THORN LILY (Gashiyeon)

...Ким Джеджун только сейчас понял, что я был младшим братом человека, которому он признался, и выглядел порядком этому удивленным. Теперь он знал обо мне немного больше, и мне тоже хотелось познакомиться с ним поближе. Моё сердце предательски стучало перед этим ребенком; я вдруг вспомнил, что хотел узнать больше всего. Он вернул мне мокрый носовой платок, я сунул его обратно в карман, все еще внимательно его рассматривая. — В каком ты классе? — В восьмом. — А, так это ты тот красавчик из восьмого класса? Я вспомнил, что говорили мне друзья. Выходит, речь была о нем. Я непростительно стормозил. — Да, — прямо ответил он. Его заплаканные, красные как у кролика глаза пронизывали меня ледяным взором. Я не мог сдержать улыбки, глядя на него. Даже больше - я громко смеялся, стоя перед траурным залом, весь в черном, а он смотрел на меня своим проницательным взглядом. Хотелось бы надеяться, что мои жесты, слова и поведение в целом выглядят достойно и ему это понравится. — Хён тоже говорил мне, что ты очень красивый. На лице мальчика расцвела улыбка; ему не нужны никакие украшения, он зачаровывает, лишь улыбнувшись. Любой финал также означает и новое начало. Всё вокруг меня перестало иметь значение, кроме Ким Джеджуна. Он стал для меня особенным. Но на душе все еще было неспокойно. Начать с того, что брата не было около месяца, и я за это время похудел на 10 килограммов. Отчасти потому, что начал много заниматься, однако душевные терзания тоже были тому причиной. Мать сказала, что пропала вся моя детская пухлость. Это было меньшее, чем мог наказать меня хён, и, пока это не подорвало мое здоровье, я бы снес такое наказание безропотно. Хён оставался тем же добросердечным человеком, каким я его знал.

