Стать морем

      — Кэп, корабль, что разграбил Порт-Роял на юго-юго-западе, — сказал матрос стоящему у штурвала человеку в широкополой шляпе. Не дождавшись ответа, матрос поспешил назад на свой пост, приняв во внимание взгляд капитана Барбоссы.       Сам же Барбосса, молча достав подзорную трубу, осмотрел корабль, который проклятая команда Жемчужины стремилась догнать. Корабль преследуемых был словно пустым. Бывает, что корабли, покинутые командой, дрейфуют в море, но этот «красавец» совсем не был похож на своих собратьев по несчастью. Весь зелёный, словно плантация водорослей; паруса травянисто-грязного оттенка и никого на палубе… Конечно, Барбосса слышал легенду о Летучем Голландце. Кто её, собственно, не слышал? Кто-то верил, кто-то скептически выгибал бровь. Однако Гектор Барбосса слышал о нём не только от пьяниц в таверне или старых моряков, которые пугали всевозможными россказнями молодняк. Капитан Черной Жемчужины сам бы не верил, если бы не столкнулся с собственным проклятием, которое он и его команда получили из-за банальной жадности. А ведь всё так хорошо начиналось…       — Пинтел, Раджетти, сделайте-ка залп из носовых! — крикнул Барбосса. Очень уж хотелось посмотреть ему на возможную реакцию команды противника, а уж в том, что она была — он не сомневался. Иначе кто же из них опередил и разнес к чертям Порт-Роял, забрав с собой проклятую монету, которая неведомым образом не отсвечивала все это время.       Вообще с проклятыми монетами получилось забавно. Барбосса даже оценил бы этот воистину чёрный юмор, если бы все это происходило не с ним и его кораблем. Все монеты, что он и его команда успели потратить, до осознания того, что они прокляты, пираты смогли вернуть в достаточно короткие сроки, но вот потеря последней выводила из себя сильнее, чем потеря Прихлопа, чья кровь, как оказалось, нужна для снятия проклятия ацтекского бога мёртвых. О да, этот Миктлантекутли посетил Гектора, когда тот безуспешно пытался напиться. Они даже поговорили. Ну как поговорили, скорее этот божок позлорадствовал над жадностью очередных бледнолицых и «любезно» сообщил, что нужно вернуть монеты обратно. Это, конечно, проблемой не было: неживые умудрялись ощущать зов проклятого золота. Но вот с кровавой данью была огромная проблема, ибо требовалась кровь ну вот совсем не любая, а конкретного человека. Которого они сами же и убили. Тут даже слов не было, одни маты. А божок лишь посмеялся и сказал, что кровь эта ещё есть в мире живых, но помогать он не будет. И свалил, засранец. С тех пор команда нежити собирала всё золото и отвозила его к ацтекскому сундуку, в котором эти самые монеты и были найдены. Вот знали эти ацтеки толк в проклятиях, ничего не скажешь…       Раздался выстрел, ядра, ожидаемо, даже не долетели до преследуемых, упав в море. Однако этого и не требовалось. Шум был создан, и Барбосса стал пристально вглядываться, стараясь разглядеть хоть кого-то на палубе обросшего корабля. Но вот чего Гектор не ожидал увидеть, так это человека, который отдаленно напоминал старого знакомого.       — Да быть не может, он же сдох, — еле слышно пробормотал Барбосса, всматриваясь в подзорную трубу. — Сволочь ты, Джек. Корабль добыл и монету умыкнул? — мрачно усмехнулся проклятый капитан. Он уже решил броситься в погоню, когда увидел ещё одного, который на человека не походил банально тем, что возник практически из ниоткуда. И выглядел он, судя по тому, что удалось Гектору кое-как рассмотреть, очень похоже на те самые байки о морском дьяволе. — Твою мать…

