Богиня, благослови Королеву

Проведя значительное количество времени в осторожных ответах на множество вопросов, касающихся Арии Т’Лоак, Тевос была благодарна за щедрое и проницательное предложение Фаралы «говорить о менее сомнительных персонажах». Они перешли на более легкие темы, освобождая Тевос от нервного напряжения, пока их компания лениво бродила по залам и комнатам в течение следующего часа. Их непрерывные разговоры и сплетни сопровождались тихим смехом, пока они шагали под яркими лучами света, льющимися из высоких панорамных окон. Аура безмятежности и добра умиротворяла их. Даже Лайен и Нерава сохраняли чудодейственный мир после их напряженного спора в фойе. Тевос считала, что связь между ними была весьма любопытной. Она вспомнила, что с самого детства между ними всегда было небольшое притяжение, несмотря на их необычайные различия и склонность к ссорам, наблюдавшееся в том, как они, казалось, вращались вокруг друг друга с гравитацией планет-близнецов, связанных вместе какой-то космической силой духовного сестринства. Когда пришло время перекусить, компания удалилась в просторный центральный обеденный зал, специально предназначенный для гостей. Здесь был потолок громадной высоты, длинные обеденные столы, а пол отполирован настолько тщательно, что его янтарная поверхность, казалось, светилась как теплый очаг. Мягкое бормотание множества голосов пронизывало все огромное помещение, равно как и стук столовых приборов и перезвон бокалов. По всеобщему признанию, еда была изумительной, каждое блюдо было фантастически выложено из похожих на цветы слайсов пряного вяленого мяса, располагавшихся на подушках из ярких зеленых листьев, другие тарелки были нагружены любопытными наборами фруктов, обернутых в широкие листья, на столах так же стояли прекрасные серебряные кувшины, содержащие в себе самые известные марки вин, и идеально сложенные пирамидки, выстроенные из маленьких запеченных морепродуктов и раковин из мягкого сладкого хлеба с сердцевинами, содержащими терпкие ягодные джемы. Как раз после того, как все расселись, маленькая красиво одетая незнакомка, еще не достигшая школьного возраста, подбежала к их столу. Она сразу же привлекла внимание Неравы, которая посадила девочку к себе на колени. — Элизия, я думала, ты со своей старшей сестрой! — с упреком сказала Нерава. — И ты поцарапала свои новые туфли… Пока Нерава хлопотала над своей удивительно самостоятельной дочерью, Тевос невольно улыбнулась, увидев, как кузина смахивает пыль с одежды малышки и цокает языком при виде нескольких мелких грубых потертостей, портивших безупречный блеск ее черных туфель. Элизия ответила матери, тихим голоском рассказывая ей о событиях, приведших к их неожиданной встрече. В это время Нераве кто-то позвонил, держа Элизию на коленях, она извинилась перед теми, кто сидел вокруг нее, и ответила на звонок. Звонила вышеупомянутая старшая сестра, выражавшая свое огорчение от того, что она на мгновение отвернулась и трагически потеряла из виду свою младшую сестру. Ее страхи рассеялись, когда Нерава сообщила ей о местонахождении девочки. В те короткие мгновения, пока мать Элизии отвлекалась на звонок, девочка обратила свои юные яркие глаза в сторону Тевос, разглядывая ее и ее спутниц с откровенным детским любопытством. Советник ответила на ее взгляд слабой улыбкой, и от этого глаза девочки расширились от удивления еще больше. Когда Нерава закончила свой короткий разговор, ее дочь приготовила кое-какое замечание для Советника. — Я видела вас в новостях! — без страха сказала Элизия, указывая своим маленьким пальчиком на Тевос. Все сочли ее заявление милым. Ее мать подробно рассказала девочке о личности Тевос, дав упрощенное объяснение их родственных отношений и сделав небольшую, но важную заметку о престиже Советника как обладательницы упомянутой профессии. Судя по выражению лица Элизии, она внезапно оказалась втянутой в странную головоломку: Тевос, по-видимому, была членом семьи, но также и человеком чрезвычайной важности. Но была ли Тевос дружелюбной родственницей, или она была слишком высокопоставленной, чтобы можно было с ней во что-то поиграть? В результате возникли подозрение и замешательство, и, увидев их на лице ребенка, Тевос ощутила смутное замирание сердца. Как только голод был утолен, не переходя в излишество, компания возобновила оживленную дискуссию о холодном климате Киниаса. Старшая сестра Элизии в конце концов пришла за ней, задержавшись ровно настолько, чтобы поприветствовать своих тетушек и впервые встретиться с Тевос. К тому времени многочисленные визиты членов семьи вдохновили окружающих на обсуждение темы детей и браков. И, к великому ужасу Советника, эта тема разговора неизбежно затронула и ее. В адрес Тевос посыпались вопросы в попытке определить количество и качество ее романтических интересов, с которыми Советник общалась на протяжении многих лет (на что она ответила, упомянув о праве на неприкосновенность частной жизни), и были отпущены беззаботные шутки по поводу ее пренебрежительного отношения к происхождению собственного имени. Тевос, чье имя, по-видимому, произошло от младшей, архаичной Богини, давшей свое имя планете Тевура, мало что сделала для того, чтобы должным образом умилостивить божество любви и секса. Чувствуя себя немного более комфортно, чем раньше, Тевос шутливо напомнила своим родственницам, что Тевура так же была Богиней закона и власти. — У меня мало времени на все это, — призналась она им, наконец после того, как провела некоторое время в уклонении от большинства их вопросов. — Надеюсь, вы это понимаете. — Конечно, конечно, — извиняющимся тоном ответила Лайен. — Я с трудом могу представить себе, какое количество обязанностей ты должна исполнять каждый день… Но, если позволишь спросить, ты когда-нибудь задумывалась над тем, чтобы вернуться к нормальному образу жизни, или ты предпочитаешь считать себя замужем за своей работой, так сказать? Тевос задумалась над вопросом. — Полагаю, это довольно точное высказывание, — произнесла Советник. — Насчет того, что я замужем за своей работой. Да, это довольно интересно, — ее глаза опустились на салфетку, которую она лениво и осторожно поглаживала кончиками пальцев и прекратила эти движения, как только осознала их. Для Советника азари было не престижно проявлять какое-либо волнение на публике. — У нас просто не остается лишних времени и сил, чтобы можно было их потратить на кого-то другого, — решила она. — Но, может быть, когда я уйду в отставку, я подумаю об этом. — Когда ты уйдешь в отставку? — переспросила Ирисса с веселой улыбкой. — Когда ты уйдешь в отставку, то будешь уже слишком стара для всего этого. Это не значит, что ты ведешь себя совершенно глупо. Наоборот, ты абсолютно права в том, что отношения и семья обременительны для тебя в настоящий момент… Но при всем этом, иногда я спрашиваю себя: если не сейчас, то когда? — Насколько я правильно помню, этот совет не принес лично тебе хороших результатов, — игриво парировала Тевос, не уточняя свое высказывание из вежливости к личным делам подруги. Советник поднесла бокал с вином к губам, чтобы скрыть едва заметную улыбку, и удержалась от дальнейших рассуждений на эту тему. Ирисса рассмеялась, казалось, не обидевшись и относительно спокойно отреагировав на то, о чем упомянула Тевос. — Моя подруга-трудоголик Советник имеет в виду брак, в который я недавно вступила и из которого через некоторое время вышла, — сказала Ирисса. — Он длился всего десять лет, — вежливо добавила Тевос. — И на десять лет дольше, чем было нужно, если хочешь знать мое мнение, — сказала Ирисса. Всех развеселило замечание Ириссы, и Тевос была рада отвлечь внимание от себя. Обсуждения или даже размышления о ее личной жизни всегда вызывали у Тевос беспокойство. В большинстве случаев ее ум был слишком глубоко погружен в работу, чтобы вместить в себя какие-либо лишние мысли, и в те моменты, когда она серьезно размышляла о своей жизни, она становилась более расстроенной и подавленной, чем обычно. В глубине души Тевос всегда с нежностью лелеяла мысль о том, что когда-нибудь у нее будет какая-то семейная ячейка, пусть даже ненадолго, и по крайней мере одна дочь в ее жизни. Но шли годы, и положение Тевос как Советника все более укреплялось, и она чувствовала себя все дальше от воплощения этой мечты. И поэтому она тщетно пыталась заглушить растущее чувство разочарования, повторяя мантру «позже», и продолжит это делать до тех пор, пока это слово, истонченное пустым чрезмерным употреблением, не потеряет своего значения и эффекта. Как раз в тот момент, когда Тевос начала теряться в своем собственном развивающемся море мыслей, она была вытащена из его глубин, услышав, как Нерава заговорила о времени, когда еще не было мыслей о детях и семье, ибо было время, когда они сами были детьми. Ирисса и Элени узнали, что Фарала была самой старшей, а Тевос самой младшей в их небольшом кругу. Но поскольку всех четверых разделяло не так много лет, вполне естественно, что кузины близко общались в те молодые годы. Фарала пересказала историю многовековой давности, когда в день подобной семейной встречи, они вчетвером (сравнимо с тем, что сделала Элизия всего несколько минут назад) сумели незаметно ускользнуть из-под бдительного взгляда взрослых. Плотно закутавшись в свои причудливые зимние куртки с высокими воротниками и надев на свои маленькие ручки теплые перчатки, их компания исчезла в мрачном лесу за поместьем (среди уже взрослых родственниц велись споры о том, шел ли в то время снег). Пока дети уходили все дальше от дома, Нерава и Лайен кидали друг в друга пригоршни снега, споря о том, кому должна принадлежать безупречная трость для ходьбы, обнаруженная ими у основания дерева. Фарала вела их вперед, призывая двоих отставших поторопиться, в то время как Тевос большую часть их приключения выражала свои опасения по поводу ужасной лекции, которую их матери неизбежно прочитают им по возвращении в поместье. — У нас будут неприятности! — Фарала процитировала ребенка Тевос, рассмешив этим всех, включая саму Тевос. После неопределенного количества времени, потраченного на то, чтобы пробраться сквозь ледяные сугробы, оставляя видимые следы и отмечая тем самым обратный путь, четверо подошли к знакомой реке, которую они посещали в весенние и летние месяцы; в теплое время года они частенько бегали босиком по воде, заходя в нее по щиколотку, и смотрели, как сверкающие рыбки мечутся в слабых течениях, как яркие вспышки серебристо-голубого света. Но теперь, в разгар зимы, река замерзла, и радостный гул журчащих вод стал угрюмо тихим. Пока они гуляли вдоль берега то обнаружили, что попытка пройтись по скользкому ледяному покрову приносит им только ушибы и синяки, а также зловещие трещины, появляющиеся в тех местах, где они ставили свои ботинки. Они быстро передумали наступать на ненадежный лед. Исключив этот способ передвижения, они огляделись и нашли старый импровизированный мост из упавших бревен, который они пересекали в теплые месяцы. Фарала храбро пошла вперед, остановившись и повернувшись назад, как только достигла середины бревенчатого моста, и призвала Тевос следовать за собой. Младшая девочка колебалась, снова выражая свое неодобрение и беспокойство по поводу всей этой ситуации, пока не убедилась, что если она не последует за ними, то остальная часть ее команды пойдет дальше без нее. Презирая саму мысль о том, чтобы позволить своим глупым кузинам самим заботиться о себе без ее мудрых советов (как комично предположила Фарала), Тевос все-таки присоединилась к ним. Было сделано несколько неуверенных шагов, а затем, к несчастью, Тевос поскользнулась на тонкой ледяной корке, покрывавшей бревно. Падая на замерзшую поверхность озера, находившуюся на относительно небольшой высоте от бревна, нога Тевос зацепилась за сломанный пень, который когда-то держал