***

Ким Джеджун забыл спортивную форму и унесся одалживать ее у друзей. За всю неделю урок у нас с ним совпал только раз, и этот день был сегодня. Я не был единственным, кто ждал сегодняшнего дня: многие парни также предвкушали, как будут весь урок физкультуры пялиться на девчонок в коротких шортах. Оба учителя физкультуры отсутствовали по своим делам, поэтому все занимались чем вздумается. Большинство парней играли в баскетбол, а девочки просто болтали в теньке или вовсе вернулись в класс. Апрельское солнце светило ласково. Я уселся на балконе, чтобы хоть как-то убить время, и в моё поле зрения попала интересная картина. Мне больше не нужно было искать его – теперь он сам вечно попадался мне на глаза. Ким Джеджун весело игрался водой со своими одноклассниками: разбрызгивал ее из шланга, смеясь, как девчонка. Штаны, кажется, мешали его водным забавам, поэтому он, как и остальные, подвернул их. Я снова не мог оторвать глаз от того, как он смеется и играется. Но он был вместе с этим Лягушонком. Конечно, я знал, что это единственный друг Ким Джеджуна, но этим он меня и раздражал. Припомнив события, произошедшие тогда у мусоросжигательной печи, я тихо выругался. Его телосложение хрупким не назвать, но почему же он тогда выглядел так изящно? Он был настолько грациозным среди остальных парней, что я вдруг потерял остатки разума. Девочки стали звать его: «Джеджун-а, Джеджуна-а». Я почувствовал какое-то опьянение и нетерпеливо прикусил губу, осознав, что это всего лишь ревность. Эти ублюдки полностью намочили спортивный костюм Джеджуна. Я оставался на месте, но был готов сорваться и побить любого, кто попытается хоть пальцем его тронуть. — Стой! Ребенок вскрикнул и начал отступать к дереву. Затем наклонился отряхнуть штаны и начал закатывать их, открывая лодыжку, икру, колено… И на чём же он собирался остановиться? Я был очень удивлён. Он беззастенчиво задрал их, оголяя бедра. Безумный, это был полный абсурд. Глаз не оторвать. Пялясь на него как завороженный, я сглотнул, в то же мгновение ощутив тяжесть внизу. Ким Джеджун удовлетворённо посмотрел на закатанные штаны и снова побежал к друзьям. С влажных волос капало, вся одежда насквозь промокла, облепив его тело и открывая взгляду сексуальные плечи и бедра. Ким Джеджун не подозревал о том, что творилось у меня в штанах, и продолжал дразниться, хотя и неумышленно. Пока не потерял самообладание, я стиснул зубы и поскорее удалился в ближайший туалет. Там я расстегнул штаны, пытаясь ослабить напряжение, прислонился к стене и принялся работать рукой. Медленно выдохнув, я закрыл глаза, и перед ними мгновенно возникли его прекрасные белые бедра. И только успев подумать о его персиковой кисло-сладкой коже, я кончил. То, что я делал, безусловно, было неприличным, однако это естественная потребность и было мне необходимо. Меня извиняет то, что его действия тоже не выглядели невинно. Момент разрядки желаемого удовольствия не принес. Я все-таки не мог удовлетвориться одними лишь плодами своего воображения. Как только неприятные ощущения притупились, я закрыл рот и всё-таки улыбнулся. Потом, опустив голову, со вздохом посмотрел на последствия оргазма. Несмотря на то, что все должны были находиться на уроках, мне показалось, что в туалет кто-то вошел, и я тут же, выбросив туалетную бумагу, протянул руку к дверце. Но… — Юнхо-я… Я передумал открывать, как только услышал этот соблазнительный голос. Ощущение, будто поймали с поличным — все тело покрылось гусиной кожей. Я уперся лбом в дверь, зажмурившись и мысленно ругая себя. Почему ты пришел именно сейчас?! — Это из-за меня? Я услышал его тихий шёпот прямо возле своего уха. Его интересовала причина. Но у меня в голове не было ни одного достойного ответа, как я мог сказать ему о своих грязных мыслях? Что я должен был сделать? Я волновался, а он намеревался заставить меня выйти. Я сделал над собой усилие и закрыл дверь как следует. Серьёзно, чего он добивался? — Открой дверь, эй?.. Юнхо-я… Я вздохнул. Хотелось плюнуть на все, на самом деле я хотел видеть его, когда он так тянет слова. Как мило он, должно быть, сейчас выглядел, так настойчиво продолжая стучаться… Я с трудом контролировал себя. Как долго это будет продолжаться? Дело было плохо и ухудшалось с каждой секундой. Репутация Чон Юнхо разрушена лишь одним взглядом на бедро этого смазливого мальчишки. Я буду посмешищем, но разве эта ситуация не еще позорнее? Я задержал дыхание и схватился за ручку. Что бы сейчас ни произошло, я снимаю с себя всю ответственность. Скрипнув, дверь открылась, и Ким Джеджун предстал передо мной. Намокшие волосы и обнаженная нефритовая кожа. «Кап-кап» — с волос медленно стекали капельки воды. Его чёрные глаза пристально смотрели на меня, а язычок, высунувшись, облизал губы. Звук, который он издал… — Ммм… У меня не было времени подумать, я схватил его за запястье и дёрнул в кабинку, закрывая дверь, обнял за талию и начал целовать. Его губы были похожи на клубничный пудинг, — нет, они были мягче пудинга. Незнакомый до сих пор вкус ощущался слишком сильно, я едва ли смог бы остановиться. Я с нетерпением взял его за подбородок, чтобы, открыв его рот и проникнув в священное место, попробовать то, что вскружило мне голову. Кончик моего языка столкнулся с его. Собрав слюну с его языка, я почувствовал, как его тело слабеет. С самого начала он не сопротивлялся: спокойно закрыл глаза, концентрируясь на губах, и доверил своё тело мне. Был ли я удовлетворён? Вдохнув немного воздуха, я проник в его рот снова, и он всё ещё не сопротивлялся. Мне хотелось, чтобы время остановилось. Я облизнул его губы и сделал глубокий вздох, который он выдохнул, сглотнув его. Мы продолжали целоваться еще долго. Я чувствовал, что всё моё тело наполнено любовью, и он, должно быть, чувствовал то же самое, потому что обнимал меня за шею, пока мы целовались. Подушечкой большого пальца я вытер уголки его рта. Он закрыл рот и нахмурился. Должно быть, он смутился. Я убрал волосы с его лица, и он начал хихикать. Я сходил с ума, серьёзно… Что же мне с тобой делать? Мне не хотелось даже думать о том, что нужно отпустить его, я бы держал его в своих руках вечность. Я достал из кармана телефон и отдал ему – это все, что я пока мог. Он был весьма удивлен, но сразу понял, к чему это я. — Я позвоню тебе. — Угу. Он ответил так естественно, что моя душа воспарила. Первый поцелуй в узком и тесном месте сделал нас ближе друг другу. Я открыл дверь кабинки и выпустил его первым. Мы вместе вышли из туалета, и тут же прозвенел звонок с урока. В коридорах сразу стало шумно, как в супермаркете, и он исчез в толпе. Даже несмотря на то, что мы не были сейчас рядом, мне не было грустно, более того, настроение у меня стало отличное. Взяв телефон, он смотрел на меня, и выражение его лица, казалось, отвечало моим мыслям: «Я тоже».