***

      Джек дегустировал горячительные напитки, захваченные во время недавнего набега, Прихлоп беседовал со своим сыном и, судя по иногда повышающемуся тону, разговор был явно не из самых приятных, ну а я глядел на Элизабет. Просто потому что она пялилась на меня. Искра, буря, сверлим взглядами друг друга дальше… Идиллия, чтоб её.       — И все же, зачем я вам? — спросила в очередной раз девочка, продолжая убивать меня взглядом. Смелая. Уважаю.       — Скучно мне. Кругом либо подхалимы, либо трусы, — взгляд в сторону Прихлопа, хоть он таким и не был, — либо стукнутые алкоголики, — оба метнули взгляд в сторону Воробья, который действовал по принципу «всё попробую», — а мне, может, поговорить хочется? — усмехнулся я, выводя своей клешней на столе видимую, но непонятную даже мне, неведомую фигню. Скука.       — Но… Мне, конечно, очень лестно ваше внимание, но я не верю, что вы только ради меня напали на Порт-Роял. Не так принято заводить знакомства, — чуть ли не отчитывала меня девчонка.       — Это у вас не так. У пиратов все просто. Почти как у Цезаря. Пришел, увидел, победил. К тому же, пока ты дрыхла в обнимку с Уильямом, — о, она даже смутилась, — Джек мне рассказал, что ты проявляла к пиратам огромный интерес, пока вас с мальчишкой доставляли на шлюпке к кораблю. Так что радуйся возможности получить интересующую тебя информацию из первых уст, так сказать, — и взглянул на неё почти по-отечески. Ну, точнее, постарался: что она в моем взгляде увидела, я не знаю. Скорее всего ей привиделся взгляд маньяка, раз она слегка вздрогнула.       — Но зачем вам живые дети? Вы ведь призраки. Вам это ни к чему. Насколько я знаю, вы подбираете мёртвых пиратов, а не подростков, пусть даже интересующихся пиратством, — уже не так уверенно сказала Элизабет, продолжая развлекать меня допросом.       — Ну так мы вас и отпустим при первом же заходе в порт, мисс Суон, — попытался пошутить я, слегка дёрнув своими щупальцами. Ну вот имеют они такое свойство, когда мне весело. Видимо, это мой своеобразный способ слегка улыбнуться.       Девочка же, поняв, что я совершенно непрошибаем, отправилась доставать Джека, который был только рад присесть кому-нибудь на уши. О да, ему тоже тяжело даётся ожидание, как бы он ни притворялся. Я как никто другой знаю, что для него значит Жемчужина, ради которой он когда-то продал душу.       — Вообще-то пираты мастера придумывать прозвища, но вот на название местности у них фантазии не хватает. Был у меня один старый матрос, у него не было обеих рук. И глаз выколот, — вдруг донеслась до меня реплика Воробья, который что-то увлечённо рассказывал внимательно слушающей его Элизабет. Я даже прислушался. Зная Джека, сейчас будет что-то забавное.       — И-и что? — как-то даже недоуменно спросила девочка. Воробей как-то нехорошо ухмыльнулся, что я понял: сейчас будет какая-то подлянка. Но вот какая?..       — И звали мы его… Джонни, — сказал Джек, усмехнувшись, и вернулся к своему увлекательному занятию по изучению бутылок и их содержимого.       Раздался треск. Это я как-то машинально сжал клешню, чуть не выломав доску из стола. Вот же засранец. И, что самое обидное, все резко взглянули на меня. Но я тоже не пальцем деланный. Осознав это, я зло ухмыльнулся.       Медленно, практически лениво я подошёл к Воробью, который даже протрезвел немного. Иногда хорошо быть страхолюдиной.       — Джек, ты знаешь, какое сейчас время суток? — как бы невзначай поинтересовался я, опираясь своей более человеческой, чем клешня, рукой.       — Да утро вроде, — ответил Воробей, не совсем понимая к чему я клоню, — А что?       — А то, мой дорогой друг, что шампанское по утрам пьют только аристократы или дегенераты. А из аристократов у нас здесь только мисс Суон, — как ребёнку сказал я Джеку, глядя на него, как на душевнобольного, коим он отчасти и являлся.       Воробей от моих слов слегка завис, Прихлоп ухмыльнулся (видимо, и его доставали неприятные привычки бывшего капитана), Уилл хрюкнул в кулак, а Элизабет приосанилась, мол, да, я-то действительно из высшего света.       Однако надо отдать должное Джеку, отходил он от любых потрясений достаточно быстро, иначе не был бы до сих пор живым. Он даже посмеялся.       — Ну вот, видишь, как я на тебя положительно влияю, уже даже отвечать стал, а то… — что он там хотел сказать, я так и не узнал, так как прогремел выстрел.       