THORN LILY (Gashiyeon)

– Так как вы поженились? Она медлила. Неожиданный вопрос явно ее смутил. Она не хочет раскрывать свое тайное прошлое? Женщины – лисы. Дарят притворные улыбки в намерении сблизиться. Она пыталась держать лицо, но под тяжестью моего взгляда, наконец, сдалась. – Нас… сосватали. – Ах… то есть вы женились не по любви? Я даже не удивился этим словам. – Родители так с этим спешили, у нас просто-напросто не было времени. – Ясненько. Я хотел разузнать о любовной жизни Чон Юнхо, которому уже далеко за двадцать, а это оказалось не чем иным, как браком по расчету. Больше не о чем было спрашивать. Бесполезно выяснять, почему она колебалась. И в то же время уголки губ приподнялись. Одно я знал точно. Секс был всего лишь животной потребностью, только и всего. Пожалуй, взрослые весьма раздражают. Не могу поверить, что он так быстро завел ребенка. Или же он пытался забыть меня? Что ж… неплохо. В каком же отчаянии он был. Женщины Чон Юнхо. У него были женщины, потому что он не был стопроцентным геем. Он уделял внимание женщинам, которые ему нравились, при условии, что он ставит меня превыше всех. Это всё, что ему разрешалось. Это всё, что испытывало мою ревность. Я хотел быть всем в его истории любви, и даже его сердце желало, чтобы я был единственным. У меня не было вопросов к женщинам Чон Юнхо. Потому что в то же самое время я был рядом с ним. Чон Юнхо, считавший мои ребяческие вмешательства приятным неудобством, делил с ними свою личную жизнь. Но она другая. Меня не было рядом, когда они были вдвоем. Чон Юнхо стоял в смокинге с кем-то, кроме меня, выплескивал сперму в кого-то, кроме меня. Только это уже большая уступка. Это самая большая уступка для меня. Больше нельзя. Даже если это жена Чон Юнхо, даже если она носит его ребенка, я не могу позволить большее. Даже если это моя карма, не выйдет больше испытывать меня. – Я слышала, что у Юнхо была первая любовь… Я поперхнулся глотком воды. Я кашлял, пока мое лицо не покраснело. И только после того, как утер слезы, наконец утих. Ее глаза в разгар моего приступа буквально вопрошали: «Джеджун-щи, ты ведь знаешь про это, да?» Я послал еще один глоток воды по моему горящему горлу. Ложь будет наказана. Что ж, думаю, сокрытие правды – это не совсем ложь. – Красивая.* Кожа белоснежная, волосы черные, губы красные… учились вместе в школе. – А… Это было в старшей школе? – Ага. На первом году обучения. Кстати, призналась его старшему брату… Юнхо видел это. – Брату?.. Она распахнула свои глаза: «Да ладно?» – мои губы сомкнулись. – Сохи-щи, ты его ни разу не видела. Чон Ынхо. Ынхо-хён… Каждый раз, когда всплывает его имя, мое онемевшее сердце неизменно бросается в жар. Единственные три слога, на которые так реагирует мое сердце, не считая «Чон Юнхо». Чон Ынхо. Она ведь никогда не видела его. Он был искренним и элегантным подобно ровному и изящному вечнозеленому дереву. Если подумать, он очень напоминает нынешнего Юнхо. Разве он не хотел быть похожим на своего хёна, который мне нравился? Он был так недоволен, что я не смог забыть Чон Ынхо даже после смерти, что пошел по пути старшего брата. Он даже перестал влезать в драки так же часто, как ел, и на третьем году обучения заполучил пост президента школы, который ранее принадлежал Чон Ынхо. Я совершил ошибку, вспомнив об Ынхо-хёне, хоть я и зарекался об этом. Я сжал зубы и спрятал нос в книгу. Я сидел на стуле, вжавшись в спинку, мое тело полностью пылало. То, что он стал лучшим в школе, было удивительным для всех. Масштабы его ревности стали катализатором, который впоследствии сделал его сильнее. В отличие от меня, ставшего ядом… – Поначалу ей нравился Ынхо-хён. Но встречи с Юнхо постепенно заставили её передумать… Юнхо изменился благодаря ей. Он ставил на уши всю школу… Не было ни дня, чтобы у него не было разбито лицо. Однажды я перевязывал ему руку и вытаскивал стеклянный осколок от бутылки, застрявший в ней… Ох… Мой рассказ, приукрашенный деталями, немного ее развеселил. Интерес по отношению к первой любви Юнхо и ревность, похоже, ненадолго отошли на второй план. Из-за этого увлеченного выражения на лице полностью пропало