***

Пункт «проводить Ким Джеджуна в школу и обратно домой» был добавлен в список моих ежедневных дел, и на бокс времени не оставалось. Я не хотел отпускать его от себя, поэтому всегда ездил на мотоцикле, чтобы возить его. Все свободное время мы проводили, целуясь где-нибудь в тихом местечке. Несмотря на его слова о том, что я выгляжу мрачным, на самом деле он чувствовал то же самое, что и я. — Кто тебе сказал, что я мрачный? — Я ущипнул его за нос и тряхнул головой. Когда такое случалось, этот ребенок вырывался и вопил: «Больно!» Он был таким милым, что у меня кружилась голова. Даже если он не говорил, о чём думает, у меня не было ни единого сомнения по поводу его чувств. Я любил его и почти сходил с ума, — хотя я стал сумасшедшим уже тогда, когда в него влюбился. Чем дольше он был рядом со мной, тем лучше я понимал, что у него на душе. Он легонько целовал меня, чтобы успокоить, когда я жутко волновался, а я делал вид, что не замечаю его. В такие моменты он мог схватить меня за шею и поцеловать так, как ему этого хотелось на самом деле. В конце концов, это вошло в привычку. Я тянул время, не желая расставаться с ним. Было уже девять, шёл десятый час. Ничего хорошего постоянно возвращаться домой так поздно, но я старался не переживать по такому ничтожному поводу, потому что всем сердцем хотел быть с ним. — Мне заехать за тобой утром? — И не смей опаздывать.

***

Я, как обычно, остановился напротив его двери и ждал, опираясь на свой байк. Он выбежал навстречу, раскрыв руки и падая в мои объятия. Я крепко обнял его и уткнулся ему в шею. Он сказал, что ему щекотно и оттолкнул меня, пытаясь убежать. Поймав и притянув его ближе, я прикоснулся губами к его глазам, на что он ответил: — Еще кое-что. В будущем я запрещаю тебе ввязываться в драки. Он знал о разборках, которые произошли два дня назад, и молчать не стал. Я понимал, что последствия драки скоро пройдут, поэтому особо по этому поводу не волновался, но, видимо, этот ребенок так не думал. Вчера утром, когда мы столкнулись в коридоре, он увидел синяк на моём подбородке и пришёл в ярость. — Ты что, думаешь, это тело принадлежит только тебе? Откуда эти ссадины? Ублюдок, ты должен был вернуться домой сразу после того, как отвез меня, так чего ты полез в драку? Ничуть не беспокоясь о том, что на нас смотрят и, естественно, наши отношения больше ни для кого не тайна, он кричал на меня, срывая голос. Шушуканье толпы меня угнетало. Я сложил ладони и поклонился в знак извинения, но Джеджун с силой ударил меня по руке и сердито спросил, почему бы мне не быть серьёзнее. Смущённый, я попытался успокоить его улыбкой, но он уже достиг высшей точки кипения. Целых десять минут, до самого звонка, я выслушивал его гневную тираду, будто провинившийся муж, получавший выговор от жены. Конечно, мне не было страшно — он казался таким милым... Я случайно кивнул головой на его вопрос, и тогда он сказал, резко схватив меня за подбородок: — Ты собираешься отвечать серьёзно или нет?! — Ай, да я понял, понял. Айщ.. Такой ответ его удовлетворил. Он нежно погладил меня по щеке, и, хотя мне и так не было больно, легкость этого движения меня удивила. Чем больше я смотрел на него, тем больше удивлялся. Мне хотелось положить его к себе на ладонь и поиграться. А потом спрятать от всех в карман. Я бы игрался с ним, когда мне становилось грустно. Если бы только я мог его уменьшить, то повсюду таскал бы с собой. Я успел перевстречаться со многими девчонками, но такие чувства испытывал впервые. Теперь я понимал, что значит по-настоящему влюбиться.

