"Танцы" за кадром

На следующий день буря в моей душе улеглась, и я поняла с еще большей сокрушенностью то, что вчерашний инцидент выльется куда большими проблемами, чем мне казалось вчера. И если мне вчера казалось ужасным вылететь из Хогвартса, то теперь мне становилось страшно от мысли остаться здесь, каждый раз чувствуя ненависть Снейпа и занимаясь самокопанием. С содроганием я ждала момента, когда наступит новый урок зельеварения и я встречусь взглядами с тем, кто волновал меня сейчас похлеще Тремудрого турнира и безопасности Гарри. Удивительно, как я смогла так легко забыть об этой проблеме. И сейчас, вспоминая о ней, мне стало так стыдно, что теперь с Гарри не хотелось видеться. Была бы моя воля, я бы спряталась ото всех как минимум на неделю, чтобы обелиться хотя бы перед самой собой. Но тут вошла Джинни. Она уверенно подошла ко мне и села на кровать. К этому времени я уже поправляла мантию у зеркала, так что могла спрятать трясущиеся руки. Но она и не заметила их, ее привлекало мое выражение лица: печальное, совершенно угнетённое. — Я, конечно, понимаю, что могу лезть не в свое дело, но, мне кажется, что если я сейчас не влезу в твою жизнь, то ты взорвешься или совсем в депрессию впадешь, — она говорила это скромно, но довольно уверено. И я могла бы остудить ее пыл, но мне самой хотелось избавиться хотя бы от маленького количества бурлящей воды во мне. — Ммм, — медленно, я подошла к ней и бухнулась рядом. — Знаешь, я очень сильно сплошала со своим наказанием. У меня была маленькая проблемка, и я не сдержалась и накричала на Снейпа. — Ты что?! — воскликнула Джинни и даже встала от удивления. Она некоторое время посматривала на меня, видимо, не веря в услышанное. — Ты наорала на Снейпа?.. Я кивнула в ответ и в очередной раз убедилась в том, на сколько я сплоховала. Нет, в этот раз я будто еще раз окунулась в это дерьмо: реакция Джинни раскрыла мне глаза, и я вновь посмотрела на свою проблему незамутненным взглядом. Тем временем Джинни села, продолжая смотреть на меня. — Что ты ему сказала? — Ну… Мне надоело чистить эти котлы, — ты бы только знала, как это муторно, долго, а потом еще и больно, — поэтому я разозлилась и оставила это дело. Снейп сказал, чтобы я продолжила, ну я и накричала на него и убежала. О своей кульминационной фразе я решила умолчать, так как она говорила не о моей ненависти к котлам, а беспричинной и бесправной ревности к человеку, на которого с приятными чувствами смотреть было бы невозможно для учениц Хогвартса. Да Джинни и этого хватило: она продолжала упорно глазеть на меня. — Я даже не знаю, что сказать тебе на это… Прячься, не высовывайся и не провоцируй его. Хотя провоцировать будет он, но ты не ведись, иначе только хуже будет. Возможно, он сможет остыть к концу учебного года. Самое главное, чтобы он не запомнил этого до конца следующего, а то там экзамены… Для поддержки Джинни пообещала ходить вместе со мной по коридорам, чтобы в две пары глаз следить за тем, чтобы где-нибудь не выпал злой Снейп. Ко всему, с компанией было спокойней, — не так сердце в груди биться будет при встрече с ним. Под конец нашей душевной беседы, Джинни пообещала никому ничего не рассказывать. Но это и так было понятно: сестричка Уизли была куда лояльней, чувствительней, чем ее братья или Гарри. Для всех остальных стычка с профессором вызвала бы только буру оваций, но реальную опасность они явно бы не заметили. На неделе я увидела Снейпа лишь несколько раз, и то он всегда показывал мне свою спину. Я этому и радовалась, и нет, но каждый раз со мной была Джинни, так что я облегченно выдыхала и улыбалась ей. Вместе мы и в гриффиндорской гостиной сидели, думая о том, повлияет ли моя вспышка на общее положение колледжа. Только один раз мы были шокированы, когда сразу же после моего признания увидели, как сократились балы Гриффиндора на двадцать баллов. «Не мог он вот так просто вычесть баллы!» — тут же сказала Джинни беспокойным голосом. Более уверенно она повторила это снова в гостиной, когда Джордж и Фред рассказали, что это из-за них были вычтены пятнадцать баллов, так как Снейп узнал в них тех самых «болотных тварей» и теперь искал любой повод, чтобы придраться. Другие пять баллов занял Гарри, который просто прошел мимо. — Но он какой-то дерганый последнее время. Все факультеты жалуются, что он еще хуже стал, — надуто произнес Фред. — Он всегда такой, просто сейчас у него плохое