поднялся с дивана. Вытирая глаза, Шарлотта проводила его до выхода и закрыла за ним дверь. Ее трясло от такого потрясения. Она вернулась к журнальному столику, на котором стояла бутылка виски. Плеснула в бокал янтарного цвета жидкость, быстрым глотком опустошила его и направилась в комнату матери. У той мелькал перед глазами плазменный телевизор, который, по-видимому, включил Жак. Но Шарл его тут же выключила и со злостью посмотрела на мать. — Какую чушь ты ему наговорила? — спросила она, оставаясь стоять около телевизора. — Я сказала ему то, что думаю, — ответила мать, тяжело дыша. — Ты ненавидела Николаса так же, как своего брата. — Можно подумать, ты его любила, — прищурилась Шарлотта. Ее голос звучал громко: где-то на грани того, как разговаривал с ней отец. — Ты любила его деньги. Так знай то, что его миллионная страховка и страховка Люка скоро будут нашими. Я продам безделушки отца, и мы выкарабкаемся из этой ямы. Как только поправишься, можешь и дальше писать свои романчики. Может, перейдешь на более интересный жанр, как детектив, где и выставишь дочь главной героини жестоким убийцей. Но не смей больше говорить так обо мне. — Скажи спасибо, что я не призналась ему в том, что ты убила Люка, — ответила мать на все гадкие слова дочери. Шарлотта разочаровано покачала головой. — Я думала, что после того, как этот дом станет нашим, мы будем заодно. Ты и я, которые потеряли свою жизнь еще двадцать лет назад, — с разочарованием произнесла девушка. — Но я ошиблась. В тебе не осталось ничего человеческого. Отец в прямом смысле выбил это из тебя. — И из тебя тоже. Уйди, я не хочу разговаривать с тобой. — Я позвоню семье Феррейра, — сказала напоследок Лотти. — Они приедут, чтобы ты подписала новый контракт. Она услышала что-то, напоминающее усмешку. — После того, что ты наговорила, я думаю, что контракт состоится только после твоей свадьбы с Артуром, — ответила женщина. — А теперь, прошу, уходи. Шарл хлопнула дверью и ушла обратно на диван. Все это не укладывалось в голове. Обвинить собственную дочь. Жак точно поверил ей, и Лотти нужно было придумать что-то, чтобы очистить свою репутацию в глазах следователя. Жаль, что Румын не взял на себя еще и это убийство. Ему все равно терять нечего. Вряд ли он доживет до того, как его срок закончится. Ему за сорок, даже при условно-досрочном он сможет выйти только к ста годам. Маловероятно, что он такой жилец. Телефон в кармане обтягивающих брюк зазвонил. На экране был неизвестный номер, но девушка все равно взяла трубку. — Привет, малышка Шарлотта, — раздался грубый прокуренный голос на конце провода, — раз твой папаша умер, а я вышел на свободу, то не хочешь ли мне вернуть должок за него? — Кто это? — спросила Лотти спокойно, но внутри нее разрастался страх. — Старый приятель твоего отца. Я сел из-за того, что он так решил, — мужчина усмехнулся. — Но теперь я на свободе, и хочу получить свои обещанные деньги. Когда мне прийти, а, малышка? — Не звоните сюда больше, — быстро проговорила она и сбросила звонок. Добавила номер в черный список и налила себе еще. У отца было много тех, кому он обещал крупные суммы. Много тех, кто сел в тюрьму, чтобы прикрыть своего работодателя. И вместе с домом, вместе с исчезновением из ее жизни постоянной агрессии и жестокости со стороны отца, появились новые проблемы, которые так старательно не давали девушке просто спокойно вздохнуть. Ей хотелось проснуться утром, заварить себе кофе и выйти на задний двор, наслаждаясь прохладным осенним ветром. Но вместо этого она ожидала, что будет соскакивать с кровати посреди ночи от очередного звонка, требующего денег, или паранойи, что в их дом кто-то вломился. Ее жизнь снова и снова находилась в опасности, и Шарлотта не знала, когда это прекратиться и как от этого избавиться. 4 Ситуация в городе ухудшилась. Митинги продолжали проходить, но теперь сюда же прибавилось освобождение Тео и, невесть откуда, всплывшая информация о том, что семья Фабре связана с наркотиками. Казалось, толпе нужен был лишь повод для того, чтобы выйти на улицу и пойти протестовать. МакЛин считал, что вспомнился слух, пущенный по школе в прошлом году. Не было оснований для того, чтобы информация о связи Фабре с наркотиками выползли наружу. Об этом не писали газеты, не передавали по телевизору. Лишь повод. Тео думал, когда же уже начнут стрелять? Достать оружие не составит труда, если нет судимостей и психических заболеваний. Но, как правило, проверки по базе в магазине не проводились качественно. Любой, кроме того, чье лицо знакомо общественности с клеймом судимости, мог купить себе оружие. И разве это не служило поводом начать такие беспорядки, которых город еще не видел? Каких не видел штат, или, быть может, даже страна. Люди