желание делиться с ней историями о Чон Юнхо, которые знал только я. То, что она рассказывала мне ранее, заставило меня чувствовать опустошенность, и я хотел, чтобы она тоже это ощутила. Мне было настолько мерзко, что хотелось плюнуть в ее прекрасное лицо. Ее очаровательная мордашка настолько выводит меня из себя. – Они подходили друг другу как нельзя лучше. Настолько, что бессмысленно было бы даже показывать пальцем. Даже если и указать пальцем, она, кажется, наивно видит только противоположное. Она ведь даже не может представить, что первой любовью Чон Юнхо был мужчина. К тому же Ким Джеджун, который сейчас как ни в чем не бывало рассказывает эту историю… Она бы не подумала об этом даже во сне. – Чон Юнхо… Он ведь неплохой мужчина, да? Мой мужчина такой. Имей это в виду, Сохи-щи. Мой мужчина, в которого ты влюблена, очень красивый. Он так хорош, что, однажды его заполучив, уже не захочешь потерять – меня постоянно это изводило. Куда бы ни упал этот горячий взгляд, я должен был быть там, и где бы ни вырвалось это страстное дыхание, я всегда должен был быть там. Это мучительно для меня, я должен быть единственным. Это должен быть я. Я не хотел даже представлять другое. – Да. У тебя прекрасный муж, мне нельзя расслабиться ни на секунду. – Это сарказм? На мгновение я встревожился, потому что подумал, что она обличила мои истинные мысли. Но она замахала руками с серьезным лицом. Из-за такой сильной реакции я мысленно отмотал время назад и вызвал в памяти ее интонацию. Вот оно. Ее тон никогда не был саркастичным. Я единственный, кто думал таким образом. Она рефлекторно выпалила это, с гордостью ругая первую любовь супруга со своего надежного и значимого места его жены. В такие моменты выясняются вещи вроде этой – мы никогда не будем наравне. Я – его любовь, но она – жена. На первый взгляд я в невыгодном положении. Но всё в руках Чон Юнхо. Юнхо бы не выбрал ее. Ммм… Я пообещал усердно поработать сегодня ночью между его ног. – Какое облегчение, что есть ты, Джеджун-щи… На этих словах я наклонил голову вбок, не сразу поняв, о чем она. Она рассмеялась. Ее бессмысленный смех портил мне настроение. У нее во рту начала скапливаться слюна, но она этого не замечала. Не люблю ходить вокруг да около. Думать об этом утомительно и надоело. Ты можешь сказать нормально? Достала… Она снова открыла рот и пузырек слюны сорвался с ее губ. Он попал мне прямо в горло, и от неожиданности я сглотнул. Мне стало противно, потому что ее слюна хуже на вкус, чем у Юнхо. И ему приходится терпеть это… Надо бы узнать, из-за чего слюна становится слаще. – Что есть кто-то, кто будет на моей стороне… Не хотелось даже думать об этом, но в ее голосе я уловил отблески тех времен, которые она пережила. Будто случайно и стремительно быстро промелькнула панорама событий по порядку. Ну, конечно! Юнхо не умеет быть ласковым. Более того, выросший в строгой семье, он не может быть ни чутким, ни нежным. Он совсем не тот мужчина, кто будет заботиться о такой красивой девушке, как ты. Как я и думал тогда, он может быть хорошим отцом, но хорошим мужем – нет. Хоть она и влюбилась в Юнхо, она одинока в браке с ним. Выросшая в обеспеченной и благополучной семье, она, должно быть, ожидала, что и замужество окажется таким. Показательно образцовая семья, богатство, во всех смыслах хороший муж. Но почему-то жизнь кажется пустой. Когда Юнхо уходит на работу, ты чувствуешь себя одинокой в этом большом доме, и начинает разрастаться депрессия. Из-за этого красивая тень ее запутается как разорванная сеть. Я удивлен, что у них были такие проблемы. И еще удивлен, что она открыла мне свое сердце. Ничтожная. Презренная. Кстати, Сохи-щи… ты знаешь, с кем ты сейчас беседуешь? Кого ты смеешь пытаться склонить на свою сторону? Ты… правда жалкая. Жаль, что я не смогу помочь тебе. – Я поговорю с ним вечером… Если будет время. В пылу под твоим мужем это сведет меня с ума еще больше. Черные волосы красят меня, он оставит поцелуй на каждой темной прядке. Я буду усердно работать ртом между его ног со слезами на прекрасном лице. В любом случае, я побеседую с ним… Окей? Ах… Я слишком милосерден.

