THORN LILY (Gashiyeon)

Нам конец, если мы будем слишком сильно шуметь, поэтому мне пришлось сопротивляться экстазу и желанию стонать. Это было мучительно! Я прикусил губы и прикрыл рот руками, наблюдая, как Юнхо с энтузиазмом входил в мое тело и выходил из него. Иногда он шептал мне что-то вроде «кожа белая, как снег», «такие красные губы», «красивые черные волосы», что я был «любимой куколкой», что я всегда буду его «красавчиком из восьмого класса», как он называл меня в старшей школе.   Слезы текли по моим вискам и волосам. Я был в агонии, так как мне приходилось сопротивляться, чтобы не издавать звуков, в то время как мое тело выдерживало волны страсти. Я не мог перестать дрожать, когда достиг кульминации. После этого Юнхо протянул руку и помог мне вытереть сперму с живота.   Наслаждение медленно угасало в моем паху, и мне стало немного больно…   – Повернись, дай мне взглянуть.   У меня не осталось сил даже на то, чтобы пошевелиться, и всё, что я мог сделать, это повернуть голову, которая лежала на его руке, чтобы посмотреть на него. Он притянул меня к себе и уткнулся лицом в мою грудь. Мне было хорошо. Люди, которые обнимаются после секса – это те, кто нашел свое счастье, или так говорят. Я чувствовал, как мое сердце билось рядом с его сердцем, и я вдруг начал плакать…   – То, что ты только что сказал… почему ты не мог быть немного более деликатным? Она…   Ему, наверное, было неприятно видеть, как я плачу. Но я ничего не мог с собой поделать, у меня так болело сердце. Он знал, почему я плачу, да? Почему я всегда плачу? Разве я не мог просто сказать ему всё как есть? Может, мои слезы –это признак моей вины? Но мы действительно любили друг друга.   – Тебе больно?   – …как будто меня изнасиловали.   – Понятно… Тебе не нравится это чувство?   – Мне нравится…   Юнхо помог мне расчесать волосы, и атмосфера стала намного спокойнее. Но из-за моего эмоционального всплеска голова всё еще немного кружилась. Он ненавидел, когда я задаю вопросы насчет всего, что он делает, так что, наверное, я был неправ? Как и в тот раз, когда он наказал меня; я просто хотел сказать ему, что я чувствую, но мои слезы не имели к нему никакого отношения. Совсем не имели к нему отношения…   В конце концов, рыдание прекратилось, и я успокоился, безвольно опираясь на его руку. Он внезапно наклонился и раздвинул мои ягодицы, осматривая меня, как врач. Он беспокоился, что я мог подцепить какую-нибудь болезнь?   Когда мы были на втором курсе университета, Юнхо наконец получил согласие своей матери, и мы начали жить вместе. На самом деле, именно я настаивал на том, чтобы мы жили в одной квартире, и после долгих сложностей мы наконец нашли собственное жилье. Сначала мы были поглощены первоначальной радости независимости, занимаясь любовью, как будто не было ни дня, ни ночи. Но,в конце концов, внутренняя стенка моей прямой кишки была повреждена, и она горела как будто в огне каждый раз, когда мы занимались сексом. В итоге, у нас не осталось выбора, кроме как отправить меня в больницу, но, по крайней мере, я не заразился никакими ЗППП. Это было так неловко, и Юнхо продолжал винить себя, избегая меня даже в больнице. Через месяц после моего выздоровления мы вернулись к нормальной жизни.   – Там красиво?   – Да… даже цвет.   – Какого цвета?   Он играл с моим отверстием пальцами. Даже с возрастом оно всё еще было таким же узким, как и раньше. Лицо Юнхо было очень близко.   – Немного бледнее, чем цвет твоего языка, когда открываешь рот…   Он высунул язык и дразняще лизнул дырочку, а затем начал щекотать меня вокруг талии.   – Но… у рта нет кожных складок…   Мы посмотрели друг другу в губы и, естественно, начали целоваться. Что хорошо в поцелуях Юнхо так это то, что я чувствовал, как будто мои уста всасывались в его, так что, даже если мы просто целовались, я ощущал, как внутри меня нарастает желание.   – Ты… каждая часть тебя вкусная.   Угх…   То, как он смотрел на меня, опьяняло. Такой опасный взгляд! Мне нужно было быть осторожным с Юнхо, когда он глядел на меня так. Я был бессилен перед ним, когда он говорил, что я красивый.   – Юнхо – идиот! Пользуется мной, когда я теряю бдительность…   – Ничего не могу с собой поделать… Я просто хочу. Это ты виноват, что выглядишь так соблазнительно.   Юнхо вдруг начал хныкать и говорить мне такие детские вещи, хотя его лицо было таким же взрослым, как и всегда. Мне хотелось, чтобы каждая моя клеточка открылась и проглотила это красивое лицо. Настала моя очередь одарить его опасным взглядом.   – Итак…   Его дыхание, кожа, запах, слюна. Если я съем всё это, станет ли он частью моей плоти и крови?   Одна мысль об этом приводила меня в восторг. Если он станет частью меня, это сделало бы меня счастливее, чем если бы он просто вошел в меня. Одно это размышление почти довело меня до очередного кульминационного момента.   Я хотел заниматься с ним любовью страстно, даже если это будет больно…   – Я всё еще хочу…   Я действительно ненавидел эту тень, преследующую меня, тень, которая задерживалась даже тогда, когда мы занимались любовью. Она… действительно влюблена в него, не так ли? А потом я видел другую тень, похожую на меня. Это ведь я? Я ведь тоже любил Юнхо?   – Ты…   Любовь Юнхо ко мне только росла.  

* * *

  Бывали дни, когда я чувствовал себя подавленным. Не считая дождливых дней, в этот период я ощущал себя просто подавленным. Может, это было связано с моим недавним рецидивом депрессии? Вокруг меня ничего не изменилось. Ничего не поменялось, но я чувствовал себя обессиленным, как машина с ослабленными винтами. Я не мог не думать о том, насколько пуста жизнь, как мы постоянно делаем одни и те же вещи каждый день, и как утомительно и скучно всё это. Они оба всегда одинаковы –такая скукота! Вот почему она находила это место одиноким. Неужели это судьба человека – состариться вот так, в таком унылом месте, а потом умереть? Жаль! Такое ощущение, что реальность меня бросила, потому что я ощущал холодок одиночества. Я надел рубашку с длинными рукавами, закатал их и спустился вниз. Как и ожидалось, она была там.   В последнее время Сохи увлеченно изучала тему: «Что любит есть Ким Джеджун». В эти дни я просыпался в десять утра (сегодня уже третий день), но чувствовал себя всё так же вяло. Просто от одного взгляда на кухню меня начинало тошнить, поэтому каждое утро она готовила для меня сок. Сегодня она сделала апельсиновый.   Всё это произошло из-за Сохи… ее идиотского сострадания.   Правда, она действительно очень хорошо ко мне относилась, но я был очень своевольным человеком. Не могло быть, чтобы кто-то такой, как я, который делает всё, что захочет, может заботиться о ней и ее доброте. Каждое утро я отправлял Юнхо на работу с утренним поцелуем, а потом возвращался ко сну.   Сохи вела себя со мной так же, как и всегда, и его отношение к ней не изменилось. Ума не приложу, как эти двое умудрились пожениться, пока меня не было! У них не было времени друг на друга, и от нее не исходило того блаженства, которое, казалось, должно приходить с браком. Я довольно успешно пытался вернуться к Юнхо, и пока мы тщательно скрывали наш роман перед ней, мы оба были в порядке.   