Твоё имя на моём запястье

— Тц-тц-тц, как это вы так умудрились, товарищ Есенин? — спрашивал доктор, недовольно глядя на градусник. — А что, там много? — явно охрипшим голосом поинтересовался Сергей. — 38.3. Будем надеяться, что просто простуда, — проговорил доктор, черкнув рецепт на бумажке и передав рядом стоящему Маяковскому. — Принимать два раза в день. Постельный режим и хороший отдых. Пока ничего тяжёлого, но, если этим пренебрегать, может стать хуже. Я навещу вас снова через дня три. — Хорошо, спасибо, доктор, — поблагодарил Владимир и проводил мужчину к выходу, по пути слушая и запоминая его наставления. — Если температура до завтра не спадёт, или же наоборот, поднимется, сразу ко мне. Всё, всего доброго, Владимир Владимирович. Попрощавшись с доктором, Маяковский направился на кухню. Залив кипяток из давно нагретого чайника в чашку и захватив с собой мёд, направился в комнату к Есенину. Зайдя в спальню, футурист поставил чашку и банку на столик рядом с кроватью, а сам присел на край постели возле Сергея. — Я тебе мед с чаем принёс. — Лучше бы водку с хлебом принёс, — проговорил имажинист, схватившись за горло и прокашлявшись. — Водки с тебя хватит, пей, что дают. Я в аптеку, скоро буду, — сказал Маяковский, поднимаясь с кровати. Фыркнув на прощание старшему, Сергей приподнялся на локтях и потянулся к чашке. Малейшие действия отзывались ломящей болью в суставах. Сквозь стиснутые зубы и кружившуюся голову, поэт проглотил содержимое кружки, и, кое-как съев ложку мёда, лёг обратно на подушку, провалившись в сон. То ли из-за болезни, а может, из-за груза проблем, которые навалились на него в последнее время, Сергею приснился жутковатый сон. Сначала он словно тонул в воде, медленно погружаясь на дно, и не прилагал усилий как-нибудь выбраться. А затем ощутил, как его шею что-то обвивает и сильнее тащит на дно, заставляя задыхаться и барахтаться, как муху, попавшую в паутину. Есенин пытался что-то сделать, как-то вырваться из цепких лап, что окутывали уже всё его тело, но всё было тщетно. На последнем издыхании парень закричал что есть мочи, а затем, открыв глаза, вскочил, сев на кровати. Из-за резкого движения, голова отдала сильной болью в висках, а перед глазами всё поплыло. — Осторожнее, ты чего вскочил? — нахмурившись, спросил футурист, садясь возле кровати Сергея и слегка взволнованно смотря на него. — А? Что? Ты уже вернулся? — Сергей пытался собрать мысли воедино, но из-за болей в голове сделать это было крайне проблематично. — Да, вот тебе таблетка и вода, пей, — приказным тоном сказал Владимир, протягивая стакан с водой. — Большое спасибо. Кое-как проглотив горькую таблетку, Есенин отдал обратно уже опустошённый стакан. Только Маяковский собрался встать с кровати и уйти на кухню, как почувствовал чужую руку на своём предплечье. — Володь, не уходи, прошу, — голос Сергея подрагивал, он умоляюще смотрел в глаза футуриста. — И что ты мне предлагаешь? Сидеть возле тебя до посинения? — Ты можешь лечь рядом — самым невинным голосом попросил имажинист, пристально глядя Маяковскому в глаза, словно стараясь воскресить то ли совесть, то ли жалость. Не выдержав взгляд Сергея, футурист, устало выдохнув, лёг возле Есенина. Младший же в свою очередь положил руку и голову на грудь Владимира, придвинувшись поближе. — Ну и что ты творишь? — с напускным недовольством спросил Маяковский. — Соблюдаю постельный режим, как и сказал доктор. Старший, закатив глаза, сделал вид, что не заметил, как Есенин увильнул от ответа. Смирившись со своей участью, Маяковский подвинулся поближе и как можно удобнее уместился на матрасе. На свою правую руку мужчина уложил голову Сергея, кончиками пальцев перебирая его волосы. Хоть горло болело, хоть кашель иногда пробивался из лёгких, хоть голова гудела, хоть тело и знобило, но сейчас Сергею было хорошо, как никогда. Он ощущал умиротворение и спокойствие, которое, казалось, приходило только рядом с Владимиром. Улыбнувшись и закрыв глаза, поэт, чувствуя, как перебирают его волосы и слегка поглаживают голову, провалился в сон. На этот раз сна, смерти или черного человека не было в его грёзах. Лишь пустота и сплошной черный экран, что чем-то успокаивал и придавал сил.