***

Возникла проблема. Наш с Сохи разговор проходил в дружеской обстановке до момента, пока за столом не появился Чон Юнхо, нагнав атмосферу холода. Я хотел спросить, что там произошло, но Сохи меня опередила. Он не ответил. Он ведет себя так с минуты, как я вошел в дверь. Он посмотрел мне в лицо и сразу нахмурился, развязывая галстук. С этого момента нужно быть внимательным и осторожным. Было тяжело глотать. Решив во что бы то ни стало остаться на месте, я ради забавы снова и снова поднимал ложкой по одной рисинке за раз. Я не мог есть нормально. Поняв, что я не буду есть, Сохи лишь улыбнулась. Довольно сложно поднимать зернышки риса дрожащей из-за недоедания рукой. Палочки несколько раз разъезжались, пока совсем не падали под стол. Каждый такой раз я оглядывался на Юнхо. Мне следовало перестать, видя, что его лицо становилось всё холоднее и холоднее. Но аппетита у меня так и не появлялось. На третий раз, когда он услышал звук удара палочек об пол, он отодвинул свой стул и встал. – Если ты продолжишь действовать на нервы, то лучше ешь на полу. Чон Юнхо отчитал меня, когда я встал на колени, чтобы достать укатившиеся под стол палочки. Раздался отчетливый звук столкновения фарфоровой чашки и мраморного пола. Чаша с рисом не просто упала, а прокрутилась несколько раз и оказалась у меня под подбородком. Я безучастно пялился на нее под звуки шагов спешившей ко мне Сохи, и только тогда, как будто наконец придя в себя, я, скривив лицо, посмотрел на него. – Тебе идет… Ты как собака. – Дорогой! Его и ее слова переплелись и обидели меня. Мне хотелось собрать и выплюнуть в красивое лицо Юнхо слюну, в которой была и некоторая доля Сохи. Лежавший, по его словам, как собака, я поднялся, держа миску риса. Чаша еще раз задребезжала, когда я поставил ее на стол. Я взял палочки в свою правую руку и сдавил их. Хотя в сжатом кулаке не было силы, я держал их достаточно крепко, чтобы не выпали. Я стиснул зубы. И затем указал острым концом палочек в высоко поднятой руке на него. – Джеджун-щи!!! Я знал, что он остановит это. Несмотря на ее крик, мое запястье было прочно зажато в его хватке. Не стоит даже говорить о попытках выкрутить руку. Потому что, на самом деле, я метил как раз в это красивое лицо. Рука в его хватке начала дрожать. Это остатки злости. Но вскоре его силы превосходят, и палочки выпадают из рук. И как только возник звук соприкосновения с полом, Сохи быстро подобрала их. Я смотрел на него. Я осматривал его прищуренными глазами. Зачем обращаться со мной как с собакой? Прямо перед ней? Я искал ответ в его глазах. Но там так много вопросов. В них скорее опасение, чем злость. Хоть мне и хотелось узнать причину, пришлось покинуть комнату. Ужин закончился, придется прояснить ситуацию в месте, где мы будем только вдвоем. Я выдернул руку, сытый по горло его недоступным для понимания выражением лица. Всё еще поглядывая на него, потер запястье, которое он держал. Уже обозначился красный след. По его милости я не смог поесть. Юнхо зашел в кабинет. Он не собирался сегодня спать на втором этаже? Я некоторое время смотрел на закрытую дверь, а потом обернулся. Сохи всё еще пребывала в шоке. Я улыбнулся ей. Она беременна. Ей надо быть в покое. Так что я старался держать себя в руках. Я помогал горничной мыть посуду. Сохи потерянно сидела на стуле, двигая руками на коленях, не находя им места. Шокировало ли ее то, что он бросил миску с рисом перед моим носом? Или то, что я нацелился