Характер Юнхо сильно отличался от моего; он не умел скрывать свои мысли. Сохи никогда не пыталась выведать правду из моих слов, но она была определенно не слабым человеком. По крайней мере, Сохи не будет просто полагаться на других.   На улице было солнечно, и сейчас она поливала растения в саду. Заметив меня, Сохи засияла и помахала мне бледными руками.   Не улыбайся мне с таким претенциозным лицом. Меня от этого выворачивало. Юнхо никогда не будет твоим.   – Погода становится такой теплой!   Услышав ее слова, я только кивнул. На меня накатила волна тошноты, и я бросился в туалет, растянулся перед унитазом, и по моей коже побежали мурашки. Несмотря на то, что я задыхался и отплевывался, пока мое лицо не покраснело, ничего не вылезло.   Кроме слез.   Этот добрый и невинный фасад совсем не похож на меня. Ее доброта только раздражала меня еще больше. Я наклонился и застонал, мои чувства были в водовороте. Любить его – значит, приручить и меня тоже? Я совсем не изменился, и, наверное, поэтому в последнее время впадал в депрессию.   Я немного привел себя в порядок, прежде чем вернуться на первый этаж. Сохи сидела на диване, перелистывая каналы, но в отличие от того, как она обычно это делала, сегодня она положила одну руку на свой округленный живот. Выглядело это так, будто Сохи пыталась уговорить ребенка заснуть. Я сел напротив нее, и она повернула ко мне свое прекрасное лицо и заговорила:   – Ребенок пнул меня!   Интересно, каково это – жить там? С крошечными ручками и ножками, без возможности даже открыть глаза, это ребенок Юнхо и Сохи. Как же повезло малышу, что у него такие замечательные родители!   – Это девочка?   – Пока не знаю.   – Думаю, скорее всего, это девочка!   – Правда? Хм… это неважно. Я всё равно буду любить своего ребенка.   – Но родители Юнхо не согласятся!   Выражение ее лица внезапно потемнело. То, что я сказал, было правдой, верно? Ведь только сыновья могут продолжать семейное дело? Интересно, это к счастью? Она посмотрела на меня, но я почувствовал себя лучше после того, как высказал такие резкие слова. Наконец-то я нашел лекарство от своей депрессии!   – Наверное, поэтому они хотели, чтобы ты поторопилась и родила ребенка, чтобы в семье появился наследник!   О, чуть не забыл! Этот ребенок – результат борьбы Юнхо для того, чтобы забыть меня… Тебя использовали всё это время! То, что он эякулировал в тебя, было лишь грязью, желанием, столь отличным от нашей священной любви. В этом заключалась разница между тобой и мной!   Но теперь, когда Сохи была беременна и к тому же являлась законной женой Юнхо, она ничего не могла поделать, даже если считала, что родители мужа слишком жестоки. Я знал, что не мог украсть у нее Юнхо, потому что был мужчиной, но, по крайней мере, я мог использовать свои маленькие хитрости.   – Это как раз то, на что надеялась тетя.   – Хм?   – Только не мать Юнхо!   Я всё еще оставался его кузеном перед ней. Черт, неужели я сделал что-то не то?   – Джеджун…   – Хм? Что?   Сохи вдруг посмотрела на меня с грустью в глазах. Похоже, я еще не раскрылся. Обидеть ее было не так-то просто! Я вздохнул с облегчением…   – Мать Юнхо… уже скончалась…   Внезапно нахлынувшие воспоминания бабахнули по голове, как будто кто-то ударил меня, и оцепенение охватило всё тело.   А… вот как.   Я попытался улыбнуться ей, но внезапно почувствовал, что меня снова тошнит. Голова тоже разболелась от внезапного наплыва обрывков воспоминаний.   Вещи, которые забыты… вещи, которые должны быть забыты… вещи, которые никогда не должны быть забыты…   Я словно вырезал мозаику из линий на мраморе, вытравливая воспоминания, полные печали о прошлом, которое пытался забыть.   Я люблю Чон Юнхо… и это значит для меня всё.