ствол дерева, но теперь он стал твердым, как камень, из-за низких температур местного климата, и его острый выступ прорезал материал тонких штанов, надетых на маленькую худую ножку, достаточно глубоко, чтобы пронзить ее плоть. Рана была сразу же забыта, как только Тевос обнаружила вокруг себя паутину трещин на льду и испугалась вида воды, просачивающейся из-под нее и пропитывающей ее куртку. Она инстинктивно отползла в сторону, и только тогда почувствовала ужасную боль, пронзившую ее лодыжку. Как только Тевос, дрожа от страха, выбралась обратно на заснеженный берег, она подтянула к себе ногу, пытаясь обнаружить источник внезапной боли, и увидела поток темно-фиолетовой крови, льющейся на снег и пачкающей его безупречную белизну. Слезы паники стекали по лицу Тевос, когда ее кузины с широко раскрытыми от страха глазами собрались рядом с ней. Лихорадочные размышления привели их к решению отправить кого-нибудь за помощью, обязанность, которую Фарала взяла на себя, а оставшиеся двое присели рядом с Тевос, утешая и помогая ей сделать примитивную временную повязку для раны, пока не прибудет более квалифицированная помощь. В конце концов Фарала вернулась к замерзшей реке с единокровной сестрой Тевос Ионой, которая тут же опустилась рядом с девочкой, осмотрела рану и обернула ее носовым платком, который она всегда носила с собой. Турианка взяла Тевос на руки и понесла, ведя оставшихся троих невредимых детей обратно в поместье, где она уклонилась от расспросов родственников, которые с удовольствием устроили бы драматическое фиаско из этого инцидента, если бы им представилась такая возможность. Как следует подлатав Тевос, Иона сделала выговор юной всхлипывающей азари, строго приказав той никогда больше не уходить без нее. — Она сказала так из чистого беспокойства за меня, — прокомментировала сама Советник, — потому что Иона фактически была мне второй матерью на том этапе жизни. Затем собравшиеся за столом заговорили об Ионе Мэвиан, к которой Тевос была привязана на протяжении всей своей юности. — Иона даже присутствовала при знакомстве с Тевос в ее первый день рождения, — заметила Фарала, извлекая этот факт из кладези семейной истории, бережно хранившейся в ее памяти. Тогда Иона только закончила свою обязательную военную службу на Палавене и мигрировала на Тессию, чтобы познакомиться со своей новой семьей, и в конечном итоге задержалась на родной планете азари на десять лет. Отношения между Ионой и матерью Тевос можно было бы охарактеризовать как сердечные, но отдаленные. А что касается Ионы и самой Тевос, то было бы чрезвычайно трудно найти пару сестер, скрепленных более сильной связью. Доказательства этого утверждения легко можно было найти на бесчисленных старых фотографиях этих двоих, запечатленных вместе, где маленькая Тевос с большими ярко-зелеными глазами, одетая в бархатные платья мрачных зимних оттенков, стояла рядом с голубоглазой, высокой и величественной Ионой. Среди их большой семьи было общеизвестно, что, куда бы Иона ни пошла, Тевос, скорее всего, находилась где-то поблизости, либо цепляющаяся за руку Ионы, либо несомая турианкой на руках. Хотя Тевос постепенно переросла руки Ионы, ей так и не удалось перерасти свою привязанность. Обожание, которое будущая Советник азари питала к своей сестре, никогда не ослабевало, даже когда она вышла из своей ранней юности и выросла в молодую красивую азари с исключительными манерами, естественным непринужденным обаянием и цветущим интересом к социальным вопросам и законам. Во время воспоминаний наступил момент, когда Тевос прокомментировала свое первоначальное стремление стать адвокатом, только чтобы вскоре выявить в себе таланты, которые в один прекрасный день больше подошли для арбитража государственной политики. Но к тому времени, вскоре после окончания учебы Тевос и получения ею профессии, Иона состарилась и, как и другие турианцы из ее ближайшего окружения, скончалась, когда Советник была еще молодой девой. Это было ужасно печальное событие для девы, более травмирующее, чем смерть ее отца за несколько десятилетий до этого, и страдания, перенесенные ею в последующие месяцы и годы, едва ли смягчились, даже когда она одержимо повторяла традиционные философские учения своей расы о принятии смерти и эфемерности жизни. Как и все вещи во Вселенной, скорбь уменьшалась с бесконечными сезонами уходящего времени, и жизнь продолжалась. Голубизна неба не поблекла, пение птиц среди деревьев не утихло, цветы продолжали сиять своей красотой. Но даже в этом случае мысль об одиночестве, о том, что за последние несколько столетий она была единственной оставшейся в живых из ближайших родственников, повергала Тевос в состояние сильной меланхолии. Она скрыла это за легкой миловидной улыбкой, пока они болтали еще полчаса, прежде чем к их столику осторожно приблизился лакей с посланием для Советника. К удивлению и легкому замешательству Тевос, в это время некая «матриарх Медора» просила ее аудиенции. Это имя зловеще прозвучало в ее голове, и Советник заподозрила неладное. Она довольно хорошо знала Медору и вспомнила, что та заняла видное положение среди тех, кто составлял Верховное командование азари. — Действительно дурное предчувствие, — мрачно подумала про себя Тевос, вежливо извиняясь перед другими сидящими за столом азари. Сотни страхов сразу же затопили ее разум. Она собрала своих телохранителей и направилась в коридоры, обогнув один единственный поворот, чтобы увидеть за ним ожидающую ее там сурово одетую матриарх. Медора смотрела в огромное окно на исчезающее пятно фиолетового вечернего света, блестевшего на снегу, смутно напоминавшего Тевос о крови, которую она когда-то пролила на него давным-давно. При приближении Тевос матриарх обратила на вторую азари все свое внимание. Когда Советник послала вопросительный, озадаченный взгляд, то он был возвращен с серьезной, но собранной настойчивостью. Этот взгляд мгновенно наполнил сердце Тевос ужасом.

***

Когда стакан, стоявший перед Лизелль, наполнялся ромом, дева уставилась на струю жидкости и на наливавшую азари широко раскрытыми изумленными глазами. Имя Арии при рождении, как сказала Васэ. Настоящее имя. Имя, данное родителями юному, невинному и безобидному младенцу, состояние, которое было чрезвычайно трудно связать с кем-то вроде Арии, как обнаружила Лизелль, мысленно пытаясь сделать именно это. Для большинства людей, которые знали ее или знали о ней, Ария никогда не могла сравниться с чем-то меньшим, чем стихийное бедствие по размаху присутствия. То, что когда-либо существовала целая эпоха времени, в течение которой Ария была маленьким, хрупким созданием, оставалось действительно совершенно странным понятием. Чем больше Лизелль размышляла над этим, тем глубже становился ее интерес. Взяв свой стакан, Лизелль невольно вспомнила о своем тридцатилетии. Удалившись в тот день в свою спальню, Лизелль обнаружила на письменном столе бутылку дорогого импортного медового ликера, привезенного из Иллиума, с бумажкой на горлышке, на которой почерком ее матери было нацарапано простое сообщение: «Экономь». Конечно, это был не первый раз, когда она пробовала спиртное, но это был первый раз, когда ей подарили целую бутылку. Приобретение алкогольных напитков для себя, несмотря на отсутствие уставов на Омеге и как азари в целом, поскольку история расы до выхода в космос часто любовно описывалась как «один долгий пьяный фестиваль», было очень похоже на отчаянное самоутверждение, но в качестве подарка это выражало признание Арии зрелых вкусов дочери. В честь праздника, бутылка исчезла через несколько ночей вопреки совету Арии. Напиток в ее руке уже не был тем медовым ликером, который она пила более двух десятилетий назад, но когда она сделала первый глоток, то странный огонь, спустившийся по центру ее груди, принес ей утешение и укол ностальгии. Дева чувствовала себя уже менее напуганной в компании Васэ, чем вначале. — Она тебе его сказала, или… ты где-то нашла о нем упоминание? — спросила Лизелль лейтенанта. Васэ потратила мгновение на обдумывание своего ответа. Решение посветить Лизелль в несколько относительно избранных исторических событий было, конечно, рискованным, и стоило только удовлетворения от того, что она бросит вызов великой Арии Т’Лоак и сделает своим союзником ее драгоценную дочь. Ибо на станции, где репутация и гордость часто превосходили огневую мощь по важности, опорочить или поставить Арию в неловкое положение этим способом, было таким же оскорблением, как и вонзить нож ей в плечо. Придется проявить крайнее усердие. — Я уже довольно давно служу в Затмении, — начала Васэ. — Побывала во многих мирах, участвовала во множестве операций, убила кучу людей, — она рассеянно постучала пальцем по столу у основания своего пустого стакана. — Около шестидесяти лет назад моя дивизия по приказу нашего капитана была отправлена на Омегу. Они нуждались в дополнительной поддержке, планировали создать больше аванпостов, так как Седерис недавно заключила договор с Арией и хотела воспользоваться их дружескими отношениями, собираясь укрепить положение Затмения на Омеге. Когда я впервые услышала, что моя дивизия вот-вот будет передислоцирована, я подумала про себя: «На этой гнилой станции правит новый феодал. Еще один маньяк с пятнадцатиминутным режимом». Я провела небольшое исследование, чтобы освежить свои знания, и выяснила, что де-факто предложение было сделано азари по имени Ария Т’Лоак. Тогда это имя мне ничего не сказало. Но когда я увидела фотографию Арии… — Ты узнала ее? — удивилась Лизелль. — Да, — подтвердила Васэ. — После того, как моя дивизия обосновалась на Омеге, я имею в виду, нашла среди этих развалин место, где воздух хотя бы отдаленно был пригоден для дыхания, я решила провести расследование. Я отправилась в Загробную Жизнь, провела почти час в очереди и, наконец, попросила аудиенции у Арии. Еще через час меня пропустили в ее апартаменты. И там была Королева, восседающая на своем троне под сиянием голографических огней, выглядящая высокомерно и самоуверенно. Удушающий темно-красный цвет смыкался со всех сторон. Ария спросила, что мне нужно, и я ответила, что просто хочу взглянуть на нее хоть на минутку. То, что она ответила мне на это, я до сих пор помню очень отчетливо: «Многие люди хотят посмотреть на меня, но большинство из них довольствуются фотографиями из Экстранета». Лизелль чуть не выплюнула в свой напиток, подавляя желание рассмеяться и раскашляться, когда крепкий алкоголь ожог ее нос. Сидевшая напротив нее Васэ не смеялась. — Она велела мне перейти к делу и сказать ей, чего я действительно от нее хочу, — едко продолжила старшая азари, увеличивая громкость своего голоса, чтобы быстро положить конец веселью Лизелль. — Я сказала ей, что хочу лично посмотреть, насколько далеко продвинулась моя старая коллега. Ария, должно быть, сделала какой-то небольшой жест, который я не заметила, но в тот же момент я была окружена ее головорезами. Они прижали свои пистолеты к моему черепу. Я застыла, не отрывая глаз от Арии, когда она начала спускаться со своего маленького трона с той высокомерной праздностью, которая заставляет меня закипать в ярости всякий раз, когда я вижу ее. Ария спускалась вниз, не торопясь… Она спросила меня, знаю ли я, сколько других людей приходили к ней за эти годы и утверждали, что знают ее как одну из ее прошлых инкарнаций. Она встретилась со мной лицом к лицу, присмотрелась получше и, кажется, тоже узнала меня. Потом она начала вслух рассуждать о том, что со мной делать, как от меня избавиться. Насколько Лизелль могла судить по напряженной интонации ее голоса, в словах Васэ чувствовался язвительный, древний гнев; агрессивный, нетерпимый и беспокойный. — Сначала я пыталась выпутаться из этого затруднительного положения, рассказав ей, кто я такая. Что я высокопоставленный офицер Затмения. Я напомнила