негодовали. Им было страшно. Они верили в то, что убийца семьи Фабре бегает на свободе, и что они — следующие. Они обвиняли полицию в бездействии, а суд — в слепоте. Они ставили Тео наравне с самыми страшными убийцами в истории только потому, что их город не привык к такому. Джеффкинс — отсутствующий городок на карте, который проезжаешь мимо, когда едешь по трассе, и в которой заезжаешь только по необходимости. Еще несколько лет он славился своей умиротворенностью, уровнем жизни и прекрасной природой вокруг. Но потом что-то пошло не так, и он может похвастаться смертями, как минимум пяти людей за последние два года. И все они — ученики старшей школы, названной в честь города. Было ли это место проклято? Нет. Оно было больно людьми, которые доводили одноклассников до самоубийства или до желания отказаться от своего здоровья. Поражено опухолями в виде людей, которым нравилось играть с другими, и отнимать жизни подобно Богу. Никакой мистики, просто гниль. Хотелось бы думать иначе, ведь в мире, да и в стране, были места и хуже. Но Тео не видел ничего хуже его родного города. Ему не с чем было сравнивать, поэтому он просто проклинал этот город, надеясь, что когда-нибудь уедет отсюда. Он возвращался с исправительных работ. Ему хотелось бы, чтобы было так же, как в «Отбросах»: его ударило молнией, и он получил бы супер способности. Но вместо этого ему в руки всунули краску и отправили красить скамейки в парке на пару с еще парой таких же шалопаев, которых поймали за вождением в пьяном виде. Катерина записала пасынка к психологу, к которому Тео ни в какую не хотел идти, на курсы контроля гнева и на бокс, где он сможет выплескивать свою энергию в нужное русло. Парень уже повесил в своей комнате боксерскую грушу и купил снаряжение, с трепетом дожидаясь первого занятия. В их распоряжении было полмиллиона долларов, которые можно было потратить на улучшение жизни. Но Тео не спешил возвращаться домой. Он менее людными путями пробирался к Джеффкинс-Хилл, надеясь, что никто из недоброжелателей его не узнает и не заметит. Прячась за темными очками в пасмурную погоду и изогнутым козырьком кепки, парень выглядел очень подозрительно. Но даже если кто-то из полиции решит остановить его, то поймет, что МакЛин просто скрывается от людей. Он остановился у дома Фабре, в котором не был ни разу с тех пор, как попытался сбежать из города. На первом этаже горел свет, МакЛин настырно позвонил. Рядом с ним стояла Алиша, и, слава Богу, противного даже после смерти Люка не было. Да и девушка молчала, не заставляя парня разговаривать с ней: ни вслух, ни мысленно. Шарлотта устало и недовольно забросила голову вверх, но поплелась к двери. После звонка ей было страшно, что нагрянет кто-то неизвестный и страшный. Но за дверью стоял известный и не менее пугающий МакЛин. Он снял очки и кепку, чтобы девушка его узнала. И, когда дверь открылась, бесцеремонно вошел в дом. — Пришел посмотреть, как я иду на дно? — спросила она. Тео взглянул на почти пустую бутылку виски. — Или снова поцеловать меня? Парень перевел взгляд на призрачную Алишу, стоящую рядом с ним. Девушка пожала плечами, говоря, делай то, что считаешь нужным. Ему следовало бы отпустить эту тему, но ему так хотелось попрощаться с подругой хотя бы стоя у ее могилы. Он не успел сказать, как любит и ценит ее. Она ушла так неожиданно, и так неожиданно напомнила о себе, приняв образ одной из частей сознания Тео. — Почему я не нашел могилу Алиши на кладбище? — спросил он. Шарлотта упала на диван, закинула ногу на ногу и, дрожащими руками наполнила свой бокал. Но вместо того, чтобы отпить из него, протянула парню. Он отрицательно покачал головой, дав понять, что пришел не за этим. Фабре пожала плечами и сделала несколько глотков. — Присядь, — сказала она. — Я не хочу сидеть, — резко ответил Тео. — Ответь мне. Девушка понимала, что лишь она и Кэт знали правду. И если Тео здесь, то Уорди ничего не сказала ему. Еще одна тайна, которую Шарлотта несла через жизнь. Ей не нравилась тенденция, по которой секреты становятся явью. Но знала точно, что необходимо сказать об этом Тео. — Она жива, — произнесла Шарл, наблюдая за парнем. Реакция была предсказуемой, но очень резкой. Шарлотта дернулась, когда МакЛин подлетел к ней и наклонился. Он смотрел ей прямо в глаза, борясь с желанием разнести весь дом. Его взгляд требовал подробностей. Его мозг сопротивлялся. Тео быстро взглянул в сторону, где Алиша, улыбаясь, растворилась в воздухе. Его лицо скривилось от злости. Он должен был радоваться такой вести, но негодовал из-за того, что только сейчас, черт подери, узнал об этом. Из-за того, что, если бы он не спросил, это осталось бы секретом до конца его жизни. Из-за того, что чертова Шарлотта Фабре не удосужилась