настроение, — ответил Рон. — Это все из-за меня, — прошептала я. Джинни, услышав это, сжала мою руку. Так прошла для меня эта неделя. С каждым днем я все больше нервничала перед уроком зельеделия, и никакой внутренний успокаивающий голос, никакой разумный голос Джинни не могут меня полностью убедить в том, что это проблема жутко раздута в моих мыслях. «Игнорируй его, а если он спросит тебя по уроку, ты сможешь ответить. Ты же умная. Не тушуйся, мне кажется, он чует страх», — вертелись в моей голове слова Джинни, сказанные этим утром. Я усиленно держалась за них, когда спускалась к кабинету, видела впереди летящую фигуру Снейпа, встречалась с его яростным взглядом и заходила внутрь. Гарри и Рону понравилась моя идея сидеть на задней парте в уголке, так что они уверенно пошли к уже примеченному нами местечку. Я согласилась с их предложением, так как все еще побаивалась выходить на первый план в этом темном и мрачном помещении. Снейп опять расхаживал между парт, следя за каждым своим ястребиным взглядом, который сегодня особенно действовал на меня. Я стояла рядом с Роном: он опять клевал носом, видимо, думая, что так не привлекает к себе внимания. Но Снейп был настроен на обратное — он кружил рядом с нами, в итоге тормозя со стороны Гарри. — Поттер, надеюсь, сегодня вы будете куда внимательнее на уроке. В прошлый раз ваше зелье можно было без малейшего сожаления сливать во двор. Гарри молча сжал кулаки и стиснул зубы. Как и все остальные, он игнорировал едкие комментарии Снейпа. Сейчас тот только начинал разгоняться, так что пока его слова не так больно жалили. Но Снейп продолжал нависать над нами, переходя уже на Рона: — Уизли! Ваш стол не подушка, — откройте глаза и включите мозги! — Простите, — устало проговорил Рон, отводя взгляд. «Вот черт», — простонала я мысленно, понимая, что сейчас злость Снейпа плавно перейдёт на меня. Я уже видела, как его глаза сверкнули, когда скользнули по мне, поэтому я сжалась, ожидая первый залп. Но я не могла понять, к чему можно придраться: я была внимательна, не спала, а на прошлом уроке я уже была реабилитирована. — Профессор, — позвал Драко, когда вдоволь насмеялся над Роном и Гарри. Он и надо мной хотел понасмехаться, но Снейп слишком долго стоял рядом, не говоря ни слова. Урок потек в привычном темпе: мы начали варить зелье строго по инструкции, представленной в учебнике. Снейп опять заходил вдоль котлов, неприятно щурясь, заглядывая к каждому, а иногда и едко цепляясь к какой-нибудь ошибке. Я усиленно мешала варево, смотря в книгу, при этом из-под опущенных ресниц наблюдая за движениями профессора. Вот он прошел один ряд, обошел и пошел прямиком ко мне. Я задержала дыхание, от волнения еще сильнее помешивая зелье. Снейп нехотя посмотрел на работу остальных, высказал пару незначительных замечаний и остановился рядом со мной. У меня вроде бы все было нормально: цвет, запах и даже консистенция, так что я думала, что он молча пройдет дальше. — Неужели, мисс Грейнджер, у вас все получилось опять? На предпоследнем уроке вы показали наглядно, что такое полное отупение мозга. Теперь взялись за старое, зазнайка? Даже придраться не к чему, — процедил он, свирепо давя на меня своим взглядом. — Останетесь после урока, — прошипел Снейп так, чтобы никто, кроме меня, этого не услышал. И нет, это не прозвучало так романтично, как мне бы могло показаться. Это был призыв к новому испытанию для меня. Я удачно убегала от едкого разговора с ним всю неделю, теперь путей отхода нет, так что мне придется столкнуться со всей мощью негодования профессора. Под конец урока, когда из класса стали выходить ученики, Гарри и Рон никак не ожидали оставить меня здесь одну. По их мнению, я нигде не сглупила и вины за мной не числится, так что оставаться со Снейпом больше положенного — опасно. Я помахала им рукой, с улыбкой говоря, что мне нужно лишь проконсультироваться с ним по домашнему заданию, а вот это уже было стойким аргументом для ребят. Как же зазнайка не воспользуется случаем? И вот в классе наступила полная тишина. Снейп раскладывал маленькие бутылочки, упорно меня игнорируя. Я же стойко терпела эту пытку, дергая пальцами края мантии. И в итоге я дождалась: профессор вальяжно расселся у своего стола, подзывая меня рукой. — Если вы хотели поговорить о том, что я накричала на вас, то я заранее прошу прощения, — пискнула я, когда он уже приготовился говорить. Снейп тут же закрыл рот, скорчил