ей, что являюсь ценным активом для Джоны Седерис, которой не понравиться, что Ария произвольно «избавляется» от ресурсов чужой организации, когда ей этого хочется. Я указала на то, что это может плохо отразиться на честности Арии в отношении их договора. Но она сказала, что ей все равно, что Седерис думает о ней. Ария сказала, что Седерис будет иметь дело со всем, что Королева решит сделать. Седерис должна подчиняться ее капризам, приспосабливаться к ней, потому что Омега теперь принадлежала Арии, и все остальные должны либо позволять ей делать то, что она хочет, либо получить пулю в лоб. Она держала меня на мушке, — Васэ откинулась на спинку стула и сцепила пальцы рук. — Но я сохраняла хладнокровие. Я сказала, что разочарована в том, что великая и всемогущая Ария Т’Лоак была настолько хрупкой, что ее преследовал призрак прошлого, всего лишь воспоминание о маленькой девочке, которого было достаточно для уничтожения всего ее режима. Я сказала, что это жалко. Я сказала, что это печально, — она разжала пальцы. — Тогда еще можно было успешно надавить на ее тщеславие. В наши дни Ария стала слишком опытной. Слишком прагматичной, слишком надменной, слишком параноидальной. Если ты сегодня скажешь ей то же самое в лицо, она рассмеется и бросит тебя в яму с ворка. Но тогда это сработало. Ария, очарованная мыслями о себе, о своем непреодолимом и вечном образе, отпустила меня. Мне кажется, она хотела доказать это самой себе. Доказать, что прошлое не могло причинить ей вреда или уничтожить ее. — Но ведь ты могла использовать ее имя против нее самой, — заметила Лизелль. — Ты могла бы по-настоящему навредить ей, если бы ее имя действительно все еще содержало опасную связь с ее прошлым. Моя мать, должно быть, понимала это. Неужели она действительно пошла на такой риск? Васэ сначала ничего не ответила, проведя этот первый момент молчания в глубоких раздумьях, разглядывая отпрыска Арии. — Если бы я распространила эту информацию, и, если бы она могла нанести какой-либо реальный вред, Ария убила бы меня, — наконец ответила Васэ. — Я думаю, Ария была вполне уверена, что я не настолько глупа, чтобы раскрыть эту информацию. И с моей позиции, я была довольна тем, что просто оскорбила ее, сыграла на ее эмоциях и сбежала от нее живой. Хотя потом она очень внимательно стала наблюдать за мной, так как я начала причинять ей некоторый неудобства. Что-то также подсказывает мне, что она думала, что я стану полезна ей в какой-то момент. Наверное, она оказалась права. — Как ты вообще узнала, кем она была до этого? — спросила Лизелль. — Мы обе выросли в одном городе, на одном из островов Иантии, — ответила Васэ. Лизелль услышала это утверждение, но, когда ее мозг принял его на обработку, мысль остановилась, как будто разум действительно запутался в том, как ему интерпретировать полученную информацию. Ее губы приоткрылись от изумления и недоверия. — Ты меня разыгрываешь, — сказала дева и рассмеялась. Мимолетный огонек веселой гордости вспыхнул в глазах Васэ. — Я познакомилась с ней, когда мы были до неловкости юными и жили на Иантии, великолепном архипелаге на Тессии, с системой монорельсов, связывающих отдельные острова вместе, сверкающих, как серебряные молнии, летящих над чистыми голубыми водами, простирающимися на километры вокруг, — она сделала медленный, показательный широкий жест рукой, когда ее охватило давнее воспоминание. — Гладкие башни зданий, переливающиеся оранжевым и фиолетовым светом вечернего солнца, как факелы, зажженные на ночь, освещающие пляжи, которые было легко найти, путешествуя в любом направлении, которое тебе нравится. Теплый климат круглый год. Оживленные города, постоянные вечеринки и мероприятия, дорогая недвижимость. Качественная еда, в отличие от полусгнившего дерьма, которое ты найдешь на Омеге. Ты могла бы глубоко вдохнуть и наполнить легкие, не подавившись тяжелым, грязным воздухом… — Сколько тебе было лет? — спросила Лизелль, обнаружив на своем лице слабую, но все же заинтригованную улыбку. Предвкушающее волнение поднялось в ней при одной только мысли о том, что Ария когда-то жила совсем другой жизнью в совершенно другом месте. — Думаю, примерно лет десять, — ответила Васэ. — Спустя столетия годы начинают сливаться в одну большую массу. Но десять — это обычно возраст, когда азари начинают свое образование на Тессии, так что это было во время самых первых лет моего обучения в начальной школе. Ты что-нибудь знаешь о стандартах образования азари? — Я с ними не знакома, — Лизелль отрицательно покачала головой. — Я должна была учиться самостоятельно, ну, Айра много занималась со мной, особенно когда я была совсем маленькой. Она научила меня читать, писать и основам арифметики, — дева замолчала, внезапно охваченная отрезвляющей грустью, когда поняла, что те дни давно прошли. — И я почти уверена, что моя мать внимательно следила за моим образованием. — Какая польза от глупой наследницы, а? — усмехнулась Васэ. — Тессийская система образования, вероятно, самая всеобъемлющая в Галактике. Саларианцы учатся быстрее и, вероятно, имеют лучшие навыки в отдельных дисциплинах, но у азари есть время, чтобы узнать гораздо больше. В то время как саларианцы специализируются очень рано, азари стремятся к широкому и полному образованию. Поэтому, естественно, мы посещаем школы и университеты в течение примерно сорока, пятидесяти лет в общей сложности, в зависимости от выбранной тобой области знаний. Как я уже сказала, мне было примерно десять лет, когда я впервые столкнулась со своей новой одноклассницей, которая никогда не улыбалась, только если она не находила достаточно веской причины для этого. Она была вечно недовольна своим окружением, как будто все ее раздражало. Как будто все не оправдывало ее ожиданий. Поначалу я была о ней невысокого мнения. Я никогда по-настоящему не хотела знакомиться с ней ближе. Мое единственное реальное воспоминание об Арии из того времени заключается в том, как она сломала другой деве нос за то, что та дразнила одну из ее подруг, обзывая чистокровной. Васэ даже усмехнулась, вспомнив эту сцену, находя невероятный юмор в старом, сохранившемся воспоминании о маленькой Арии Т’Лоак, неуклюже дерущейся с другой девочкой. Их драка, в конце концов, закончилась потокам фиолетовой крови, стекающей по лицу жертвы после ударов свирепо сжатого кулака. Тем временем улыбка, появившаяся на лице Лизелль, стала шире, показывая ее восхищение этой историей, сопровождаемая оттенком недоверия и легкого скептицизма. Она все еще сомневалась в честности Васэ, но когда Лизелль взвесила возможность выслушать лейтенанта Затмения против возможности прекратить с ней разговор, то выбор был совершенно очевидным. — Ты помнишь, что было потом? — спросила дева. — У моей матери были неприятности? — Безусловно, да, — ответила Васэ. — Драка — ужасный проступок для детей азари на Тессии. Хуже, чем воровство, хуже, чем вранье. Я думаю, это что-то говорило об Арии уже тогда. Она заботилась о своих союзниках и явно пренебрегала правилами. Вопросы быстро образовывались в мыслях Лизелль в огромном количестве, оставляя ее разум ошеломленным, поскольку он не мог выбрать, какой из них озвучить первым. — Это был единственный раз, когда я видела мать Арии, твою бабушку, — продолжила Васэ. — Когда ее вызвали в школу, чтобы она забрала свою дочь — нарушительницу спокойствия. Высокая и мрачная на вид матрона, одетая так, словно она собиралась на похороны. Наверное, чертовски строгая. После того, как ей рассказали, что Ария сделала с другим ребенком, она схватила Арию за шкирку и, по-видимому, поволокла ее домой. Я помню, что Ария была очень похожа на нее. В частности, те же глаза… Я полагаю, что эта черта довольно сильно проявляется в твоей линии. Хотя странно вспоминать об этом. Сразу задумываешься, имела ли мать Арии хоть малейшее представление о том, кем в будущем станет ее дочь, — она коротко, с придыханием рассмеялась. Лизелль молчала, позволяя лейтенанту продолжать без паузы. — Я не замечала ее в близи своего окружения, пока мы не стали намного старше. Я все еще жила на Иантии, заканчивала среднее образование, ведущее к продвинутому университетскому уровню. Именно тогда она и начала меня бесить. Видишь ли, даже когда Ария была совсем молодой девой, она удобно восседала на самых высоких уровнях социальной значимости. Всегда хорошо одетая в свой элитный, фирменный гардероб. Великолепный спортивный скайкар, уверенность и харизма, независимость и большое самомнение, и она, казалось, даже сравнивала себя с гребаной Атаме. И в довершение всего — интеллектуальные способности. Она всегда хорошо училась. Это поместило ее на вершину списка приоритета для поступления в университет. Но я не думаю, что она вообще в него ходила. Университеты Тессии — одни из самых конкурентоспособных в Галактике. Многие азари в конечном итоге гниют в списках ожидания, сидят годами, прежде чем наступает их очередь для поступления. Этим правительство превращало нас в наемниц и танцовщиц, потому что жизнь слишком интересна и весела, а девы всегда ищут развлечений. Многие из нас заканчивают тем, что улетают в другие миры и возвращаются в университеты, когда приближаются к годам матрон. До тех пор мы попадаем во всевозможные неприятности, но большая часть этой группы, — она коснулась кулаком верхней части груди, обозначая себя, — никогда не вернется в нормальное общество. Дева слегка улыбнулась, подумав о том, что огромное количество диссидентов из бесчисленных родных миров постоянно стекаются в такие места, как Омега, чтобы начать новую, бурную жизнь. Все живущие на этой самой станции, несмотря на их чрезвычайное разнообразие, казалось, разделяли это общее. Все они попали сюда либо по воле случая, либо по собственной воле, но независимо от того, в чем состояла каждая отдельная ситуация, все судьбы начинались с семени недовольства и желания чего-то… необычного. Граница. Дикий край Вселенной, до сих пор не тронутый абстрактными, обязательными конструкциями законов. — Но прежде, чем у нас появилась возможность сбежать, — сказала Васэ, — мы, девы, все еще сидели по домам. Было много вечеринок. Все хотели, чтобы Ария была у них, и иногда она появлялась. Я ненавидела те моменты, когда она была поблизости. Я видела, как она и ее друзья оккупируют какую-то территорию нескольких диванов на ночь, пьют, курят и ведут себя так, как будто они лучше всех остальных. Она была всеобщей любимицей, и этого было достаточно, чтобы ее никто не спрашивал о том, откуда у нее берутся все эти кредиты, необходимые для поддержания такого шикарного образа жизни. — Ты думаешь, она уже тогда была связана с криминалом? — Торговала наркотиками, почти наверняка, — ответила Васэ. — Про это болтало большинство людей, говорили, что Ария была той, кто могла достать хороший «кайф». Дорогой, но стоящий. Так что я очень сомневаюсь, что у нее была хоть какая-то законная работа. Она вполне могла заниматься параллельно наемничеством или контрабандой оружия и торговлей им. Утверждали, что она впервые убила, когда ей было сорок. Некоторые говорили, что это была старая вражда между кланами мафии. Некоторые говорили, что она убила того, кто настучал на нее копам. Некоторые говорили, что это просто из-за девушки. Видишь ли, Ария никогда не была какой-то соплячкой, выставляющей символы своей банды напоказ и сверкающей оружием только для того, чтобы произвести впечатление на своих друзей. Она была в настоящих делах с самого первого дня, эдакий старомодный мафиозный образ. Она чертова социопатка, малыш. Она никогда никого не любила, кроме себя. Тогда я держалась от нее в стороне. Я старалась держаться как можно дальше. Самые умные до сих пор так и поступают. — Никогда никого не любила, кроме себя, — это заявление пронзительно прозвучало в голове Лизелль, омрачая ее настроение и внушая мрачный, леденящий душу страх.

