Эффект бабочки

      Рука зябнет — значит жив. Левый глаз привычно открывается, сопровождаясь неприятной болью и режущим чувством. Клетки клетками, а боль по расписанию. Или это как карма за все те использования единственного глаза, не теряющего свое зрение? Обито предполагал много — было вдоволь времени подумать. Но не всегда он находил объяснения таким простым вещам, которые он делал совершенно инстинктивно.       «Почему ты не слепнешь? Почему прикидываешься дурачком? Зачем тебе все это? Почему именно такая маска?» И самый часто задаваемый вопрос, который он находит в отдельном «ящике» своей головы: «Почему ты это делаешь, Обито?»       Да, самокопание не оставляет его ни на минуту. Но он уже начал. Останавливаться нет смысла, ведь он сделал так много. И за эти прожитые года, из-за которых кости рук так и ломили, а глаз становился все более красным, он совершил столько дерьма, что вовсе не расхлебаешь. — Тебе надо с лопатой выходить тогда уж, Тоби, — хриплый голос говорит сам себе. Свой. Родной. Они так колоссально отличаются; Учиха привык использовать голос Мадары, что свой стал ему каким-то чужим. Будто и не он вовсе говорит.       Прохладный ветер из открытого пространства замысловатых зданий деревни Дождя дул настолько сильно, что черные, как смоль волосы, развивались на ветру, несмотря на их короткую длину. Волосы — отдельный аспект. И он доказывает, что тот Учиха Обито вовсе не изменился.       Как-то раз этот дурной Учиха — а Обито называет себя именно так — захотел укоротить длину волос. Совсем немного, чтобы не лезли в глаза, а то, прости боже, выросли настоящие патлы.       «Патлатый дурной Учиха — вот забава-то»       Кривые руки сделали всю работу за него, оставляя десять миллиметров от волос. Как вариант, он мог растить их дальше, но Обито решил оставить, выстригая все как раньше, немного прибавляя длины. Но не в волосах дело.       Дело в кривых руках. В тех самых, которые носил когда-то Учиха Обито.       Настоящий.       Не разбитый и целостный.       И эти маленькие неточности в его образе — лишь хорошо продуманные моменты воспоминаний только для себя. Каждая такая частичка делает Учиху живым. Человеком, у которого, как и у всех, есть свое печальное прошлое. Маска с завитками олицетворяет лицо спиральчатого, а оранжевый — цвет его старых очков. Небрежно подстриженные волосы — доказательство того, что физически он почти никак не изменился. Правая половина тела — то самое исключение из правил. Таких маленьких намеков, понятных только ему, было уйма, начиная от потёртостей на плаще, заканчивая кунаем в рукаве.       Каждый из них значил что-то, собирая Учиху по частям.       И эти части создавали картину, склеивая личность воедино. Не важно, кто ты, Обито, у тебя не должно быть имени; но человека без прошлого не может существовать. Какой бы марионеткой без чувств Учиха себя не представлял, долго эта маска не будет держаться без «клея». И эти самые незначительные частички, по сути, делались спонтанно, не задумываясь.       Ты — личность. Без этих воспоминаний ты не можешь жить, как бы ни хотел. Но есть один момент, который перебивает все эти старания остаться на плаву.       Учиха Обито, будущий спаситель мира, преемник самого Учихи Мадары, человек с паршивым прошлым, но несмотря на это — способный пережить ещё всех и вся, хочет умереть.       Каждый раз, открывая глаза, юноша чувствует себя подавленным. Он исчерпал все лимиты своего тела. Теперь оно словно не поддается, двигается на автомате и строит какие-то козни. Он отделен от своего тела, пока голова, разум, находятся в прострации. Каждый божий день, открывая глаза и видя перед собой картину Мира, Учиха горит желанием спрыгнуть от этого мира в обрыв. Навсегда.       Но голос долга перед миром, перед стариком и своими желаниями не даёт ему опустить руки. Нет, не так. Будь Обито не таким трусом, он бы сделал это.       Этот мир уже не так прекрасен. И топлива, чтобы жить дальше, больше нет. Оно закончилось ещё тогда, когда будучи юнцом, он покинул «гнёздышко» своего спасителя. Раз и навсегда.       «Уверен ли ты, старик, что я стал именно тем, кто нужен тебе?» — крутился вопрос в голове каждый раз. И каждый раз юноша откладывал его в дальний ящик.       Прохладные потоки воздуха дуют на закрытые участки кожи, немного занося дождя на черный плащ, по которому эти капли текут вниз. Ноги поднимаются сами, отводя их обладателя до самого края высокой башни Бога.       