какую-то гримасу и продолжил: — Это было вопиющее безобразие, мисс Грейнджер. Говорил он нормальным голосом, без громогласных раскатов грома, привычной для его образа мишуры и едких замечаний. Я даже удивиться успела. — Почему вы так себя повели? — продолжил он все в том же спокойном и даже заинтересованном тоне. Если бы он накричал на меня, я бы расплакалась, но теперь я как-то даже застыдилась, что ли. — Вы сами говорили, что у меня на ваш счет какие-то «тайные желания» имеются. — Но это была шутка. Неудачная, конечно, и явно не подобающая, но шутка. «Дошутился?!» — язвительно подумала я, но так ничего и не ответила. Снейп еще секунду смотрел на мои розовые щеки, на смущенную позу, а потом тяжело выдохнул и облокотился на спинку стула. Весь его внешний вид говорил о том, как эта ситуация его вымотала. И меня тоже, не думала, что его вообще это заденет. Подумаешь, какая-то ученица позволила себе размечтаться о нем. Раньше он бы просто над этим посмеялся. — Ну, теперь понятно, почему «бабник», — прошептал он. — И за это я тоже прошу прощения, — вставила быстро я. Снейп отвлекся от своих мыслей и вновь посмотрел на меня. — Как вам в голову пришло именно это… ммм… оскорбление, — подобрал он последнее слово, видимо, не считая, это оскорблением в чистом виде, только в нашей ситуации. — Это неважно. — Неважно, да? — пробормотал Снейп. Мы опять застряли в молчании. Профессор все так же смотрел на меня, будто хотел найти во мне отгадку на какой-то вопрос в своих мыслях, при этом я даже понятия не имела, о чем он думал. А если и начинала размышлять, то всегда это было что-то плохое и издевательское, в принципе, это было привычно для него. Время неумолимо сокращалось, я хотела выбежать из кабинета, а Снейп все продолжал смотреть на меня. И когда я уже хотела прервать молчание, он вдруг решился на что-то и сказал все также спокойно, но жутко устало: — Гермиона, — я дернулась от этого обращения, — вам надо понять, что вы еще ребенок. И это даже не чувства. — Вы не можете судить об этом. — Я ничего никому не буду говорить о вашем поведении, — строго перебил он, — но не думайте, что впредь я буду смягчаться. Не совершайте глупостей из-за своих эмоций. Никому от этого лучше не будет. — Хорошо, профессор, — сдалась я. — Я могу идти? — Идите. Следующие несколько дней я провела в праведном повиновении единственному совету, который мне дал этот человек. Я была примерной ученицей, зубрилкой, какой меня всегда знали. И впервые в жизни штамп «зубрилка» меня начал раздражать так же сильно, как и Рона постоянно вымораживала моя любовь к книгам. Эти спокойные деньки, расшатанные только что Тремудрым турниром, теперь казались мне слишком спокойными. Но Джинни все нравилось: она с облегчением услышала от меня, что казус со Снейпом остался позади и теперь мне ничего не угрожает. И при этом она все равно замечала мою ниоткуда появившуюся скуку. Хорошо еще, что она не приписывала к этому профессора зельеделия. В выходные мы забрались в Хогсмид, где вчетвером уселись в «Трех метлах», попивая сливочное пиво. Каждый такой поход приносил уйму удовольствия, поэтому каждый третьекурсник с нетерпением ждал выходных. Джинни, первый год выходившая в деревенский свет, все еще была в полнейшем восторге, поэтому именно она вот уже который раз таскала нас по различным заведениям. Теперь, когда мы обошли все, что только можно, мы наконец обустроились в баре. — Гарри, ты что-то замолчал об этом золотом яйце? Уже понял разгадку? — вместо меня об этом спросила Джинни. — Мм… Я практически приблизился к разгадке, — как-то неуверенно сказал Гарри, почесывая затылок. Потом, видимо, чтобы сменить тему, он повернулся ко мне и задел тему, от которой бегала я: — Слушай, а что Снейп от тебя хотел? Ты вроде промучилась с ним всю неделю, так он к тебе опять полез. — Говорю же, я проконсультировалась по поводу домашнего задания. Не больше, — монотонно ответила я, продолжая вертеть в руках кружку с сливочным пивом. Такие неожиданные разговоры о Снейпе иногда растрясали мое сонное состояние. Теперь, когда Гарри напомнил мне о нашем последнем личном разговоре с профессором, я оживилась, стала перематывать его фразы в голове. В тот раз Снейп определенно был мягче, учтивей, что ли. Это сбивало с толку, так как я не могла припомнить ни одного случая, когда бы он был таким. Всегда мрачный, язвительный и придирчивый, он отталкивал любого ученика, но почему-то