***

Советник Тевос привыкла чувствовать себя самой важной персоной в любом помещении, в которое ей случалось войти. Существовало лишь несколько исключений; когда вокруг нее были люди, такие как другие Советники, с которыми она разделяла привилегию составлять Совет Цитадели, либо другие могущественные и умные лидеры с других концов Галактики, такие как Ария Т’Лоак, либо неуловимые матриархи Верховного командования азари. Но особенно это касалось Верховного командования азари. В то время как Тевос владела одной третью всей власти Совета, она была способна отменить или изменить важные решения, если бы действительно того пожелала, но сама эта должность была дарована ей в результате вмешательства Верховного командования. Тевос стала Советником азари потому, что матриархи Тессии усилили ее предвыборную кампанию своей публичной поддержкой, и, воспользовавшись тем, насколько азари восприимчивы к общественному мнению, Тевос была избрана демократическим путем с большим перевесом. Реальность этих обстоятельств навсегда твердо закрепилась в ее сознании. Вполне вероятно, что она была обязана своей победой поддержке матриархов, по крайней мере, в значительной степени, и так же, как она стояла на фундаменте их одобрения, призрачная возможность всегда таилась в глубине ее совести: если Верховное командование когда-либо решит, что несвоевременная смена Советника азари необходима, будут приняты решительные меры по ее отстранению за кулисами, скрывающими их таинственный круг. — Так вот что происходит? — тревожно подумала Тевос. — Не потому ли мне так ужасно не везло в последние недели? Неужели матриарх Медора здесь только для того, чтобы предъявить мне некий ультиматум, напоминающий шантаж, с требованием выкупа за мою должность? Она подошла к матриарху и мысленно начала собираться с силами. Она отыскала свои самые выразительные слова, готовя непреодолимую защиту от любых нападок, и представила себя как результат столетий самоотверженной, взращённой личной дисциплины: величественной, возвышенной и чрезвычайно талантливой. Медора заметила появление Советника и отвернулась обратно к окну, когда Тевос подошла к ней. — Я собиралась дать вам возможность насладиться семейным торжеством, прежде чем просить о личной аудиенции, — сказала матриарх медленно, осторожно и тихо. — Но недавно я получила несколько тревожных известий, очень серьезных и деликатных. Тевос изучала одну сторону лица матриарха, пока та говорила, и к тому времени, когда Медора закончила свое зловещее приветствие, Советника озарило настороженное понимание. Случилось что-то ужасно серьезное, судя по двусмысленности Медоры и подразумеваемой просьбе об абсолютном уединении двух политиков азари. Жестом Тевос приказала стражникам отойти на некоторое расстояние; не так, чтобы их не было видно, но достаточно далеко, чтобы они не могли подслушать их разговор. Они поначалу в этом сомневались, выражая крайнее недовольство ситуацией, но в конце концов подчинились. Когда стражники разделились на две отдельные группы и расположились на противоположных дальних концах видимых участков зала, Медора глубоко вздохнула, готовясь начать свою речь. — Спектры — очень любопытные инструменты, не так ли? — спросила матриарх. — Агенты Совета, которые не подчиняются вашим же законам. Вместо этого, насколько я понимаю, Совет назначает им другой набор ограничений, призванный умерить их поведение ровно настолько, чтобы создать ощущение системы, но не настолько, чтобы нарушить уровень энтропии, который делает их удивительно эффективными. Это проект, который требует немалого баланса. При использовании этих агентов Совет уделяет особое внимание деталям. Ошибки не допустимы, ибо Спектры часто играют важную роль в масштабных Галактических переменах как в политики, так и во власти. Но есть и другая опасность, если Спектры свободны от оков законов, и если Совет контролирует их действия, то кто тогда проверяет этическое использование Советом этих ресурсов? Ее голос замедлился к концу, и вопрос повис в воздухе между ними, когда матриарх повернулась лицом к Советнику. Тевос с любопытством сохраняла молчание, чувствуя, что Медоре еще многое предстоит раскрыть, прежде чем у нее появится надлежащий фундамент, на котором она сможет построить ответ. Советник оказалась права. — Естественно, возникают моменты, когда это отделение прерогатив Совета оказывается в центре нежелательного внимания, — продолжила после паузы Медора. — Видите ли, все взаимосвязано. Совет не является полностью независимым от правительств тех рас, откуда родом каждый его член. Совет Цитадели — это всего лишь способ достижения консенсуса и компромисса между нашими расами. Советники обычно отражают волю своего народа. Советники ответственны за то, чтобы дать своей расе право голоса на Галактической арене. Но, как вы уже убедились на собственном опыте, Советники не являются единственными хозяевами тех идей и желаний, которые выдвигает их вид. У Советников есть свои собственные мысли и планы, и иногда они воплощают их чаще, чем некоторые люди предпочитают. Вопросительное выражение лица Тевос не дрогнуло, когда она решила подтолкнуть Медору к более конкретным формулировкам. — Что-то случилось? — спросила Советник. — Ваш Спектр был найден, — громкость голоса Медоры упала еще больше, достигнув такого уровня слышимости, что Тевос пришлось напрячь слух. Эти слова резанули Тевос, как лезвие ножа. — Мой Спектр? — спросила почти шепотом Советник. — Спектр Неора? Медора кивнула в подтверждении. Советник Тевос не знала, что на это ответить. Ария должна была найти Неору. Ария искала ее Спектра, и прошло всего несколько дней с тех пор, как та начала прочесывать бесконечные металлические джунгли Омеги в поисках маленького, оскверненного тела бедного Спектра Неоры. Как мог кто-то вроде Арии, главы синдиката, обладающей столь богатыми ресурсами и способными наемниками, потерпеть неудачу в этом начинании? — Как? — недоверчиво спросила Советник. — Кто смог ее найти? И как вы узнали об этом, пока я пребывала в неведении? — она сознательно не добавила тон мягкого обвинения, но он просочился сквозь ее слова и был замечен Медорой. — Именно поэтому я решила поговорить с вами раньше, чем планировала, — ответила она. — Потому, что эта информация была передана мне менее десяти минут назад. Ваши собственные сети, вероятно, пытаются разобраться в этом, пока мы говорим, — свет от Омни-инструмента замерцал на их телах. — Колонка информации от малоизвестных источников на форуме стала вирусной за последний час. Мои источники первоначально охарактеризовали это как утечку разведданных, но это предположение не подтвердилось, когда мы поняли, что не было никакой утечки. Скорее всего, тело Спектра Неоры было случайно обнаружено группой жителей Омеги, которые опознали ее, сделали обширную фотодокументацию, а затем изложили свои выводы в длинной статье, обвиняющей Совет в подстрекательстве к прокси войне на Омеге. Советник Тевос была совершенно ошеломлена и на мгновение лишилась дара речи. — Прокси война? — в конце концов она снова обрела дар речи. — На основании каких доказательств было выдвинуто это обвинение? — Они восстановили часть Омни-инструмента Неоры. Данные, которые им удалось достать, содержали в себе те приказы, что она получила от Совета, приказы, которые включали вмешательство в борьбу на Омеге, чтобы защитить правление Арии Т’Лоак, несмотря на объявленный нейтралитет Совета в этом вопросе, — сделав несколько движений, Медора выслала копию документа, на который ссылалась, Тевос, которая бледнела с пугающей скоростью. — По сути, вы послали Неору на верную смерть. Она боролась и потерпела поражение, умерев как предвестница чего-то гораздо большего по масштабу. Предвестница полномасштабной войны. По словам ваших клеветников, Совет тайно расходует ресурсы и Спектров для защиты своих интересов, и этот проект вскоре превратится в ситуацию, когда деньги и специальные оперативники будут направлены в синдикат мисс Т’Лоак под предлогом сохранения мира. Тевос начала торопливо просматривать документ, не в силах унять легкую дрожь в указательном пальце, когда она прокручивала его. К ее огромному ужасу, текст сопровождался картинками: фотографиями искалеченного, обугленного тела с кусками обожженной синей брони, все еще прилипшей к изуродованной плоти. Вокруг трупа стояло кольцо фигур в масках с жуткими атомно-зелеными точками, покрывающими их черные бронекостюмы. Они располагали тело Неоры для зловещих снимков, детализируя адские условия, при которых она погибла. Когда Тевос увидела еще один снимок тела, вид того, что осталось от лица, идентифицированного по кости края челюсти и глазницы, где плоть обуглилась и почернела, она в шоке прижала руку ко рту. Советник почувствовала себя нехорошо. Она оторвала взгляд от ужасной статьи, не в силах больше смотреть на останки своего Спектра. — Это неправда, — дрожащим голосом сказала она Медоре, пытаясь справиться с горем. — Это неправда… Совет принял твердое решение официально не вмешиваться в дела систем Терминуса. И я не была исключением. — Я предполагаю, что такая политика существует, потому что люди рас Совета не хотят видеть, как что-либо отдается Омеге, не говоря уже о системах Терминуса, — мрачно заметила матриарх, наблюдая, как Тевос закрывает документ и в ужасе отводит свой взгляд в окно. — Люди задают вопросы, Советник. Даже миллионы людей, которые не спешат полностью доверять этим «линчевателям Омеги», не могут проигнорировать тот факт, что вы что-то замышляете. Люди хотят знать, почему ваш Спектр мертва, и почему у Омеги был мотив покончить с ней. — Это полное искажение действительности, — сказала Тевос, встретившись с ней взглядом. — Неора была на Омеге исключительно для того, чтобы расследовать происхождение контрабанды наркотиков и убедиться, что она не исходит от Арии Т’Лоак. Я просто хотела оправдать Арию, чтобы Совет смог сосредоточить свои усилия на истинных врагах. Ничто в ее приказах даже в малейшей степени не предполагало какого-либо вмешательства в конфликты на Омеге. — Тогда получается, что у этих линчевателей есть свои тайные планы, — сказала Медора. — Да, похоже на то, — согласилась Советник. — Вы знаете, что они задумали? — спросила матриарх. Медора была все такой же проницательной, какой ее помнила Тевос, потому что Советник действительно очень хорошо представляла себе, чего хотят добиться эти люди. Однако если она расскажет об этом матриарху, то это неизбежно приведет их к разговору, который Советник предпочла бы не вести. Тевос вспомнила из своего недавнего обращения к Верховному командованию азари по поводу того, какие действия необходимо предпринимать при увеличении масштабов беспорядков на Омеге, что Медора тогда хранила полное молчание, не выражая ни одобрения, ни осуждения. В результате Тевос не имела ни малейшего представления о позиции матриарха по этому вопросу. Насколько она знала, раскрытие Медоре своих подозрений и плана дальнейших действий могло закончиться не очень хорошо. А Тевос, несомненно, становилось все труднее находить союзников. — Я вижу ваше беспокойство, — проницательность матриарха проявилась снова, когда она увидела нерешительность в Советнике азари. — Вы не знаете, буду ли я помогать или препятствовать вашим усилиям, когда вы расскажете о своих планах. Но я уверяю вас, что, хоть Верховное командование азари, возможно, несколько отдалилось от вас в последнее время, не все его члены возмущены вашими убеждениями по этому вопросу. Вы не одиноки. — Вы выступаете против большинства? — Тевос с интересом посмотрела на нее. Медора скривилась в ответ на ее вопрос, как будто неохотно поддержала его справедливость. Вместо того, чтобы ответить напрямую, она вернулась к началу, стремясь дать Тевос целостное представление о своих планах. — Видите ли, Советник, — начала матриарх. — Ария Т’Лоак — самая заметная личность в системах Терминуса. Однако в Галактике она занимает второе место, в то время как Батарианская Гегемония занимает первое с тех пор, как та начала снова скатываться в затворническую тоталитарную жизнь. Но мисс Т’Лоак очень нервирует Верховное командование азари, Советник. Она постоянно наращивает свои армии, постоянно разрабатывает новую тактику и технологии, постоянно приобретает новых союзников и дурную славу. Верховное командование опасается, что однажды она возглавит военную кампанию в