Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чём фокус! (с)

— Не забывая свой го-ордый край Подня-авши голову ввы-ысь Шагай вперёд, о, норд, шагай И в Совнгард торопись… Люсьен закатил глаза, очередная заунывная песня в исполнении узников из камеры напротив откровенно мешала сосредоточиться на благочестивой предсмертной молитве. С рассветом их всех казнят, и единственный плюс этой казни был в том, что эти лужёные глотки больше никогда ничего не споют. Отвратительно. Кто-то из поющих надсадно закашлялся, остальные засмеялись и прервали песню, позволив Люсьену вернуться к собственным мыслям. Права была Аркуэн, когда выступила против идеи отправить столь молодого ассасина в Скайрим с поручением Слышащего. Он не справился, он подвёл их — попался даже не страже, а каким-то Соратникам, что бы это ни значило. С одной стороны мучительно стыдно перед Винсентом, который обучал его с детства, а с другой — как хорошо, что наставник не увидит его позора, что лишь сухое «наш брат погиб при выполнении контракта» достигнет его ушей. — Где мёд течёт сплошною рекой Где предки нас ждут на пи-и-ир Шагай вперёд, о нордский герой Тебя ждёт Шоров ми-и-р… «Ситис помилуй, когда их уже казнят?» — Люсьен снова открыл глаза и зло посмотрел на нордов сквозь прутья тюремной камеры. Те обнялись за плечи и покачивались в такт заунывной мелодии. У них есть Совнгард, у него — Пустота. Только вот глупцы не понимают, что всё однажды вернётся в Пустоту, потому что она всеобъемлюща. В Пустоте за свои ошибки ему придётся держать ответ перед Матерью Ночи, и он готов раскаяться в них — искренне, жарко. Как жаль, ещё хотя бы лет десять, каких высот он мог бы достичь! Винсент, может, даже смог бы им гордиться. А ведь он так мечтал стать достойным своего наставника, своего кумира. Так мечтал превзойти его, возможно, когда-нибудь услышать из его уст желанное обращение «Спикер»… Судьба распорядилась иначе. — Пусть кровь течёт из на-аших ран Пусть сломаны меч и щи-ит Пусть жёны наши не плачут по нам Наш путь в Совнгард лежи-ит… Пускай прожили мы ма-ало зим Пускай нас Талос прости-и-ит Вперёд, вперёд, врага-а сразим Нас Совнгард приюти-и-ит… — А ну заткнулись! Герои херовы, скамп вас дери, — пришедший стражник пнул стальным сапогом решётку камеры нордов. — Герои мне тут нашлись — воры, конокрады и насильники. Какой вам Совнгард, злокрысы тухлые? Выгребная яма вам Совнгардом станет. Утро казни было ослепительно-ярким. Небо, которое Люсьен мог видеть с плахи, было чистым, бездонным. Стараясь не обращать внимания на палача, который отошёл за топором, он вглядывался в небо, вспоминал самые яркие дни из своей жизни и улыбался. — Прости меня, Винсент, — тихо шепнул он, когда палач занёс над ним топор. — Слава Ситису, слава Матери Но… — Когда наде-ежды больше нет Когда наш ко-ончен пу-у-уть Лишь Талос вносит в душу свет Даруя жизни су-у-уть…