теперь я перестала видеть в нем все это. По дороге до Хогвартса я гадала о том, показалось мне это или нет. Может быть, в тот день он просто устал? А может я просто не так поняла его, и это была очередная «удачная» шутка? Да нет, он был настоящим! Эта новая сторона Снейпа только больше меня завлекала, но я продолжала вести себя праведно, не обращая внимания на свои зашкаливающие эмоции в глубине души. — Джинни, я, наверное, жутко скучная… Такая правильная зазнайка, да? — все еще находясь в своих мыслях, сказала я Джинни, когда мы разместились в дальнем углу гриффиндорской гостиной. Рядом никого не было, так что я могла посплетничать по-девичьи. — Ну, я бы так не сказала. Последнее время ты жутко странная: то плачешь, то кричишь, то радуешься чему-то, о чем нам всем не говоришь. Может быть, ты от нас скрываешь что-то очень и очень занимательное, — с прищуром в глазах сказала она, чувствуя новый интересный секрет. — Почему ты вообще об этом заговорила? — Просто я сейчас себя так правильно веду, что меня от самой себя тошнит, — пробурчала я, закидывая голову назад. — А мне кажется, ты только сейчас стала вести себя нормально. Но твое состояние на прошлой неделе мне нравилось больше. «Нравилось больше, потому что я была слишком эмоциональна», — объяснила я ей мысленно, но вслух так ничего и не сказала. «А разве плохо быть эмоциональной? — размышляла я, пока шла в спальню. — Да, я призналась самой себе, что неравнодушна к человеку, на которого до этого времени смотрела с презрением, ровно, как и он на меня. Разве теперь я не могу хоть чуть-чуть побыть эмоциональной и поделать глупостей?» И я отвечала себе громким «Да», но продолжала лежать в кровати. Тем временем тьма окутала спальню, послышалось сопение со всех сторон — гриффиндорская башня уснула. И только я продолжала упорно смотреть в окно. И эта тишина и покой добили во мне покорность. Черт с ним! Не хочу больше делать вид, что моя душа не переворачивается каждый раз, когда я прохожу по темным коридорам подземелья. Да, меня разрывает интерес, да, я влюбилась, сильно или нет, я не знаю, но сейчас меня это совершенно не колышет. Я тихо встала с кровати и пробралась к выходу, как делала это еще в рождественскую ночь. Только тогда я мучилась от ненависти, а теперь я сгораю от интереса. Меня так и подмывало спуститься на нижние этажи замка и вновь столкнуться с профессором Снейпом, только теперь «как будто бы нечаянно». И я не могла отказать себе в этой маленькой шалости, пусть даже я буду еще неделю отмывать котлы. Под сонное бурчание, откровенный храп и тихое сопение картин я спустилась на несколько этажей вниз, все больше и больше чувствуя холод. Еще в самом начале я проигнорировала кухню, теперь мне не понадобилась крепкая бутылка медовухи, я и так была пьяна от своей затеи. По пути к пункту назначения мне не встретилась ни одна живая душа. Тогда я на это даже внимания не обратила, но после переводила дух, благодаря благосклонную ко мне в эту ночь фортуну. Я аккуратно расхаживала по подземелью, думая о том, а нужно ли мне вообще здесь быть. Тень Снейпа нигде не была замечена, в любой момент мог выскочить какой-то слизеринец или, что еще хуже, профессор. Так что нужны ли все эти жертвы, чтобы успокоить свое разыгравшееся любопытство и желание пойти наперекор? — Наверное, зря я… — Действительно, зря, мисс Грейнджер, вы опять решили устроить ночную прогулку, — прошептал голос позади меня близко к уху. Я тут же развернулась и столкнулась со Снейпом. Он устало смотрел на меня, видимо, не веря тому, что я все же пришла сюда. — Разве я не говорил вам, чтобы вы не совершали глупостей? — Говорили, — качнула я плечами и смущенно улыбнулась. — Неужели, вы обо всем расскажете? — Гермиона, Гермиона, — покачал он головой, а я от его голоса, произносящего мое имя, все больше и больше млела. В итоге Снейп махнул рукой, и мы отправились по темным коридорам. Иногда я замечала знакомые картины, которые вели к кабинету профессора. И действительно, вскоре мы остановились там, где я некогда уже засыпала. Через секунду передо мной открылась дверь, которую держал за ручку Снейп, приглашая войти в его обитель. — Заходите, пока вас никто не увидел. — Спасибо. — Но чтоб завтра же вы ранним утром выметались в гриффиндорскую башню. — Хорошо. — И наденьте в следующий раз мантию, а не пижаму, чтобы не создавать лишних вопросов. — Так точно. И счастливая, я тут же забежала внутрь.