Аттическом Траверсе, где у рас Совета много интересов, но почти нет регулярных патрулей или гарнизонов. Это посягательство будет иметь огромную стратегическую ценность для Арии Т’Лоак, и она встретит там мало сопротивления, кроме наших предостережений и разрыва нашего договора. Верховное командование азари признает вашу впечатляющую способность держать ее в узде, но они также считают, что эти методы не будут такими же эффективными через несколько лет. Они постепенно убеждаются, что действовать необходимо сейчас, потому что у них, возможно, никогда больше не будет подобного шанса. Ария Т’Лоак уже не та завоевательница, с которой мы имели дело пятьдесят лет назад. Теперь она гораздо опаснее. Тевос сложила руки за спиной, глядя в окно вместе с матриархом. В нескольких метрах от них компания детей играла в снегу под светом фонаря, окаймлявшего дорожку, с которой они сошли. Они швыряли друг в друга снег, смеялись и прыгали по сугробам. — Ария действительно уже не та азари, которой она была много лет назад, — Советник медленно вдохнула. — С этим я согласна. Медора встретилась с ней взглядом. — Она стала умнее. Опаснее. Расчетливее, — Тевос непреклонно смотрела на матриарха. — Но и я тоже. — Именно поэтому у вас все еще есть поддержка, — слабая улыбка появилась на лице матриарха. — И не только моя. Есть и другие в Верховном командовании, и среди матриархов в целом, которые чувствуют то же самое; которые чувствуют, что мы не в праве управлять судьбой отдаленных миров, которые не стремятся причинить нам вред. Да, мы в меньшинстве. То, что остальные намерены предпринять, в связи с этим, чудовищно недемократично. Но мы считаем, что вы ведете верную политику, и поэтому нам надо действовать решительно. Особенно сейчас, потому что у нас осталось мало времени. Вас об этом не проинформировали, но Верховное командование азари еженедельно проводит голосование по вопросу о том, следует ли активировать своих спящих агентов на Омеге, чтобы свергнуть Арию Т’Лоак. Для этого нужно большинство в три четверти голосов, и мы быстро приближаемся к этому числу. При каждом предшествующем обсуждении выявляется все больше и больше противоречий, и они перекачивают наши сопротивляющиеся ряды на другую сторону. На самом деле, только вчера мы получили информацию от некоторых наших агентов, ранее размещенных на Омеге, которые были пойманы Арией Т’Лоак. Из них насильственно выбили всю информацию, а затем отправили обратно на Тессию с посланием, в котором содержались угрозы от самой мисс Т’Лоак. После этого некоторые матриархи еще больше убедились в том, что Ария Т’Лоак действительно является законной угрозой, которую необходимо обезвредить. Советник сдалась под тяжестью унизительного смятения. Непреклонное выражение ее лица на мгновение сменилось страхом, когда она поняла, что именно произошло. Ария нашла агентов, разобралась с ними и в итоге совершенно забыла сообщить своему контакту в Цитадели обо всем, что произошло. Помимо растущего, трагически знакомого ожога негодования, Тевос также начала страдать от болезненного сожаления, потому что, если бы они не были так импульсивны, если бы они только подождали еще несколько дней, Тевос могла бы обратиться к Арии с новостями от Медоры, и изменить свой план действий соответственно, чтобы предотвратить их нынешнее затруднительное положение. Тевос подняла руку и ущипнула себя за переносицу. Советник снова почувствовала усталость. После того, как она прошла через самые мучительные приступы отчаяния, Тевос пришла к другой идее, вытекающей из предыдущего наблюдения. Вопрос чрезвычайной важности, и она сама удивилась, что не задала его раньше. — Медора, — сказала она, полностью завладев вниманием матриарха, — если Верховное командование азари голосует за то, чтобы вступить в бой… значит, до этого они не покушались на жизнь Арии Т’Лоак? Медора понимающе улыбнулась. — Вы думали, что за всем этим стоим мы? — она насмешливо выдохнула. — Я не виню вас в том, что подозреваете нас. Честно говоря, на вашем месте я бы тоже так подумала. Но нет, Советник. Верховное командование азари еще не дало себе разрешения применить насилие к Арии Т’Лоак. При этих словах матриарха Тевос почувствовала, как ее захлестнули волны облегчения и смятения, которые слились воедино. Облегчение от того, что ее политическая база не связана с теми, кто несет ответственность за недавнее покушение, и смятение от того, что их оправдание теперь поставило Тевос в тупик. Она почти неслышно вздохнула, цепляясь за одинокую крупицу хороших новостей, извлеченных из ужасных обломков, скопившихся в чудовищных залежах. — Мисс Т’Лоак думала о нас то же самое, судя по… красочному посланию, которое она нам прислала, — сказала Медора. Тевос внимательно посмотрела на нее. — Мы знаем, что вы разговаривали с ней несколько дней назад, — сказала матриарх. — У нее была назначена встреча с вами в Посольствах. Верховное командование подозревает, что вы приложили руку к этому инциденту, и в настоящее время это не сулит вам ничего хорошего. — Понятно, — безэмоционально ответила Советник. — Вы что-нибудь рассказали мисс Т’Лоак? — спросила матриарх. — Я раскрыла только свои подозрения, и больше ничего, — солгала она. Искупление ее проступка должно быть рассмотрено позже. Тевос просто не видела подходящего способа рассказать Медоре о том, как тесно они работали с Арией. Как бы Медора ни соглашалась с ней по многим пунктам, открытие базы данных Верховного командования азари лидеру преступного синдиката Терминуса, было чем-то совершенно неподвластным прощению. — Похоже, что как только у Арии появилась цель, она точно знала, кого искать. — А как она относится к вам? — спросила Медора. — Отношения стабильны? — Некоторые аспекты все еще остаются для меня загадкой, — мысленно съязвила Тевос. — Я ясно дала понять, что, хоть Совет и заявляет о своем полном нейтралитете, я не желаю ей зла, — сказала Советник. — К счастью, она достаточно мне доверяет, и поэтому поверила мне на слово. Я сказала ей, что война на Омеге — это только ее война, и моя единственная роль во всем этом заключается только в том, что я гарантирую, что Цитадель и ее расы не начнут свою отдельную войну с ней. — И в свете трагедии, постигшей вашего Спектра, — сказала матриарх, — вы вывели остальных из Омеги? — Да, на время, пока Ария установила строгий запрет, — ответила Советник. — Но, когда этот вопрос был решен, я вернула повторно двоих. Спектр Лерат и Спектр Вазир в данный момент находятся на Омеге, но сейчас, когда я увидела это ужасное подтверждение того, что кто-то, предположительно враг Арии, использует моих Спектров в своих интересах, пытаясь создать дипломатическую трещину между нами, я думаю было бы разумно вывезти их вообще. Однако… — Однако, — резко подхватила Медора, когда Тевос задумалась, — если вы уберете своих Спектров, то начнете действовать вслепую и будете вынуждены полагаться на глаза мисс Т’Лоак, которая будет сообщать вам о статусе Омеги. А она не будет сообщать вам какие-либо факты, не отредактировав их перед этим в соответствии со своими предпочтениями. — Есть и другие информаторы и агенты, о которых не знает Ария, — сказала Тевос. — Они не так заметны, но гораздо менее эффективны. Они устроили себе там довольно стабильную жизнь, чтобы сохранить тайну, но редко собирают информацию за пределами своих повседневных социальных кругов. — Вы рассматривали возможность использования агентов, у которых нет официальных файлов и которых нельзя отследить? — спросила Медора. — У нас есть протоколы, — ответила Советник. — Оперативникам требуются официальные профили даже для подачи заявки на базовые учебные программы. Полной анонимности не существует, и даже если мы начнем использовать людей, не связанных с Цитаделью, как они преуспеют в своих миссиях без надлежащей подготовки? И я совершенно определенно не стану нанимать наемников. Медора слегка поджала губы, собираясь раскрыть свое выгодное предложение. — Для вас, Советник, была подготовлена альтернатива для решения конкретно этой проблемы, — сказала матриарх. — Какую альтернативу вы предлагаете? — Тевос неуверенно приняла предложение матриарха. — Это главная причина, по которой мы обе здесь, — сказала Медора. — Мне нужно было поговорить с вами лично, а официально связываться было бы слишком… неосторожно. Достаточно сказать, что, в то время как Верховное командование азари феноменально хорошо умеет хранить секреты от всей Галактики, они также умело скрывают их друг от друга. Я не могла позволить себе подвергнуть свое предложение риску перехвата, — она бросила внимательный взгляд на охранников СБЦ Тевос. — Я, еще несколько членов Верховного командования азари и матриархи, которые открыто поддерживают вашу позицию в отношении этих вопросов, собрались после того, как впервые было инициировано голосование. Мы невероятно усердно трудились над сохранением секретности, потому что теперь она стала нашим величайшим оружием. Мы обсудили вашу упорную неспособность собрать надлежащие доказательства чего-либо на Омеге и пришли к выводу, что за вашими Спектрами наблюдают и специально сбивают их с правильного пути. Кто именно, мы так и не выяснили, но эти люди, очевидно, понимают, насколько большую угрозу они собой представляют. И, как вам пришлось убедиться, эти люди взрастили в себе такое сильное отвращение к Спектрам Совета, что решили использовать их против вас. Чтобы устранить это слабое звено, мы решили предложить вам несколько неофициальных альтернатив. — Кого вы хотите предложить? — спросила Тевос, полностью готовая выслушать ее идею. — Четверых самых лучших оперативников, которых мы смогли найти, — сказала матриарх. — Тех, что продемонстрировали высочайшую преданность принципам и готовность их защищать. По одной от меня, от матриарха Алайи, от матриарха Бенезии, и от матриарха Персы. Они входят в число тех, кто поддерживает вас в эти тревожные времена. Видите ли, мы все без исключения заботимся о благе нашей расы. С некоторой долей рационализации мы можем утверждать, что мы не совсем не согласны, но собираемся решить ту же проблему с помощью… более эффективных средств. Тевос позволила улыбке появиться на своих губах и задержаться на несколько секунд. — Иногда я глубоко задумываюсь над тем, способны ли мы следовать установленным перед нами законным методам, не используя при этом их бесконечные интерпретации, — сказала Советник. Матриарх улыбнулась в ответ. — Вы примете нашу помощь? — Медора вернула их к главной теме разговора. — Все уже подготовлено. Нам нужно только ваше согласие, и в течение ближайших нескольких дней вы получите от них запрос о личной встрече. Разумеется, они будут под вымышленными именами, которые я вам заранее сообщу. — Я встречусь с ними, — решила Тевос. — Если я сочту их подходящими для этой работы, то приму их помощь и вытащу своих Спектров из опасности, но сначала, как я уже сказала, мне нужно будет лично оценить их способности, прежде принять окончательное решение. — Абсолютно справедливо, Советник, — сказала Медора. — Я также предполагаю, что вам нужно будет проконсультироваться с другими Советниками. Не думаю, что есть смысл скрывать от ваших коллег этот замысел. — Конечно, — ответила Тевос. — Возможно, я переговорю с Советником Эстулиусом до того, как встреча подойдет к концу. Его помощники, должно быть, уже сообщили ему о случившемся инциденте. Я пойду, если позволите. — Как вам будет угодно, Советник, — ответила матриарх. — Мы должны действовать быстро. Каждый упущенный миг — это еще один шанс на успех для тех, кто желает нам зла. Я буду ждать вашего возвращения, чтобы мы могли продолжить обсуждение наших вариантов и прийти к решению. Прежде чем Тевос ушла, Медора сделала последнее замечание. — Советник, — сказала она, в последний раз привлекая к себе пристальный взгляд Тевос. — Должна сказать, что в течение многих лет я всегда была очарована и впечатлена вашими навыками работы с людьми. Для меня навсегда останется загадкой то, как вам удается так эффективно договариваться с Арией Т’Лоак. Это принесло вам славу среди Верховного командования азари, и я не сомневаюсь, что вскоре вы будете наслаждаться обновлением этой похвалы через несколько недель. Тевос грациозно приняла комплимент со слабой улыбкой и легким кивком головы, прежде чем вернулась в коридор. Ее личная охрана быстро собралась вокруг Советника азари без единого приказа.