***

Проснулся Есенин от спокойного и тихого голоса Владимира, что, по обычаю, был грубый, но сейчас звучал словно самый бархатный голос в мире. Открыв глаза, блондин посмотрел на своего партнёра, что лежал рядом в той же позе, что и уснул. За окном уже давно наступило утро, встречающее людей метелью и снегопадом. Сергей уже не чувствовал себя так ужасно, тело перестало знобить, а голова кружиться. Парень даже почувствовал прилив сил, что часто ощущают люди после ослабления болезни. Лучезарно улыбнувшись, имажинист слегка приподнялся на локти и посмотрел на Владимира. Мужчина разминал кисть руки, которая за ночь под весом головы блондина сильно затекла. — Доброе утро, — проговорил Сергей, придвинувшись ближе к футуристу и целуя его в щёку. — Доброе, — ухмыльнувшись, сказал Владимир, переворачиваясь на бок и пододвигаясь ближе к Сергею. — Как голова, не болит? — Уже нет, — ответил парень, наблюдая за тем, как старший кладёт свою руку ему на лоб. — Хорошо, тогда я пойду. Футурист начал было подниматься, но ему помешал Сергей, который в мгновение ока, положив свои руки на грудь мужчины, со всей силой надавил на неё, заставляя старшего улечься назад. Под удивленным взглядом Маяковского Сергей приподнялся, и, скользнув одной рукой выше по телу футуриста, положил ладонь ему на щёку.  — Я вижу, ты себя даже очень хорошо чувствуешь, — констатировал Владимир, ухмыльнувшись и заглянув в голубые глаза Есенина, в который раз про себя восхищаясь их цветом. — Ты даже не представляешь, насколько. Нагнувшись к лицу Владимира, имажинист на долю секунды повис над ним, смотря в глаза и словно спрашивая разрешения. Не дождавшись ответа, парень кончиком языка провёл по пересохшим губам футуриста. Затем, слегка улыбнувшись и немного дразня, быстро поцеловал уголок губ мужчины, прежде чем отстраниться на пару сантиметров. — Решил меня заразить, балалаечник? — нахально улыбнувшись, спросил Владимир, а после, не дожидаясь ответа, зарылся рукой в волосы Сергея и слегка грубовато притянул его к себе. Страстно, и, как обычно, властно, Владимир впился в такие желанные губы имажиниста. Мужчина покусывал язык Сергея, и раз за разом отстраняясь, снова припадал к мягким губам парня. — Думаю, нам стоит остановиться, пока это не переросло в нечто большее, чем просто безобидные поцелуи, — тяжело дыша, проговорил Маяковский, перестав зацеловывать губы Сергея. — Что случилось, товарищ Маяковский? Облако в штанах мешает? — рассмеявшись, спросил блондин, пальцем проведя вниз по торсу старшего. — Товарищ Есенин, не заставляйте доставать из штанов советский паспорт, — парировал Владимир. Улыбнувшись, имажинист снова наклонился к губам футуриста, по привычке подразнивая и медленно проводя по ним кончиком языка. Затем, резко отстранившись, лёг на кровать, перевернувшись набок, спиной к Маяковскому. — Ты хотел куда-то идти? Вот и иди, — сдерживая смешок, бросил Есенин. — Чёрт бы тебя побрал, балалаечник, — проговорил футурист, наконец покидая кровать.