***

— Я заеду за тобой завтра. — Я умею ходить самостоятельно. — Будь послушным мальчиком. — Айщ… Хватит мной командовать… Он надулся. — Тебе не нравится? — поинтересовался я, выгнув бровь. Он сразу отвернулся, избегая моих глаз. С опущенными ресницами он показался мне таким очаровательным, что я, приподняв его подбородок, поцеловал в уголки глаз. Мне так не хотелось отпускать его этим вечером… Я проводил его домой и с неохотой поехал к себе. По пути у меня зазвонил телефон. Это был Пак Сонхён. Чего он хотел в такое время? — Привет… Я не успел даже закончить предложения, как Сонхён на другом конце начал вопить. Из-за шума мотоцикла я толком не разбирал слов, но опасность почуял. Я только спросил, где он — это было на том месте, где я дрался два дня назад. Конечно же, я сразу подумал о тех ублюдках и прибавил газу. Я должен придавить их всех. Рассекая ветер, я вдруг подумал об обещании, данном этому ребенку, и пожалел о нем. Возможно, завтра я буду не в состоянии пойти в школу, не говоря уже о том, чтобы отвезти его. Я мрачно посмеялся сам над собой — похоже, он прав, я и правда бесчувственный чурбан. Мне было плевать, что происходит вокруг, я так сильно по нему скучал… Я действительно скучаю по тебе, Джеджун-а.