Дождь здесь льет каждый день, и сейчас — не исключение. Одна нога свисает с края, пока сильное предплечье упирается во вторую, согнутую в колене, на котором в то время смиренно покоятся руки. Дождь стекает по плащу, маске и запястьям, проникая под широкие рукава. Единственный глаз осматривает эту деревню с высоты, подмечая, какая же она прекрасная. Будь у Учихи здоровое тело и свободное время, он бы уснул именно здесь, отпуская все проблемы.       Распахнутый плащ развевается по направлению ветра, пока позади слышатся редкие шаги. Сюда не приходят посторонние люди. Члены Акацуки и непременно их лидеры — единственные гости здания, где покоится Бог. Голова слегка оборачивается назад, наблюдая за дверным проёмом — он почувствовал с самого начала, кто будет его гостями. Эти люди знают немного больше, поэтому гримасничать нет смысла. — Решили заскочить к папочке в гости, — высокий голос Кисаме он узнает из тысячи, а также и его глупую манеру шуток. Это что, он про Пейна?       Довольно высокий мужчина заходит в помещение первым, пока за ним следует будто полуживой Итачи. Этот юноша с их последней встречи меняется только в худшую сторону, что заставляет задуматься над использования его состоянием в будущем. Это пригодится.       И как раз-таки именно он кладет на стол нужные свитки с задания. Отлов хвостатых они начали, но задания нужно выполнять время от времени для поднятия бюджета и авторитета на рынке. И эти люди сегодня занимались заданием в скрытом Дожде. Было неплохой идеей принести эти свитки сюда.       Итачи молчалив, как всегда. А Кисаме — наоборот, разговорчив. Должно быть, Пейн снова не угадал с тем, что поставил их в одну пару. Тем не менее, Обито видит в этих двоих неплохую команду. Но не стоит думать об этом прямо сейчас, опять унесет. — Если это все, то мы можем идти, — говорит Хошигаки, не отводя взгляд маленьких глаз от одиноко сидящего на краю Тоби. Ни Пейна, ни Конан здесь не было, а значит, отчитаться следует перед ним. — Это не все, — уже более привычный голос режет уши, а глаза прикрываются произвольно, оборачиваясь обратно на вид деревни, — Коноха потерпела крушение. Орочимару, хитрый змей, напал на деревню, забрав за собой жизни Третьего Хокаге и талантливых и не очень шиноби. Как по мне, сейчас идеальная возможность заглянуть в гости к девятихвостому. И именно вам я доверяю это задание.       Голос звучит спокойно, словно его обладателю глубоко наплевать на все проблемы этого мира. На деле, он просто очень устал морально. И сейчас ему нужно хотя бы выговориться, выругаться, выплакаться, в конце концов, чтобы вернуться в нормальное состояние. Но Обито продолжит держать все в себе до поры до времени — некому говорить, не на кого ругаться, не с кем драться и не из-за чего плакать. Хотел бы — нашел повод. Но, очевидно, Учиха не хочет.       Обернувшись назад, Обито первым делом решает взглянуть на выражение лица Итачи, ведь жизнь именно его родных сейчас может быть в опасности. Но в его глазах он не находит ничего, кроме глубокого безразличия. Ну и ладно. Обито знает, что чувствует этот юнец, а это самое главное. — На вас Коноха. И чем быстрее, тем лучше, — добавляет Тоби, поднимаясь с места. Дождь предельно намочил его тело, поэтому пора прекратить и вернуться обратно, придерживаясь за холодную стену. — Надо же, Итачи-сан, все получилось намного раньше, чем я говорил, — усмехается мечник, оборачиваясь на напарника. Видимо, это вещи, понятные только им. Кстати, кроме Хокаге, там остался юнец, который также может принести уйму проблем. Шисуи Телесного Мерцания — очень важная фигура на доске. И от нее нужно избавиться как можно быстрее. Каким же образом? В деревне остался Данзо. А этот человек обыграет кого только хочешь. Стоит ли полагаться на его ненависть к Учихам? Вопрос интересный. Тем не менее, Обито не желает марать руки. По крайней мере пока.       Отправив этих двоих на очередное задание, Учиха снова выходит наружу, наблюдая за нестихаемым дождем — песня для ушей. Так и убаюкивает. Здесь находиться слишком хорошо, но привыкать не стоит. Пора двигаться по делам, а не сидеть на месте.       Обито делает шаг вперёд без раздумий, падая камнем вниз, с огромной высоты, паря, словно птица в небесах, пока плащ развивается. И он приземляется.       Жаль, что на свои две.

