Твоё имя на моём запястье

Сидя на лавочке возле дома Бриков и покуривая папиросу, Маяковский смотрел в ночную мглу, погруженный в воспоминания о поцелуе с Есениным. Ему казалось, что он словно ещё ощущает ту мягкость губ имажиниста на своих. Тот поцелуй, который как ураган налетел, сметая все препятствия на пути. И ребёнку было понятно, что у Владимира есть чувства к Сергею. Только зарождавшиеся и ещё неокрепшие, но всё же есть. Ведь не стал бы футурист отвечать на поцелуй, сгребая в охапку парня, к которому ничего не чувствует. Только не с Сергеем. Может, с какой-нибудь малознакомой девицей, которая нужна была мужчине максимум на одну ночь, ублажая его плотские желания. Но не с имажинистом. Даже этот неосторожный и безрассудный поцелуй заставил слегка окаменевшее от боли сердце футуриста пропустить пару ударов. Но, понимая всё это, в голове Маяковского никак не мог уложиться тот факт, что они вместе с Сергеем могут стать парой. Возможно, в далёком будущем, даже жить супружеской жизнью в гражданском браке*. От плавных мыслей Владимира отвлёк до боли знакомый женский голос. Подняв глаза на незаметно для него приблизившуюся фигуру, футурист наткнулся на холодноватый взгляд Лилии. Она всегда смотрела на него с лёгким холодком, лишь временами позволяя себе оттаивать. — Меня ждал, Володь? — спросила женщина присаживаясь рядом. — Не совсем. Но я рад тебя видеть. — Хотел забрать какие-то ещё вещи? — Нет, я всё забрал, — кратко ответил футурист, потушив папиросу. — Ох, Володя, не заставляй меня из тебя слова тянуть, — сердито проговорила Лиля. — Если тебе нужно что-то спросить или сделать, то не томи, рассказывай. Сделав глубокий вдох и обдумав слова, которые собирался сказать, Владимир повернулся к женщине, заглядывая ей в глаза. — Я нашёл своего соулмейта, Лиля… — проговорил Маяковский, наблюдая за реакцией своей бывшей возлюбленной. Он так и не сказал, что переезжает жить на некоторое время к Есенину, так как имажинист был его судьбой. Владимир просто отмахнулся, заверив Брик, что просто хочет пожить немного отдельно. — Что? И кто это? — в голосе женщины чувствовалось не только удивление, но и явное раздражение. — Не важно. — Как это не важно Володя?! — подскочила с места Лиля. — Отвечай, кто это! — Есенин, — немного подумав, ответил Владимир. — Что? Есенин? — с лёгким смешком спросила женщина. — И что вы решили? — Жить вместе. — И сколько вы будете сожительствовать? Месяц, два? — Возможно, всю оставшуюся жизнь. На данное заявление любовника Лиля истерично рассмеялась. — А как же я, Володь? Ты больше не собираешься возвращаться? — Я не знаю, Лиля, честно, — вставая со скамейки, ответил мужчина. Немного помолчав, Брик посмотрела на футуриста осуждающим взглядом. — Можешь уходить. Мне всё равно, если ты меня больше не любишь, то уходи! Женщина явно проявляла манипуляцию по отношению к Маяковскому, и, как и раньше, у неё всегда это получалось с блеском. — Лилечка, я ещё люблю тебя, дорогая, — дотрагиваясь до щеки собеседницы, проговорил Владимир. — А его? Ты любишь Есенина? — Я не знаю. — Уходи! — прикрикнула женщина, разворачиваясь и отдаляясь от футуриста. — Подожди, Лиля! — схватил её за руку Владимир. — Пожалуйста, поцелуй меня в последний раз. Маяковский смотрел на бывший объект своих обожаний с угасающей надеждой. Немного поразмыслив, Брик всё же исполнила просьбу своего фаворита. Сделав шаг вперёд, женщина сразу прильнула к губам брюнета, оставляя на них свой прощальный поцелуй.