палочками для еды меж его бровей? Не понимаю, в чем дело. Домыв посуду, я сжал ее казавшиеся напряженными плечи. Сохи посмотрела на меня. На мгновение она показалась слабой женщиной, внезапно мне захотелось обнять ее. У меня часто возникают мысли, которые даже я не могу понять. Сохи не знает как вести себя, когда Юнхо войдет в их спальню. Мне жаль, что ей придется столкнуться с ним на взводе. Она, похоже, тоже переживала об этом. На лице написано, что она думает о том, как поступить. Я не утешал ее. Я не жилетка. Я буду между ней и ним, отчаянно разделяя их. Надеюсь, она не пострадает. Сейчас или в будущем. Я поднялся на второй этаж. Буду ли я сегодня спать один? В душе надо всё тщательно обдумать. Причину его злости. И я должен спланировать свою месть за то, что он превратил меня в собаку перед ней. Я схватил ручку двери и повернул ее. И в этот момент я почувствовал, как волосы на затылке схватили так сильно, что в глазах потемнело. Послышался щелчок замка. – Ааа!!! В мои губы впились поцелуем. Я испугался так, как будто не в губы, а в сердце. Меня вжали в стену, заткнув рот, не оставляя ни шанса вдохнуть. Залитый слюной язык двигался у меня во рту. Снова и снова терзали губы. Бежать бессмысленно – его руки запутались в моих волосах. По мере ослабления моего сопротивления его грубость постепенно стихала. Морщинка между нахмуренными бровями окончательно разгладилась. И, открыв глаза, я оценил ситуацию. В глазах образ Чон Юнхо, в безумстве увлеченного поцелуями. Когда он выдыхает через нос и сжимает губы, его нижняя часть тела отзывается. У меня грозится вырваться смешок. Но я проглатываю его. Это был план по нарушению психики Сохи? Чон Юнхо, твоя дерзость теперь не уступает моей. Тебе не обязательно быть таким милым… Тогда люби меня. Я вообще-то не против быть собакой на коленях перед ним. Придется отругать свою руку, метившуюся в его лоб. Я поднял правую ногу и обвил ею талию Юнхо. Он согласно обхватил рукой бедро за внешнюю сторону, и, не останавливаясь, провел ею по ляжке, поглаживая. Поцелуи становились нежнее. Невыносимо взволнованный, тщательно вылизывая места, которые кусал, целовал лицо тут и там. И толкнул мое тело к стене. Выдыхает шепот, сдувает волосы у кромки совершенно оцепеневшего уха. – В день, когда ты зашел в этот дом… Если бы в этот день у тебя были черные волосы… – Ты бы не был таким бессердечным… Да, Чон Юнхо?.. Я боялся, что его сердце после проведенных лет в браке сможет выдержать мою запредельную красоту. Хотелось бы вернуть себе прошлого Юнхо. Хотелось бы возвратить его горячее как огонь сердце. Хотелось бы, чтобы он всем телом кричал, что ничего не изменилось. – Ха… Что ты хочешь, Джеджун-а?.. Грубо или нежно?.. – Оппа… Делай, как хочешь… Столкнувшиеся сердца забились бешено. Он задрал мою рубашку, я дернул пряжку ремня на себя. Когда мы устроились на кровати, мы могли обнимать обнаженные тела друг друга. Его губы обхватили мои соски. Его правая рука, просунутая под мою изогнутую как тетива лука спину, сковала движения. Я не мог разогнуть поясницу. Прижав всё мое тело, он в шутку губами пощипывал мои волосы. Два пениса терлись от его движений. Великолепный. Я невероятно счастлив, что у меня есть член, и одновременно с этим я могу получать удовольствие под ним как женщина. Я вспомнил о ней. Устав в панике топтаться перед кабинетом, она вернется в спальню, чтобы погрузиться в тревожный сон. Она даже не может представить, что Чон Юнхо придет сюда