сказать ему об этом. — Алиша в Найтл-Лейке, у Рейчел, к которой мы планировали ехать, — добавила Шарл, видя, как глаза МакЛина наполняются требовательным огнем. — Я видел, как тот чертов дом взорвался! — повысил голос он, распрямляясь. Тео схватился за голову, а потом, не сдержав эмоций, резким ударом руки смахнул пустую бутылку на пол. Та разлетелась, Шарлотта едва заметно вздрогнула. — Я видел, как она в него заходила! Ты думаешь мне пудрить мозги? — Ни в коем случае я бы не стала поступать так, — покачала головой Шарл, не выпуская бокал из рук. Знала, что он может полететь следующим. — Я ведь не мой брат. Хочешь знать, что произошло на самом деле в тот вечер? — вопрос риторический, конечно, МакЛин хотел. — Ты видел не Алишу, а девушку, которая на нее похожа. Привет от Люка. — Но ведь это был дом Элая, — прошептал сквозь зубы Тео, все же сев на диван. Он крепко впился пальцами в голову, схватился за волосы, натягивая их до боли. — Отец Элая работал на моего отца, именно поэтому смерть его жены столкнули на самоубийство, — пораженная собственным словам, произнесла Шарлотта. — Люк договорился с ним, но не учел, что тот поехал головой и решил убить и себя, и своего сына, и всех, кто находится в его доме. Зато смог похитить Алишу и заставить позвонить тебе, чтобы ты поехал к дому. Чтобы увидел и поверил в то, что самый близкий для тебя человек мертв. Безумие и Люк Фабре — слова-синонимы. Тео знал, что сам он не психопат. А вот Люк — да. Расчетливый, ведь такие планы можно провернуть только при желании досконально их продумать. Сумасшедший, ведь как-то нужно такие планы придумать. Бессердечный, ведь потом нужно воплощать свои задумки в реальность. Чертов. Люк. Фабре. Когда же ты просто уйдешь из жизни людей уже навсегда? Когда перестанешь напоминать о себе после собственной смерти? Когда закончишь быть королем безумия и принцем драмы? Тео хотелось бы пожелать ему смерти. Но после того как чьи-то мозги вышибла пуля, сложно умереть повторно. — Он держал ее в подвале у Румына. Он даже не знал, что она там, пока не решил спуститься туда за травой для себя. Тогда он и позвонил мне, чтобы сказать об этом. Был напуган, как и я. Алиша мне все рассказала, ведь мой брат падок на рассказы о том, как он потрясающий, какой умный. Она не хотела оставаться в этом городе, узнав, что тебя посадили. Я вспомнила о Рейчел, о том, что мы хотели уехать в Найтл-Лейк. И мы отправили ее туда, — Шарлотта замолчала, посмотрев на Тео. Он был разбит, повержен наповал, не мог принять это и поверить тоже не мог. Она даже увидела, как несколько слез упало ему на джинсы. — С ней все в порядке. Она в безопасности. — Какого хрена ты вообще молчала об этом? — рявкнул он. — Я ждала, пока ты официально станешь свободным, — солгала Шарл. Она не знала, когда бы сказала парню об этом. — Алиша не хотела оставаться в этом городе без тебя, а ты мог попасть за решетку повторно. Я думала об ее чувствах и о твоих. — Тебе нет никакого дела до наших чувств, — усмехнулся МакЛин. — Надо поехать за ней — Тебя поставили на учет, ты не можешь. Ну и какой смысл в этой свободе, если он не может даже полететь в другой город и забрать домой самого дорогого на свете человека? Парень пытался контролировать себя, но он еще не был ни на одном занятии из курса, поэтому совершенно не знал, как сдерживать напор эмоций. Да и о каком, черт подери, сдерживании идет речь, если в голове, как пойманная в клетку птица, билась одна только мысль. Он сорвался. Уронил цветок, который стоял у стены. Смел рукой с камина оставшиеся фотографии, которые Шарл решила не убирать для вида, что она все еще любит свою семью. Внутри него бушевала злоба, неистовая неукротимая и безостановочная агрессия. Она лилась из него, наполняя дом, как вода, из оставленной набираться ванны. Шарлотта отставила бокал, поднялась и подошла к Тео, надеясь на то, что и сейчас сможет успокоить его один прикосновением. Но вместо этого он ударил по ее руке, убирая ту в сторону и, хватая Лотти за шею, развернул и прижал к стене. Впервые в жизни он проявил силу по отношению к Шарлотте. Да и вообще к девушке. —Тогда ты привезешь ее обратно, — прошептал он, приближаясь к ее лицу. — Как хочешь, так и выкручивайся. Но ты привезешь Алишу обратно. Он отпустил руку, видя, как красный след от его пальцев остался на тонкой идеальной шее. Лотти со страхом посмотрела на него. Видя, какой беспорядок устроил, МакЛин поджал губы и быстрым шагом негодования направился к выходу. Жива. Настоящее безумие, которого он не ожидал даже от своего лучшего врага. Глупо, но он пнул еще и ножку почтового ящика, покидая территорию дома Фабре. Привет от Люка. Да пошел ты. Пошли вы все. Все Фабре. От этой семьи нельзя было ожидать чего-то хорошего.