Путь Паразита

Капище в лесной скрывалось темноте, Верой иноземною гонимо. Древние волхвы всех идолов мастей Головы за взгляды не сносили. Девушка одна до места добралась, Предков достоянье чтоб от смерти В памяти людей спасти в ненастный час. Или уничтожить иноверцев. Идола лишь два стояло на лугу. Небо и земля в них раскрывались. Сверху и внизу послышался вдруг гул, В шёпот превращаясь громогласный. Боги предлагали ей свои дары: Молнии и воины Перуна; Волосовы книги с памятью Руси, Что не уничтожит враг безумный. Сердце же подскажет, выбрать ей кого. К жертвоприношению готова. Пламя же поможет справить договор. — Здрасьте, — пробурчали за спиною. Дева обернулась: сзади чернота С кошкой и улыбкой острозубой, Звёздными очами всячески крутя, К жертвеннику двинулась, насупясь. Небо затянулось тучами. Гроза. Молнии сверкали, дождь не трогал Пламени для дела. Ширились глаза, Видя в человечьей форме бога. В шлеме и доспехах, с молотом в руках. Взором посмотрел победоносным. В чёрной бороде улыбки не скрывал, Гостя поприветствовав поклоном. — Здравствуйте, бессмертный гость. Издалека К нам вы залетели несомненно? — Видимо. Всё так, — ответил бог-чужак. — Славно, только жертвоприношенье Сорвано почти. Я деве обещал Войско и грозу для обороны… Но землетрясенье сделало развал. Выползла оттуда анаконда. Грозного Перуна оборвав, змея Стала превращаться в человека. Старцем обернулась, зоркие глаза Вглядывались в деву и пришельцев. — Гостю-то не лги. Ответ ещё не дан. Волосом я кличусь, ну, а вас как? — Дьявол ЖКХ, а кошку Гарей звать. Девушки я имени не знаю. Та не шелохнулась. Тихо лишь дыша, Молча наблюдала за богами. «Что тут происходит? Горло у ножа Доли — неизвестности посланки» — Имени не знаем. А тебе на что? — Снова улыбнулся громовержец. — Хочешь отобрать? — В походе я на хтонь. Жертва мне послужит неумершей. Волос заморгал. Оскалился Перун: — Глупые, далёкий гость, мечтанья. — Матери-Земле кузен я, верь, не лгу. Часто ли борзеешь, мой племянник? — Дядюшка?! — Перун, колени преклонив, Сыпал извинениями слёзно. Волос с незнакомкой взяли перерыв. Гаря же потягивалась в грёзах. — Дядюшка, с походом я готов помочь. — Жертву принимать ты и не вздумай. — Слушаюсь. Пойду я, — улетел бог прочь, Лихо не навлечь стараясь шумом. Небо прояснилось. Мокрая трава «Дядюшке» окутывала ноги. Волос проморгался, магию творя. Жертву не отдаст свою без боя. — Девушка моя, а вы мне не родня. Тронетесь, когда закончу дело. Вас благодарю. И тело, и душа Мне её достанутся, поверьте. Гарю разбудили. Вмиг перебралась К Волосу поближе, чтоб услышал. Много говорили страж и бог зерна. Щерились, мурлыкали о личном. — Ладно, отпущу вас сразу: я не враг Кошкам, пастухам и психопомпам. Только для творцов вы много ли добра Сделали? Их божество я тоже. — Лавкрафта, творца из будущего, спас От инопланетных чу-чудовищ. — Этого достаточно. Она твоя. К жертве здесь готовых будет много. Волос, вновь змеёю сделавшись, исчез В недрах подземелья, а на луге Трое оставались, не сходили с мест. Вскоре чернотелый тишь нарушил: — Дарствую тебе я милостиво жизнь. Кровь через века твоя заплатит. Что стоишь молчишь? Хоть слова два свяжи. Всякое бывает в мире всяко. «Волосовый круг! Перуновы войска! Этот дуралей мне всё испортил. Боги не хотят, чтоб я им помогла? Значит недостойны эти боги» Гаря потянулась — и уже в руках. — Что ещё умеешь, кроме шуток? Красными огнями вспыхнули глаза Кошки… И лишь девушка на луге.