заниматься сексом со мной. Мне жаль ее. – Ты часто… ммм… с Сохи-щи? Его губы были заняты покусыванием мочки уха. Не поддаваясь возбуждению, я уперся в плечи и обхватил его запястье. – Она единственная женщина… ах… в этом большом доме… хаа… Каким бы я ни был… Сохи-щи очень… ах… Юнхо-я… Слушая мои слова, он, нависнув сверху, перевернул меня и толкнул палец меж моих ягодиц. От неожиданного вторжения мои ноги сомкнулись с громким шлепком. Юнхо расположил свое тело в небольшом промежутке между ними. Когда он выцеловывал линию позвоночника, мое тело словно распускалось лепестками цветов. Кончик его твердого члена уткнулся в мой подобный цветку анус. Но он не спешил вводить его. Видимо, Юнхо всё же решил утопить меня в нежности. – Выходит… тебе очень одиноко… – …Выходит, да. От вялых толчков я невольно распахнул прикрытые глаза. Он сердится? Его голос напряжен. Сразу же я почувствовал пустоту. Я очень разгорячен, но, как только я отстраненно обернулся, увидел незаинтересованность на его лице. – Ты сейчас в настроении обсуждать нашу ситуацию с Сохи? Я выгибаю брови и надуваю щеки, не желая выслушивать внезапные упреки в свой адрес. Так что я быстро поднялся и сел перед ним. Между тем, меня смутила моя эрекция, поэтому я взял подушку и прикрылся. На члене Чон Юнхо выступают вены. Но, несмотря на это, когда он такой, я правда не думаю ни о чем, кроме его гнева. – Даже если бы мы с Сохи не были вместе… Будет ругать меня за вмешательство в семейные проблемы? Если так, то я буду до слез расстроен. – Мне нужен кто-то в постели. Юнхо сел на край кровати спиной ко мне и зажал губами сигарету. Я надулся как маленький и еле сдерживался, чтобы не повиснуть на его шее прямо сейчас. Я придвинулся ближе к его трапециевидной мышце, высунул язычок и слегка лизнул. Он бросил назад невпечатленный взгляд. И вернулся обратно к сигарете. Я прижал губы плотнее и втянул плоть. Почти сразу появился засос. Еще раз поцеловав для закрепления результата, я прошептал над его плечом: – Прости… – … – Вместо нее… бери меня… Я забрал сигарету из его пальцев. Сделал одну затяжку – Юнхо искоса посмотрел на меня пугающими глазами. Я фыркнул и опустил руку. Заметив мой хитрый взгляд, он перевел взор на сигарету. Мои нежные пальцы были возле его члена. Тлеющий кончик опасно приближался к головке. Мило, лицо Юнхо напряглось от угрожающе близкого огонька. Очень смешно, но иметь такой опыт было бы тяжким оскорблением для него. Но это также и клеймо, поставленное моими руками. Своего рода наказание. Цена моих слез. Так следы ожогов, которые он с готовностью принял, расцвели под его членом. В эту же секунду его рука выхватила окурок. Большим и указательным пальцами Юнхо с легкостью потушил огонек. Окурок полетел куда-то. Моя шкодливая рука попала в его хватку. Я вздрогнул, как напуганный котенок, когда увидел, что он схватил меня. Я ни о чем не жалел, даже еле держась на краю кровати. – Что-то не так? Он хотел справедливой расплаты. Я с улыбкой слез с кровати, усевшись между его ног. Затем, уткнувшись головой в правое колено, потерся об него. И с максимально несчастным, но всё еще красивым лицом сказал: – Мгм… Накажи меня, пожалуйста. Юнхо протянул руку и погладил меня по волосам. Я всем телом мог чувствовать, что он меня обожает. – Если ты закричишь… – Мгм… – То умрешь… – … Вместо слов я кивнул головой, и он наклонился оставить поцелуй на моих черных волосах. – Хорошо… Мой Джеджун-и… Угу, звучит неплохо. Я хороший.