***

Лёжа на диване и уткнувшись взглядом в потолок, Есенин размышлял о содеянном. Тело подрагивало от поднявшегося в крови адреналина. Поэт совершал много необдуманных поступков в своей жизни, но этот был самым безрассудным. В голове раз за разом Сергей прокручивал тот момент, а особенно то, что было после него. Парень ожидал что, Маяковский скорее всего оттолкнёт его, но он думал, что это будет до того, как старший поцелует имажиниста в ответ. Сергей надеялся что после первых секунд поцелуя, Владимир остановит его, и, в лучшем случае, изобьет. Но он не остановил, а лишь разжег то загоревшееся пламя внутри. Футурист не оттолкнул, а, наоборот, прижал к себе крепче, увлекая в очередной поцелуй. И ради чего? Чтобы через пару минут остановиться и сказать, что ему нужно срочно уходить? А потом, словно ничего не было, Маяковский ушёл, оставив Есенина в одиночестве. Парень понимал, что теперь, как раньше, не будет. Больше этой дружеской и уютной атмосферы не вернуть. Сергей ломал голову над случившимся уже как битый час, проматывая воспоминания и пытаясь понять, что делать дальше. Внутри бушевал ураган из негативных эмоций, не давая здраво рассуждать. Единственное, что понял Есенин, это то, что он всё испортил своим секундным порывом. С уголка глаза поэта скатилась слеза. По комнате раздалось пару всхлипов. Боже, как же Есенин устал от всего. От вечных неудач, угроз жизни и многого прочего, что копилось в нём уже несколько месяцев, если не лет. Он просто вымотался и физически, и душевно. Из душевных переживаний Сергея вывело лёгкое прикосновение чужой руки к его щеке. Вздрогнув всем телом и сразу же подскочив на месте, приняв сидячее положение, Сергей посмотрел правее от себя. Возле дивана на корточках сидел Владимир. Встретившись взглядом со своим соулмейтом, Есенин покрылся лёгким румянцем, сразу отводя взгляд куда-то в сторону.  — Давно ты здесь? — поборов неловкость, спросил имажинист. — Достаточно. Ты был погружён в свои мысли настолько сильно, что не заметил меня, — отвечал Маяковский, присаживаясь рядом на диване. Несколько минут они просто молча сидели рядом. Каждый не решался начать, ведь беседа предстояла не из простых. — Я сказал Лиле, что ты мой соулмейт, и я живу с тобой, — наконец нашёл нужные слова Владимир. — Правда? — удивлённо, покрываясь розовыми пятнышками смущения, спросил имажинист. — И как она отреагировала? — Спросила, сколько я собираюсь с тобой сожительствовать. — И что ты ответил? Сергей в волнении смотрел на Владимира, ожидая, когда он наконец ответит. Обдумав свои слова, Маяковский сказал: — Возможно, навсегда, — футурист посмотрел в глаза Есенина, наблюдая за реакцией. От данного заявления Владимира, сердце младшего словно приостановилось, а затем начало учащённо биться.  — Тебе был неприятен тот поцелуй, ведь поэтому ты ушёл? — дрожащим голосом проговорил Сергей, опуская глаза вниз. Маяковский не стал отвечать на его вопрос, вместо этого он положил свою ладонь на щёку Есенина и прильнул к его губам. Поцелуй был осторожным, но не лишённым нежности и желания. Спустя мгновение, медленно отстранившись от губ Сергея и заглядывая ему в глаза, не убирая руки с щеки, Владимир проговорил: — Думаю, мне больше не нужно ничего объяснять. Есенин смотрел на футуриста непонимающим взглядом. — Тогда зачем ушёл? — спросил Есенин. — Хотел всё обдумать. — Знаешь, я и вправду удивлён твоим решением, — с лёгким смешком заметил Есенин. — Было бы глупо с моей стороны сначала предлагать тебе жить вместе, а потом отталкивать тебя после первого проявления чувств. Сергей махнул головой в знак согласия. Затем, положив голову на плечо Владимира, проговорил: — Хочу посетить литературный вечер. Пошли вместе, давно я твои агитезы не слушал, — предложил поэт. — Вы нарываетесь, товарищ Есенин, называя мои стихи «агитезами». — Может быть, товарищ Маяковский, может быть, — хитро улыбаясь и сплетая их руки, отвечал Есенин.