***

После обвинений, адресованных в сторону Арии, дева с горечью признала, что она будет продолжать любить свою мать, даже если та страдает ужасным дисбалансом психики… особенно таким тревожным, как социопатия. В конце концов Васэ положила конец лишним переживаниям девы. — Поэтому было удивительно, когда родилась ты, — сказала она. — Я никогда не думала, что увижу, как Ария заботится о ком-то. Но я говорю это не из сочувствия к кому-либо из вас. Я говорю так, потому что это правда, — она помолчала, задумчиво постукивая пальцами по столу. — Все очень сложно. Все не так просто. Ничего понятного, абсолютно ничего. Ничего черного, ничего белого, только… оттенки грязно-серого, кружащиеся вокруг и вызывающие головокружение… Кажется, я пьяна, — она поднесла руку ко лбу. В то время как Васэ пыталась избавиться от начинающейся головной боли, потирая пальцами виски, Лизелль наблюдала за ней, пока облако анализа окутывало ее мысли. В теле этой азари было так много презрения к Арии, так много, что это было сродни недугу. Ума или сердца дева не знала, но, тем не менее, Васэ охватывала какая-то пагубная гниль. Она проявилась на свет при помощи выпивки, и то, что дева увидела в ней, было личностью, пронизанной извращенной формой зависти, настолько гнилостной, что она разрушала ее мысли и способность к обнаружению своего собственного лицемерия. Каждое качество Арии, к которому Васэ питала ненависть, лейтенант укрывала внутри себя, только в меньшем масштабе. Гордость и высокомерие пронзали личность Васэ, не идентичные Арии, но определенно похожие. Лизелль сразу же стало совершенно очевидно, что Васэ была охвачена ревностью, превратившуюся в чистую ненависть к той, кто успешно заняла место, которое лейтенант не смогла занять сама. — Вот почему она здесь, на Омеге, — прорычала Васэ. — Это земля без невинных. Место, где Ария может выжечь все на своем пути, не испытывая при этом чувства сомнения или вины. Омега идеально подходит для таких людей, как она. Зачем еще кому-то сюда прилетать? Это потому, что Омега — бастион преступности и нищеты, и новые люди стекаются сюда в достаточно большом количестве, снижая тем самым уровень смертности, служа своему оппортунистическому и насильственному образу жизни без наказания. По крайней мере, так они изначально считают, — она отняла руку от головы. — У Арии есть совесть где-то глубоко под всеми этими слоями коварной жестокости криминального авторитета, и она ее боится. Вероятно, это единственное, чего она боится, что могут наступить моменты, когда всплески сочувствия затуманят ее суждения и принудят действовать контрпродуктивно. Омега — ее надежное убежище. Ее дом. Здесь никто не сможет воспользоваться ее слабостью. Здесь у всех руки в крови. И посмотри на себя, — усмехнулась Васэ над молчаливой Лизелль. — Ты намного старше, чем была Ария, когда та впервые занялась криминалом, а ты даже не прикасалась к грубым наркотикам и не нажимала на курок пистолета, приставив его дуло к чьему-то гребаному черепу. Она действительно передержала тебя, знаешь ли. Заперла тебя в красивом, безопасном, темном ящике, и теперь ожидает, что ты сразу вольешься в мир Омеги, когда тебя только что выбросили из гнезда и сбросили с отвесной скалы, — она раздраженно допила свой напиток. В первую секунду Лизелль чувствовала прилив согласия. Дева никогда не пыталась обмануть себя или кого-то еще, утверждая, что она приспособлена к выживанию на Омеге. Лизелль знала, что долгое пребывание в контролируемой и стерильной среде оставило зияющую дыру в ее навыках. Она задавалась вопросом, поступила бы Ария по-другому, если бы знала, с какими проблемами в конечном итоге столкнется Лизелль, когда дебютирует в опасном внешнем мире. — Она была слишком осторожной, — тихо пробормотала Лизелль свои мысли вслух, обхватив кончиками пальцев край стакана, стоявшего перед ней на столе, раскачивая его из стороны в сторону и наблюдая, как жидкость в нем переливается от одной стенки к другой. — Я имею в виду… возможно, она просто думала о себе, а не обо мне. Держа меня в безопасном месте, она могла не беспокоиться обо мне. Мама избегала всех опасностей, которые могли бы постичь меня, если бы она позволила мне свободно бродить по Омеге и попадать в неприятности. Она избавила себя от боли. Она позаботилась о том, чтобы никто не смог использовать ее же слабость против нее. Я именно так и думала на протяжении многих лет, но теперь, кажется, я начинаю видеть другую сторону. Возможно, она просто не знала, что делать, как правильно поступить. Она всегда выглядит так, будто точно знает, что делает, но иногда и сама совершает ошибки. Может быть, она действительно хотела защитить меня ради меня, а не ради себя. — Похоже, она успешно внушила тебе, что твое заточение в клетке действительно было проявлением бескорыстного милосердия, — Васэ фыркнула. — И теперь ты прощаешь ее, потому что она стала достаточно любезной и наконец освободила тебя? Теперь между вами все хорошо, да? — Я прощаю ее, потому что у нее не было другого выхода, — непреклонно настаивала Лизелль, пристально глядя на Васэ. — Был другой выход, — ответила Васэ. — Было много других выходов, только она ими не воспользовалась, потому что Ария — эгоистичная сука. Малыш, если бы твоя мать любила тебя больше, чем себя, она бы отправила тебя в полупристойную семью для нормальной жизни. У тебя были бы адекватные родители, друзья и реальный выбор карьерных путей. У тебя был бы хоть какой-то контроль над собственной судьбой. Так почему же она решила держать тебя рядом? Пока длилась короткая пауза, Васэ наклонилась над столом, опершись на скрещенные руки. — Ты такая же, как и все мы, Лизелль, — сказала она. — Мы все в некотором роде ее пленники. Она может заботиться о тебе, но на Омеге нет места для другого источника силы. Омега — это ее мир и ничей другой. Даже не ее дочери. Это никогда не касалось тебя, и никогда не будет касаться тебя. Ты просто средство для достижения цели. Еще один винтик в ее машине. — Да что ты об этом знаешь? — внезапно рявкнула Лизелль, вцепившись в подлокотники кресла напряженной когтистой хваткой. — Что ты можешь знать о том, что происходит между нами? Ничего, совсем ничего! Может быть, ты и знала о ней кое-что, чего не знала я, но ты не в праве делать какие-либо предположения о том, почему она так поступила! То дерьмо, которым ты меня забрасываешь, это просто… просто твои сумасшедшие теории! Пока Лизелль кипела от негодования, Васэ спокойно склонила голову набок, разглядывая деву с выражением, которое можно было бы с уверенностью принять за веселье. — Итак, Лизелль, — начала она, сделав глубокий, расслабленный вдох, — ты думаешь, что я категорически ошибаюсь, когда предполагаю, что есть более серьезная причина того, почему твоя мать не позволяет тебе получить доступ к определенной информации, которую ты, безусловно, имела бы полное право знать? Я ошибаюсь, когда говорю, что это сделано намеренно, потому что у Арии есть определенные планы, в которые она не позволит тебе вмешаться? Иначе зачем бы ей хранить от тебя столько секретов? Ярость Лизелль растворилась необычайно быстро, превратившись в безобидное моргание широко раскрытых от удивления глаз. — Почему она это делает? — Васэ язвительно размышляла вслух. — Почему она не доверяет тебе, почему не рассказывает о своей жизни и даже о твоей собственной? Почему все вокруг тебя так быстро замолкают, когда ты спрашиваешь их о чем-то, что Ария отказалась комментировать? Как ты думаешь, может быть, есть что-то ужасное в этой информации, то, что заставляет всех вокруг тебя так свято ее охранять? — лейтенант откинулась на спинку стула, сложила руки на груди и задумалась. — Она рассказывала тебе, что твоя суррогатная мать Айра Касантис была активной шпионкой до того, как начала заботиться о тебе? Дева честно отрицательно помотала головой. — Она когда-нибудь рассказывала тебе, что твоя наставница по биотике, Зурия Аларис, уволилась со своей предыдущей работы, потому что у нее не хватило духу истязать и до смерти пытать пленников Арии? — спросила лейтенант. — Я знаю, что такое иногда случается, — сказала Лизелль, сдерживая легкую дрожь в голосе. Она перестала смотреть Васэ в глаза. Вместо этого они вместе направили взгляды на уродливые пулевые отверстия, усеивающие стол. Хотя Ария редко говорила о своей более деликатной работе, Лизелль имела очень четкое представление о том, что она обычно влечет за собой. Некоторые практики, необходимые для процветания и долголетия синдиката Арии, никогда не нравились ей, но Лизелль, зная природу распределения власти на Омеге и ее достижения, была не в состоянии критиковать их. В системах Терминуса не существовало правил ведения войны. То, что Ария использовала против своих врагов, будет использовано и против нее, если представится такая возможность, и поэтому никто не осмеливался жертвовать проверенным столетиями методом добычи информации ради чего-то столь же прагматически бесполезного, как мораль. — У Зурии просто слишком много сострадания, чтобы справиться с этой работой, — предположила она. — Ария когда-нибудь рассказывала тебе, сколько людей когда-то знали, кто ты, и сколько из них сейчас мертвы? — продолжала давить Васэ. — Нет, — шепотом ответила Лизелль. — Правильно, — сказала Васэ. — Она лишила свою дочь доступа ко всему, потому что втайне боится того, что ты сделаешь, если узнаешь правду. Она даже собственной дочери не рассказала, зачем вообще ее родила. Почему она ее оставила. Кем был ее отец. — Это то, что тебе известно? — Лизелль наконец снова встретилась взглядом с другой азари. — Если бы я знала, — насмешливый выдох сорвался с губ Васэ, — то не смогла бы рассказать тебе об этом, не ожидая через пару дней пули между глаз. Лизелль понимающе кивнула. Ответ Васэ, в конце концов, ничем не отличался от тех, к которым она привыкла за годы своей жизни. Ни взятки, ни мольбы, ни дальнейшие расспросы никогда не давали каких-либо положительных результатов. Ария обучила всех фантастически хорошо. При этих мрачных мыслях Лизелль внезапно охватило чувство полной беспомощности. Это отвлекло ее, и она снова в расстройстве опустила взгляд на стол, разглядывая многочисленные потертости и дыры. Она не ожидала, что будет размышлять так напряженно, как в этот момент. Тяжелые воспоминания прокрались в ее сознание, как ночной кошмар, захватили его и привели к образованию слез на глазах. — Я спрашивала ее несколько раз, — рассеянно призналась Лизелль азари по другую сторону стола, ее голос непроизвольно задрожал. — Она не хочет об этом говорить. Я знаю, что она не скрывает тот факт, что я — ошибка, потому что это слишком очевидно. Я и без нее это знаю. Поэтому я решила, что есть какая-то другая причина. Например… может быть, с ним случилось что-то ужасное. С моим отцом, — она заколебалась, проглотив образовавшийся комок