***

      Последнее время льет только так. Небеса плачут обо всем, что происходит на земле. По крайней мере, Саске хотел бы верить в это. Но ему не до небесных нужд — земных хватает.       Пару дней прошло всего лишь, а кузен продолжает безобразничать, периодически снимая повязку. Таблетки пьет охотно, но глазам «даёт отдых», как он выражается. Саске понимает, что никому не захочется так сидеть, но другого выбора нет. Чем больше он будет придерживаться этого режима, тем быстрее выздоровеет и снова сможет пользоваться глазами. — Будь я на месте Такеши, ударил бы тебя, а не по голове гладил, — выдыхает младший Учиха, наблюдая, как Шисуи снимает с себя бинты, чтобы освободить глаза. В последнее время он стал больше проводить времени у окна, словно вот-вот спрыгнет. Но нет, сидит смирно на подоконнике, слушает, — ты так не поправишься быстрее.       И мальчик касается чужой руки, придерживая ее, чтобы длинные пальцы не сняли бинты, а за ними и компресс. Все же, Саске убежден, что следует ещё немного подождать, когда Учиха старший говорит совершенно другое. — Если медленно не привыкать к свету, то будет куда сложнее потом освоиться. Все в порядке, Саске, я почти пришел в норму, — уверяет старший, заставляя мальчика отпустить, вздохнув. Вот упертый баран. Теперь мальчик понимает, каково было кузену с ним в более юном возрасте. — Хотя бы мазями пользуйся, что ли. Не зря же их принесли, — Саске сам по себе такой человек. Дали — бери и пользуйся. И пока младший вздыхает, на лице старшего проскальзывает улыбка. Бинты покидают чужие глаза, открывая белый свет для них. Зрачки сначала сужаются, а потом прибывают обратно в нормальную величину, пока мизинец Шуншина трёт под левым глазом. — Я вижу тебя намного чётче. Но этого тоже недостаточно, к сожалению, — тихо говорит старший, скорее для себя, а потом касается плеча мальчика уже по привычке. Все же, как Саске и обещал, он приглядывает за Учихой. Старший даже не получил ни одного синяка, ударяясь об углы, — с мазями немного позже. Насколько я знаю, их следует наносить под веко перед сном.       Учиха старший трёт глаза пальцами, словно пытаясь адаптировать их к свету и той четкости, которую он сейчас испытывает — паршивое чувство. Благо, на поправку идёт. — Как скажешь. Но ты ведёшь себя хуже ребенка, — подмечает Саске, на что получает только размеренную улыбку. Можно сказать, она даже немного виноватая, но Шисуи не жалеет об этом. — Кстати, Саске, — прочищает горло юноша, разглядывая окрестности деревни. Несмотря на недавнее происшествие, коноховцы живут дальше, радуясь новым дням. Из заведений доносится музыка, с улицы летят голоса спешащих людей, а в голове кавардак, который так приятно успокаивает. Беззаботно жить хорошо: без бед, без проблем и неприятностей. Но рано или поздно это блаженство закончится, — я слышал этого шумного солнечного ребенка под окном.       И это значит только одно — в дверь стучат настойчиво. Саске поднимает брови, не ожидая увидеть здесь Наруто, но все равно спешит открыть.       После той ночи прошло несколько дней. И они ведут себя, словно ничего и не было. Лично для Саске это значит очень много, а вот для Наруто — черт знает. Хотя, скорее всего, он не далеко ушел в размышлениях, ощущая примерно то же, что и Учиха. — Теме, — с лучезарной улыбкой пыхтит Узумаки прямо на пороге, заставляя старшего из них поднять брови. — Добе? — и этот вопрос кажется многосторонним. Откуда это он вообще такой довольный? Это действительно тот момент, который интересует Учиху больше всего. Цель визита Саске уже благополучно игнорировал больше года — привык, что этот мальчишка может залететь сюда по поводу и без, что-то вереща