В каждом из миров

Пробки в Москве действительно ужасны, уж Матвей вам может сказать наверняка. Прошел месяц после его переезда в столицу из Краснодара, а мука невыносимая. Хорошо хоть утра скрашивает передача «Боброутро» на радио «Маяк». У ведущего приятный, глубокий голос и уникальные шутки, которые Матвей прокручивает в голове по пол дня и давит смешки. «Бобрик», как успел прозвать его Матвей для себя и про себя, помогает справиться со стрессом новой жизни и череды потрясающих клиентов, которые в любом рекламном предложении по их заказу, умудряются найти тридцать три встрепанных попугая. То шрифт нужно на миллиметр больше, то цвет недостаточно зеленый, то улыбка у енота дебильная. Сами они… ну вы поняли. Матвей слушает Бобрика даже в записи. Особенно когда голова расщепляется на кусочки от боли. Например в супермаркете, когда шеренга йогуртовых стаканчиков сливается в одно нечеткое пятно и тянет расстаться с последним стаканчиком кофе через рот. А так айирпод в ухо и вроде дышать уже не слишком противно. Перед Матвеем на кассе высоченный парень, такого же как он сам роста. Широкие плечи и черная бейсболка на голове. — Блин, как это, карта просрочена? — слышит Матвей в наушнике и с зевком вскидывает бровь. Галлюцинации на фоне усталости? Эх, поспать бы… а парень на кассе все никак не расплатится. На ленте пачка крекеров, бутылка пива и готовые котлеты. Матвей снова зевает в кулак. — Чего там? Давай я заплачу? — предлагает он, желая как можно быстрее оказаться в темноте своей съёмной квартиры. — Прости, брат. Сейчас, — отвечает противник его спокойного вечера. — Забыл обновить карту, — и протягивает кассиру другую. — Вот. Матвей осоловело моргает, глядя на зажатые эйирподсы в руке и понимает, что перед ним… Бобрик. Улыбается смущенно, запихивая скромную снедь в тканевый пакет с зеленым нечто, больше похожем на свеклу на ножках. — Прости, что задержал, — красиво басит Бобрик. — Даже не знаю, смогу ли, — находит в себе силы лучезарить Матвей, и голова не так сильно ноет, и Бобрик на секунду теряется, попавшись на ямочки на щеках. — Я Игорь, — говорит Бобрик, дождавшись его у ящичков для вещей. — Мотя, — протягивает руку Матвей. — Пожрем? Ты угощаешь. — Го. Я на колесах, — отвечает не Бобрик, а теперь уже Гарик. — Вот и прекрасно. А то я завезу нас в ближайший столб. Гарик смеется, а Мотя строит план, как бы разделить с ним не только утренний кофе, но, возможно, ближайший месяц-другой, а, может, и год.