в горле. — Может быть, он уже мертв. Наверное, так оно и есть. Я имею в виду, что прошло уже больше пятидесяти лет, а большинство других видов живут не долго. И если бы моя мать была с другой азари, я сомневаюсь, что она была бы матерью… — Это потенциально ошибочное предположение, — прервала Васэ ее рассуждения, направив на деву несимпатичный указательный палец, привлекая ее внимание. — Прежде всего, что заставляет тебя так думать? — Ну, она бы… по собственному желанию обременила себя, — сказала Лизелль, поднимая руку, чтобы вытереть зарождающиеся слезы тыльной стороной запястья. — А я нежеланная. — Итак, вывод, который ты пытаешься сделать из своего нежеланного существования, заключается в том, что твоим отцом не могла быть азари? — спросила Васэ. — Малыш, если ты когда-нибудь захочешь выяснить еще что-то подобное, тебе нужно будет поработать над своими навыками дедукции. Лизелль бросила на нее крайне озадаченный взгляд. — Материнство — не бремя, — пояснила Васэ. — Это показатель статуса и доминирования. Видишь ли, одна из причин, по которой большинство азари перестали размножаться с нашей собственной расой, заключается не только в том, что эти потомки генетически ничем не примечательны и регрессивны, но и в том, что отцы-азари не получают от этого никакой выгоды. Отцы-азари могли бы сами стать матерями, если бы они размножались вне нашей расы. Они не получают никакой выгоды, потому что в нашей культуре дочери наследуют фамилии и богатство своих матерей. В некотором смысле, отцы-азари страдают от этого… микро-вымирания. Особенно это касается тех случаев, когда отец принадлежит к другой расе. — Значит, они предпочли бы, чтобы прервался род других видов, а не наш? — с отвращением предположила Лизелль. — Да, — согласно кивнула Васэ. — «Сделаем Галактику Тессийской». Эта риторика не привлекает к себе особого внимания. Но если ты правильно поймешь, то увидишь, что Ария, по сути, не позволила бы кому-то другому украсть у себя наследницу. Ошибка ты или нет, азари твой отец или нет, в любом случае ты принадлежишь ей, чтобы в конечном счете она смогла использовать тебя в своих интересах, как я уже говорила ранее. Ты не можешь этого отрицать. Все сходится. Хотя Лизелль внутренне содрогнулась и почувствовала укол враждебности при мысли о том, что она является неким произведенным товаром, у нее не было выбора, кроме как признать правдивость остальной части заявления лейтенанта. В этом был смысл. Это было непохоже на Арию — быть достаточно щедрой, чтобы подарить половину своей ДНК ребенку, который даже не будет носить ее фамилии, который вместо этого будет сильно зависеть от материнского воспитания и влияния кого-то другого. Да, это было очень непохоже на Арию — доверить кому-то заботу о собственном потомстве. Только ее потомстве. По крайней мере, единственном потомстве, о котором знала Лизелль. И тут на ум пришел любопытный вопрос. Васэ, как и многие другие, всегда существовала с метафорической рукой Арии, сдавливающей ее горло, но все же она рассказывала крамольные вещи дочери Королевы. Но почему? Зачем она давала Лизелль эту бескорыстную подачку, подвергая себя такому большому риску? — Зачем ты мне все это рассказываешь? — спросила она Васэ. Васэ замолчала, жесткость в ее чертах исчезла, оставив выражение ее лица полностью безэмоциональным. — Нелегко жить в постоянном подчинении Арии, — лейтенант дала свой ответ, после долгих раздумий, сдерживаемых ее легким опьянением. — Это непросто стерпеть. Но мы знаем, что не можем бросить ей вызов и долго жить на Омеге. Поэтому мы вооружаемся всем, чем можем, в свою защиту. Просто, чтобы выстоять против течения. Васэ вновь замолчала. Ее бесчувственные серые глаза были сосредоточены на Лизелль, а ее ум был полностью занят истинным ответом, тем, который она забыла дать деве: в королевстве, где воля Арии была всем, против нее велась вечная борьба теми, кто все еще цеплялся за независимость, вырванную из их сломанных пальцев. Победить в этой борьбе было почти невозможно. Против Арии не было никаких эффективных средств. Не за что было зацепиться, не на что было надавить. Таким образом, Лизелль была невероятным подарком. Она была кем-то очень близким сердцу Арии, молодой, податливой и растерянной. Завоевать преданность этой девы было просто необходимо. Васэ представила себе переполох, который разразится по всей Омеге, если личность Лизелль когда-нибудь постигнет трагедия славы. Она представила себе, как десятки отчаянных головорезов, выползающих из самых темных углов станции, словно насекомые, начнут преследовать одну и ту же цель. Они буквально вступят в войну друг с другом за Лизелль. Они схватят ее и поместят в пресловутый стеклянный шкаф, чтобы это увидела Ария. Как она отреагирует, если такое когда-нибудь случиться? Сдастся ли она? Неужели она скорее разорвет небеса, чем увидит свою дочь в заложниках, словно позолоченный приз? Васэ удобно откинулась на спинку стула, все еще очарованная своими размышлениями. — С того момента, как я впервые оказалась в сфере влияния Арии, я начала выступать против нее, — сказала лейтенант. — Она использует Затмение как пушечное мясо, когда ей это необходимо. Ее кредиты и угрозы проникают в карманы наших капитанов, подпитывая их желания и меняя приоритеты. Джона Седерис и капитаны дивизий не признают этого, но Ария неуклонно загоняет наши отряды на Омеге в гребаную могилу. Она втягивает нас пинками и криками в свои планы, и в конце концов всегда добивается своего за наш счет. И даже я не застрахована от этого. Она может повлиять на тебя, может проникнуть в твою голову и сердце и найти там твои самые сокровенные желания. Она изменит твое сознание так, что ты приползешь к ней и начнешь целовать ее ботинки. Я была втянута во множество ее случайных миссий и личных просьб. Мне и в голову не приходило, что меня используют как очередную простодушную дуру, пока не становилось слишком поздно. До тех пор, пока я, как и многие другие в моей организации, не попала в неловкую ловушку собственной наивности. Последнее, что я сделала для Арии, это присоединилась к тому крошечному взводу верных рабов, которые помогали тебе делать первые шаги в этом жалком мире. Когда все закончилось, я поклялась себе, что никогда больше не позволю ей манипулировать мной. Но вот ее дочь спустя пятьдесят лет приходит ко мне, со своей невинностью и неопытностью, которые сильно противоречат намерениям ее матери. Ты действительно ничем не отличаешься от остальных. Ария может и любит тебя, но как я уже говорила… она любит себя больше. Лизелль не ответила, а Васэ начала свирепо смотреть на нее. — Как ты думаешь, заслуживаешь ли ты знать то, что скрывает от тебя Ария? — спросила ее лейтенант. Вопрос несколько шокировал ее, и Лизелль обдумывала его несколько напряженных секунд. — Да, — честно ответила дева. — Если бы я решила… помочь тебе в этом деле, за определенную плату, конечно, ты бы согласилась? Лизелль нахмурилась, снова озадаченная странным вопросом. — Что ты имеешь в виду? — А что, если я скажу тебе, что знаю имя азари, которой известны еще несколько маленьких секретов Арии, включая имя твоего отца? Нужна ли тебе эта информация? Подозрения Лизелль оказались абсолютно правильными. Дева тотчас же погрузилась в свои собственные размышления; великий мир чудес, наполненный тенями ее неизвестного происхождения, ее отца — невидимой, отсутствующей фигуры и источника непостижимой тайны. Конечно, Лизелль было невероятно любопытно. Конечно, она хотела знать. Но это было явно против воли Арии. Таким образом, хотя само по себе это знание, безусловно, было заманчивым, она не могла представить себе, как рассердится ее мать из-за этой детали. И все же… в этой тайне было что-то еще. В ее запретной природе было что-то такое, что заставляло ее двигаться дальше. Она несла в своих генах секретное прошлое. Конфиденциальную серию событий, которая была выхвачена прямо из момента времени и запечатана в сознании ее матери, а затем скрыта в клетках ее дочери. Разве стремление узнать то, из чего состоит ее тело, было глупым? Какой человек был частично ответственен за ее существование, и чьи гены были вплетены в ее плоть и кости? — Это зависит от твоей цены, — дерзко объявила Лизелль, вздернув подбородок. Ухмылка появилась на лице Васэ при виде дерзости девы и ее готовности играть в предложенную игру. — Ты когда-нибудь была в пентхаусе Арии, в Загробной Жизни? — Я никогда там не была, — призналась Лизелль, — но… — Но? — Но, — запнулась дева, — у меня есть доступ. Но только на крайний случай. Она сказала мне, что если когда-нибудь наступит день, когда я не буду чувствовать себя в безопасности, или если мне нужно будет бежать куда-то, я могу пойти туда и спрятаться. Ухмылка задержалась на лице Васэ, отражая ее длительное веселье, пока она наблюдала за Лизелль пугающим взглядом, собирая воедино свой грязный план. Васэ протянула руку, открыла один из металлических ящиков письменного стола, достала красивую белоснежную бумагу, ручку и начала что-то царапать на ней. Лизелль вытянула шею, пытаясь разглядеть написанное, но Васэ хорошо скрывала рукой записку. Закончив, лейтенант быстро сложила бумажку, помахала ею перед носом Лизелль, бросила обратно в открытый ящик и захлопнула его. — Я написала имя и адрес этой азари, — сказала она Лизелль. — Все, что тебе нужно будет сделать, это отправиться к ней в гости и немного побеседовать. Но сначала ты должна убедить меня отдать тебе бумагу. Видишь ли, Лизелль, мне нужно кое-что от Арии. Думай об этом как о трофее. Скажем, безобидный и простой сувенир на память об этом моменте. В пентхаусе Арии ты найдешь несколько шкафов, заполненных всевозможными прекрасными напитками и великолепными винами, достойными самой Богини. Я хочу, чтобы ты принесла мне одно из них. Я хочу марочное вино Кайран 2042. — Ты хочешь, чтобы я украла у своей матери? — Лизелль фыркнула от такой нелепой просьбы. — Ты что, спятила? — Нет, я просто немного жадная. — Ты действительно думаешь, что я сделаю что-то подобное? — недоверчиво спросила Лизелль. — Ну, именно это мы сейчас и узнаем. Дева замолчала, пораженная самоуверенностью Васэ и ее странным заблуждением о том, что Лизелль действительно приняла ее предложение. — Даже если бы я захотела, — сказала дева, — неужели ты действительно думаешь, что все охранники в Загробной Жизни просто позволят мне войти и ограбить самую могущественную личность на Омеге? — А ты постарайся не попадаться. — А что, если я попадусь? Они задержат меня и приведут к моей матери. — Ну и что, черт возьми, Ария с тобой сделает? — Васэ вдруг нетерпеливо повысила голос. — Даст тебе затрещину? Скажет тебе, чтобы ты встала в угол на часок? Она ни хрена тебе не сделает, и ты это знаешь. — Да, или она могла бы выгнать меня из моего отряда, — добавила Лизелль с сожалением. — Я уже один раз перешла ей