Мы с Джеком переглянулись. Он резво кинулся из моей каюты, видимо собираясь поглазеть на смельчаков.       — Детишки, слушайтесь дядю Прихлопа, пока взрослые посмотрят, что там! — крикнул Воробей уже из-за порога. Мда, всё же он неисправим. Однако в чем-то он прав. Детям на палубе совсем не место, а Прихлоп за ними точно присмотрит.       Окинув взглядом притихших подростков, я просто вошел в стену. Уверен, что они такого не ожидали, но что поделать, привычки брали верх. Оказавшись наверху, я встал рядом с Джеком, который рассматривал наших преследователей через подзорную трубу.       — Это же… Жемчужина. Они-то тут откуда? — впервые за долгое время Джек обратился ко мне серьёзным тоном без кривляний.       — Сам-то как думаешь? Золото они своё почувствовали, вот и идут за нами. — сказал я, опираясь на борт кормы и разглядывая корабль, который когда-то был возрожден мною.       Надо сказать, что Жемчужина была красавицей. Трехмачтовый быстрый галеон, изготовленный под нужды Ост-Индской торговой компании. Почерневший после пожара корпус и чёрные паруса под цвет корабля. Джек как-то рассказывал, что сделали Распутную Девку специально для работорговли, а потому она была вместительной и быстроходной, чтобы живого товара можно было взять много и испортилось поменьше во время перевозки. Ну и боевые характеристики имелись, так как в тот период у компании не было возможности охранять все суда, вот они и нашли выход. Правда, почему не сделали несколько подобных, Джек и сам не знал.       — Я надеюсь, мы их топить не будем? — Воробей посмотрел на меня с какой-то надеждой.       Я ответил ему удивлённым взглядом.       — Зачем? Можно, конечно, они даже дотащить его смогут до своей базы, но мне, честно говоря, как-то лень, — признался я, отсалютовав клешней Жемчужине. Глядишь, не полезут просто так, всё же и проклятым не хочется встречаться с Летучим Голландцем.       — И какой тогда план? Следуем тем же курсом до Эспаньолы, а затем на Исла-де-Муэрте? — спросил в ответ Джек, чуть ли не скрипя зубами от собственной беспомощности.       — Именно, дружище, именно, — сказал я. — Видишь, как я положительно на тебя влияю? Даже как человек иногда разговариваешь, — не смог не поддеть я напоследок, повторив ранее сказанную им фразу, совсем немного изменив. Округлившиеся глаза Джека были бальзамом на мое несуществующее сердце.       — Сердца у тебя нет, Джонс. — беззлобно усмехнулся пират, открывая очередную бутылку. И как только успел стащить?.. — Будешь?       — Буду, конечно, — ответил я, беря в руки дешевое пойло. Та ещё кислятина. — Ты только не забывай одного, Джек.       — Чего? — спросил Воробей, прикладываясь к бутылке.       — Я бессердечная тварь, дружище, — усмехнулся я, вновь опираясь о борт.       — Забудешь тут, как же, — так же ухмыльнулся Джек.       До Эспаньолы идти оставалось меньше суток, а оттуда до проклятого острова рукой подать. Потому мы снова стояли на палубе, поглощая алкоголь, только теперь глядели в сторону Жемчужины, которая нас преследовала, но догонять не спешила. Видимо, меня разглядели.       — Ой, а это враги? — вдруг раздался голос Элизабет из-за спины. Мы с ДЖеком резко обернулись, чтобы увидеть, как эта бестия во всю разглядывает наших преследователей.       — Ты… как… откуда? — растерялся Джек. Впрочем, я испытывал похожие чувства.       — Да ладно, тут же гораздо интереснее, чем с «дядей Прихлопом», — ответила девочка. А она может быть саркастичной, однако.       — Так, ну-ка марш в свою, тьфу ты, в мою комнату! — я немного повысил голос, понимая, что иначе её не проймёшь. Та, пискнув, тут же побежала обратно. Видно, не привыкла еще к моей морде, а уж угрожающим я быть могу.       — Да ты прям папаша, спиногрызов воспитываешь, — проводив девочку взглядом, пробормотал Воробей.       — Ой, да иди ты… за второй бутылкой.