под нос. Радость для этого мальчишки — привычное состояние. — Теме, — повторяет блондинистый, залетая в дом, пока за ним прикрывают дверь. А Саске слегка хмурится, ведь эта атмосфера недоговоренности немного давит уже. Ну и, Наруто, что ты там хотел сказать? — Добе, — уже более выжидающе говорит Учиха, немного повышая голос. Ну, твою мать. Мальчик уже умирает с любопытства, вот честно. Однако из комнаты Шисуи только слышит его смешок. — Обычно в фильмах после такого принято целоваться, — вбрасывает свои три копейки самый старший, выглядывая из дверного проема. Щурится ужасно, разглядывая этих мальчишек, а они, в свою очередь, густо краснеют, отворачиваясь друг от друга. Вот кто его за язык тянул? — Я даже примерно представляю, что у вас за выражения лица. Кстати, это очень мило.       Но Наруто долго не копошится, он лишь аккуратно подходит к Учихе старшему, ласково улыбаясь ему. По глазам понятно, что он рад видеть старшего в более-менее нормальном состоянии. Одни только голубые очи говорят о многом — и это не первая причина, по которой Саске считает этого мальчика невероятным. — Вы представляете, — крутит головой блондин, смотря то на одного Учиху, то на другого, — я освоил призыв, ттебайо!       Саске округляет глаза, осознавая моментально — этот мальчик оторвался от него ещё дальше. Он хочет быть наравне, хочет догнать его, потому и щурится, отворачивая голову в сторону. Он обязан тренироваться ещё больше, чтобы доказать этому дураку, на что Учиха способен. — Я не удивлен, Наруто. Ты большой молодец, — слабо улыбается старший, касаясь пшеничных волос под широкую улыбку Узумаки.       Стало завидно. Очень завидно.       Однако из мыслей вырывает очередной стук в дверь, заставляя всех троих немного опешить. Кто бы мог прийти к ним в такое время? Какаши? Сакура?       Саске делает шаг к двери, открывая ее. И тут же замирает, смотря на их гостя. Это что ещё такое? И что этот человек тут забыл? — Здравствуй, Саске, — подаёт голос советник Хокаге. Шикаку Нара собственной персоной. Что ему здесь нужно? Очевидно, он к Шисуи, но по какому поводу. Догадок уйма.       Учиха младший кивает, пропуская гостя внутрь, внимательно наблюдая за реакцией Шисуи. И когда всё-таки Шикаку проходит внутрь, Учиха старший щурится слегка, поднимая руку в знак приветствия. Не особо удивлен, по нему это можно сказать сразу. — Я знаю, что ты не в лучшей форме, но нам следует поговорить. Есть минутка? — начинает с порога мужчина, разминая широкие руки, разглядывая дом и его жителей. — Пойдем, — кивает юноша, кивая на свою комнату, слабо улыбаясь уже мальчишкам, — не теряйте.       Впервые дверь в спальню старшего закрывается, заставляя Саске немного опешить. Что ж, раз так нужно — ради бога. Ему остаётся лишь молча вернуться в свою комнату, пожимая плечами. Наруто, который все ещё не понял, что происходит, следует за мальчиком на инстинктивном уровне, поджимая губы. Пускай идет, все равно. — Саске? Что-то случилось? — обеспокоенно интересуется Узумаки, прикрывая за ними дверь. Однако тут же зажимает рот мальчишке, отчего Учиха возмущённо поднимает брови. Спросил, так ещё и не даёт ответить. Ну не кретин же? — тише, тише… прислушайся.       И тут Саске понимает, что к чему. Стены здесь картонные. Слышны любые голоса, если прислушаться. Не хотел бы он подслушивать, но… так получилось. —…в связи со сложившейся ситуацией, пост Хокаге будет отдан непосредственно тебе. Дайме и старейшины Конохи приняли это решение. Твой опыт и талант покрывают возраст, ты способный юноша. Всех ещё переплюнешь. Поэтому мы с покойным Третьим всеми силами выдвигали твою кандидатуру.       Саске теряет дар речи. Впрочем, не он один.