дорогу. И я не собираюсь снова испытывать ее терпение. Васэ коротко кивнула, ее глаза раздраженно забегали по сторонам. — Ну хорошо. Вот что я тебе скажу: когда ты поймешь, что Ария никогда тебе ничего не расскажет, когда ты поймешь, что я, вероятно, твой единственный шанс узнать что-нибудь о тебе и твоих родителях… Ты принесешь мне это вино, принесешь его сюда, и я выполню свою часть сделки. Все честно, Лизелль. Я никуда не сбегу. Я застряла в этом болоте крови и мусора, и буду тонуть в нем еще много лет. Но у меня плохие новости, — она резко ударила носком ботинка по металлическому ящику сбоку, произведя громкий и звенящий удар. Лизелль вздрогнула от грохота. — Моя в настоящее время анонимная приятельница живет в районе Тухи, и последнее, что я слышала о нем, что число погибших там растет быстрее, чем процентные ставки ростовщика волуса. В зависимости от того, на чьей стороне сражается эта азари, она может быть жива, а может быть уже умрет сегодня днем, или сегодня вечером, или завтра… Лизелль не могла сформулировать ответ. Она сидела, чувствуя, как на ее плечи безжалостно наваливается тяжесть внезапной дилеммы, и не могла вымолвить ни слова. Она не хотела отвечать. Она вообще не хотела ничего решать. — Часы тикают, малыш, — сказала Васэ. — На твоем месте я бы быстро приняла правильное решение. Последнее замечание заставило Лизелль осторожно подняться со стула. Она посмотрела на Васэ, этого грозного зверя Затмения, смотревшую на нее со смутно диким выражением лица. Лизелль считала, что это смесь враждебности и страха. И если это был не страх, то страстное честолюбие, запятнанное отчетливым и решительным отказом наблюдать, как ее желания отвергаются. Именно в этот момент Лизелль по-настоящему убедилась, что у Васэ не все в порядке с головой. Что-то мерзкое пустило корни в ее черепе, что-то жгучее и отчаянное, и оно не собиралось покидать ее в ближайшее время. — Это будет нашим маленьким секретом, — продолжала убеждать ее Васэ, наклонив голову на несколько градусов. Оранжевый ореол света Омеги за ее спиной омывал ее лицо и верхнюю часть тела. Лизелль начала пятиться назад, скрываясь в тени кабинета. Когда край темноты сомкнулся над последней частью ее тела, Васэ заговорила снова, сменив свой прежний дружелюбный тон на враждебный. — Она никогда тебе ничего не расскажет! — рявкнула она, потеряв Лизелль из виду. — Ты просто еще одна из ее пешек! Мы знаем о твоей матери такие вещи, от которых тебе захочется умереть! Лизелль отступила, протянула руку за спину, наугад нащупывая замок, и удалилась из кабинета. Уже в лифте она заметила, что ее трясет. У нее возникло ощущение, что Васэ на самом деле вовсе не жаждала обладать вином так сильно, как она намеренно на это намекала. Бутылка сама по себе не была трофеем. Она представляла бы собой нечто гораздо более грандиозное, если бы была доставлена лейтенанту в целости и сохранности, ибо это было бы знаком готовности Лизелль вести дела с теми, кто строит подобные темные планы за спиной ее матери.

***

Советник Тевос и матриарх Медора прервали свой личный разговор, намереваясь возобновить его в скором времени, чтобы уточнить бесчисленные аспекты своих планов, как только Тевос сделает несколько важных звонков. Когда она вернулась к своим родственницам, чтобы вежливо сообщить им о необходимости своего дальнейшего отсутствия, Элени обратилась к ней со срочными новостями, на которые Тевос печально ответила деве, что она об этом осведомлена и уже принимает меры по решению проблемы, прежде чем та перерастет в катастрофу. После этого Советник плавно завладела вниманием Фаралы, шепотом спросив ее, есть ли в поместье коммуникационная консоль, с помощью которой она могла бы сделать несколько важных звонков. Фарала некоторое время обдумывала просьбу, прикидывая, что Советнику понадобятся самые надежные линии связи, и заверила кузину, что в поместье действительно есть все необходимое. Она тоже извинилась и покинула их компанию, прежде чем повела Тевос и ее охранников обратно через роскошные залы, пока не оказалась в боковой комнате, отделенной от более оживленных холлов поместья. Не задавая лишних вопросов, Фарала предоставила Тевос доступ и удалилась обратно к гостям. Тевос вошла в помещение и обнаружила, что оно гораздо более уютное, чем комнаты связи в Посольствах и Башне Цитадели, в то время как привычные рабочие комнаты часто были оформлены в строгих металлических серых тонах и бледных оттенках величественного, но тусклого бежевого, Н’Яри снабдили свое помещение удобной мебелью, растениями и коврами на полу. Возможно, подумала Тевос, эти предметы были добавлены в интерьер для того, чтобы обеспечить высокую частоту и длительность таких звонков, благодаря расслабляющей окружающей обстановке. Ария будет первой, кому Тевос сообщит последние новости. Ее выбор был результатом некоторых тщательных логических рассуждений, основанных на том факте, что любые планы, которые она будет разрабатывать с другими Советниками, должны вращаться вокруг того, что она решит с Арией. В сознании Советника скрывалась и вторая причина: она искренне хотела наброситься на Арию с бесчисленными вопросами и упреками за то, что та не посоветовавшись поступила так безрассудно с агентами Верховного командования. В течение всего периода ожидания ответа на звонок, Тевос смутно осознавала, что перспектива разговора с Арией больше не беспокоила ее. Это была действительно странная перемена, и она подозревала, что та была связана с аспектом завершения их последней встречи. — Завершение или ощущение неизбежного? — мрачно подумала Тевос. — Возможно, меня утешает то, что в моем сознании теперь есть цель, какой бы тревожной она ни была. По крайней мере, теперь у меня есть направление. Я определилась, и… похоже, Ария тоже. Наконец из консоли материализовалось голограмма, принявшая знакомое очертание азари в незнакомой одежде. Возмущенная Ария Т’Лоак стояла, скрестив на груди руки, выглядывающие из-под тонких широких темных рукавов, украшенных извилистыми абстрактными узорами. Великолепный шелковый халат был накинут на ее плечи, а спереди, вокруг талии, был обвязан пояс. Пока Тевос разглядывала ее, сделав вывод о том, что Ария спала именно в этом халате, сама Т’Лоак была занята изучением изысканного вечернего гардероба Советника. — Что ж, — с горечью сказала Ария, демонстрируя свое презрение к тому, что ее разбудили, — я боюсь, что ты поставила меня в невыгодное положение, Советник. Тевос улыбнулась бы, если бы ее звонок не был таким важным. — Поверь мне, Ария, ты прервала мою ночь так же, как я прервала твою, — сказала Советник. — Интересно, — Ария слегка поджала губы в насмешливой интриге. — Это не тот адрес, с которого ты обычно звонишь. Ты звонишь из Тессии. — Какая наблюдательность, — ответила Тевос на недовольство Арии. — Я на семейной встрече, отрываюсь от своих родственниц, которых я не видела несколько столетий, только чтобы поговорить с тобой. — Ладно, Советник, — криминальный авторитет удивленно вздернула подбородок на несколько градусов. — Ты завладела моим вниманием. Давай решим все вопросы по быстрому. — Хорошо, — согласилась Тевос. — Во-первых, наши «друзья» не несут ответственности за покушение. Глаза Арии загорелись неподдельным интересом. — И несмотря на все твои недавние попытки сделать их своими врагами, они еще не решили предпринимать против тебя каких-либо кардинальных мер. Пока нет. Но могут в будущем, как сказала мне одна из матриархов, потому что они увидели своих прибывших домой искалеченных, избитых и покрытых синяками агентов, — Тевос сделала паузу и увидела, как скрещенные на груди руки Арии начали слегка напрягаться. — Почему ты не сказала мне, что поймала их? Неужели ты не доверяешь мне, даже после всего, над чем мы работали? — Я доверяю тебе, безусловно, — подтвердила Ария. — Я просто подумала, что ты попытаешься остановить меня. — Да, ты оказалась права, предположив это, — коротко сообщила ей Тевос. — Тем больше причин тебе об этом не сообщать, — ответила Ария. — Послушай, Советник, твои друзья-заговорщики уже перешли черту. Я имела полное право убрать их агентов из своего синдиката, и я имела полное право ломать им пальцы до тех пор, пока они не скажут мне, что им было приказано. — Да, и тем самым их работодали все больше приближаются к тому, чтобы отдать приказ о твоем свержении, — ответила Советник. Лицо Арии стало навязчиво расслабленным. — Ты говоришь так, как будто они действительно это планируют. Тевос моргнула, безмолвно убеждаясь, что она не ошиблась в выборе слов, которые были специально разработаны для анализа всегда наблюдательной Арией. — Если они хоть раз выстрелят по моим войскам, я устрою им гребаную войну, — злобно прошипела криминальный авторитет и сжала челюсть в гневе. — Именно этого я и боюсь больше всего, — с беспокойством призналась Тевос. — Ты не только разозлила наших друзей за последние три дня, но и вручила своему врагу мощное оружие. Моего Спектра, Ария. Ты не нашла ее вовремя. — Какая наблюдательность, — съязвила Ария. Тевос рассматривала ее, наблюдая, как пиксели света перестраиваются, отражая мельчайшие изменения в выражении лица Арии. Криминальный авторитет в ответ смотрела на нее, но, казалось, ее мысли были где-то далеко, возможно она обдумывала какую-то важную информацию. При виде этого Тевос сразу же поразило подозрение, что Ария знала намного больше о ситуации, чем сказала, но Советник не могла решить, радоваться этому факту или нет. Даже с остатками сна, нависшими на лице Арии, наделяющими ее обычно бесстрастные черты покорностью, замеченную по векам, находящимся на почти незаметном расстоянии ниже, чем обычно, по полным губам, которые хмурились в некотором недовольстве, и по роскошному халату, накинутому на изгибы ее ранее спящего тела, Т’Лоак все еще, очевидно, скрывала в своей голове безжалостные планы завоевательницы. Мириады мыслей беспрерывно крутились в ее голове; неотразимые замыслы войны, сотканные с безупречной замысловатостью, анализы добытых лавин данных и ожидание событий, предположительно ограниченных недоступными сферами, терпеливо пребывающими во враждебном будущем. Это было бы очень впечатляющее зрелище, если бы у Тевос было свободное время на эти фантазии, но и ее и Арии мысли были заняты гораздо более важными вопросами. Тевос обнаружила, что от Арии всегда исходит удивительная энергия. Она одновременно соперница и союзник, известный враг и в то же время азари, чьи губы необъяснимо тянулись к ее собственным и касались их, обжигая ее нервы при каждом прикосновении и оставляя за собой невидимые шрамы. — Как ты думаешь, что нам со всем этим делать? — спросила Ария, вырывая Тевос из размышлений. — В конце концов, возможно, нам снова потребуется обмен некоторой информацией. По ее тону Тевос поняла, что Ария точно знала, каким будет окончательный ответ.