***

Моё сознание плыло. Разбудил меня противный звук. Вынырнув из сна, я сразу схватился за телефон и понял, что уже 11 утра. Неважный сон в последние дни, накопившаяся усталость в совокупности со вчерашним мордобоем измотали меня вконец. В итоге я отказался от мысли отвезти его и спал мертвым сном. Он пошёл в школу? Должен ли я отправить ему смс? Я сообразил, что сейчас всё ещё идут уроки, и отбросил телефон. От непрекращающихся звонков в дверь меня начинало подташнивать. Не выдержав, я медленно поднял тяжелую голову. «Ну, давай же!» Глаза болели и еле открывались из-за пластыря. К счастью, я сумел уклониться от нескольких ударов, так что серьезных последствий быть не должно. Передвигаться было трудно: каждый шаг отдавался болью. Зачем они вообще припёрлись? Эти идиоты сроду не побеспокоятся о чужом состоянии. — Эй, ты, скотина, не мог бы ты… — хрипло выплюнул я, открывая дверь. — Юнхо-я… Он хныкал и выглядел уставшим. Ах, если бы я знал, кто стоит у двери, то мигом бы открыл. Как я мог позволить этому нежному ребенку так долго ждать? В его голосе сквозило беспокойство. Он смотрел на меня огромными глазами и часто моргал. Я тоже моргнул. — Что такое? — Я проследил за его взглядом и посмотрел вниз. — Вау… Чёрт, я едва не захлопнул дверь, оставив Джеджуна снаружи. Увидев, что я в одних боксерах, он захихикал, я пропустил его в дом и бросился одеваться. Этот ребенок иногда умел быть очень настырным. Пока я пытался отрыть в шкафу, что надеть, он, скинув школьную сумку, набросился на меня сзади, нежно обнял за талию и даже потёрся носом о мою спину. Моя прическа напоминала воронье гнездо, лицо было опухшим, и мой маленький Юнхо проснулся. Для обычного семнадцатилетнего парня, который находится рядом со своим возлюбленным, сколько силы воли у меня должно было быть? Моей стойкости позавидовали бы буддийские монахи. — Не одевайся, я хочу посмотреть, мм? — Эй, ты, ребенок… — У тебя такие сильные плечи… Он положил подбородок на моё плечо и расслабился, но положение в моих трусах было нешуточным. Нет, я не мог так поступить. Пришлось воспользоваться ванной как предлогом. Я пытался вести себя адекватно, чтобы он не заметил моего возбуждения, но он продолжал веселиться. По правде говоря, я своими же руками впустил в дом хитрого лиса, и теперь беспокоился, что мое тело может не выдержать искушения. Спрятавшись в ванной, я понял, что не взял с собой сменную одежду. Возможно, он над этим смеялся? Но не мог же я оставаться там вечно? У меня не было вариантов, кроме как выйти в обёрнутом вокруг талии полотенце. Этот ребенок точно рассчитал время, когда я выйду из ванной. Он держал в руках то, что мне было нужно, и продолжал бесстыдно улыбаться. Теперь я не сомневался, что собственными руками открыл дверь коварному лисенку, красивому и интригующему. Снова скрываться в ванной было бы позорно; и он, конечно же, поджидал бы меня снаружи. Пришлось одеваться прямо там, где стоял. Я могу вообще снять полотенце? Он улыбался. И почему он выбрал именно плавки? Я посмотрел на него несчастными глазами, а он даже не прятал своих недобрых намерений. — Я хочу посмотреть… Он ныл и ныл, и я не стал одеваться. Но меня все еще смущал его взгляд. Сухо откашлявшись, я лег в кровать и укрылся одеялом. Я понятия не имел, что смешного в моих действиях нашёл этот ребенок, но смеяться он не прекращал. Сняв пиджак, он залез ко мне под одеяло и даже приподнял его, но я прикрыл глаза и велел ему прекратить. Почему он так раздражал меня? — Как ты узнал, где я живу? — Друзья, я спросил у твоих друзей. Что ты имеешь в виду, мм? Посмотри на себя… Юнхо-я… Ммм? Он повернулся, взял в ладони мое лицо и, вздыхая, принялся рассматривать разбитые губы и синяки. Потом, закусив губу и сдвинув брови, отлепил пластырь с моего глаза. Должно быть, Ёнсон дал ему мой адрес в школе. Этот подлец думает только о своей заднице, он единственный сбежал домой невредимым. Отвратительный тип. — У меня только пять швов. — Ты можешь попробовать подраться ещё… Я потянулся к его губам; он сузил глаза и оттолкнул меня. Но я прижал его к груди, мы упали на кровать и начали целоваться, лежа в объятиях друг друга: сначала слегка, но затем углубляя поцелуи и смешивая наши дыхания. Руками он скользил вдоль моего тела, его ногти едва дотрагивались до моей обнажённой спины. Эти еле ощутимые прикосновения будили во мне агрессию. Я сосал и кусал его губы и, учитывая, что на мне были одни трусы, только и мог думать, как хочу заняться с ним любовью. Это было весьма естественным желанием, так? Я лёг на него, и он широко раздвинул ноги. Эта поза не показалась мне неловкой. Джеджун не мог сдержать стонов. «У тебя, может, и красивое личико, но ты всё ещё остаешься парнем, ведь так?» Он сдвинул ноги и отвернулся, избегая моих губ. — Ты… Странно: он уклонялся от поцелуев, но его тело вовсе не сопротивлялось мне. Я повернул его голову к себе снова. Он, должно быть, смущался, так удивительно. — Посмотри на меня, Джеджун-а… Он еще отказывался открыть глаза, но, в конце концов, сдался. — Чёрт… Ммм… Он может издавать и такие звуки? Я уже было подумал, что он начнет бить меня. Я позволил себе дотронуться до него, провел рукой по его брюкам. Вместо того, чтобы испугаться, он закрыл глаза и наслаждался… Стонал. Насколько я знал, раньше у него не было подобного опыта. Хотя всё его тело напряглось, он продолжал спокойно лежать, держа руки на моей груди — в очень покорной позе. Я даже почувствовал себя превосходным любовником. «Чёрт, чёрт». Он приподнимал бедра, казалось, он вот-вот кончит. Он был таким милым и послушным подо мной — я ощущал себя как во сне. — Сними это, Джеджун-а… — …Ммм, сними сам. Мы оба расслабились и говорили шёпотом. Одежда мешала. Я расстегнул его ремень, потом молнию, и стянул с него брюки вместе с нижним бельём. Он вылез из них до конца, извиваясь, и скинул на пол. Наши губы снова сплелись в поцелуе; моя рука так естественно опустилась к маленькому Джунни. Ничего особенного я не делал, просто двигал рукой и сжимал. Он смотрел перед собой невидящим взглядом и мяукал как котёнок. Его реакция постепенно выдавала всё большее возбуждение, а лицо было таким прекрасным, словно он находился в раю. Я сел к изголовью кровати, чтобы он мог прислониться спиной к моей груди, и моя плоть, накрытая подолом его рубашки, тут же снова оживилась. Он откинул голову мне на плечо, прося о поцелуе. Его маленький Джунни в моей руке был таким соблазнительным, что мне ужасно захотелось взять его в рот. — Ау… чёрт… Больно, нежнее… Все ли красивые мальчики стонут как он? Я дернул бедрами, и рука стала двигаться с ними в такт. Я все лишь делал то, что казалось естественным, но ему всё равно было больно? Я ослабил хватку, подводя его к пику, и он застонал как девчонка, будто я в него вошел. Я еле сдерживался, но не хотел принуждать его, и с большим трудом успокаивал себя. В самом деле, если бы этот ребенок был настроен решительно, он бы с лёгкостью дал мне это понять. Моя рука двигалась в быстром темпе и, похоже, он был близок к разрядке. Он закрыл глаза и облизал пересохшие губы; я почувствовал, как он напрягся. Из-за звуков, которые он издавал, мой член, соприкасающийся с его задницей, стоял неконтролируемо. Мы оба вспотели. Он достиг своего пика и кончил мне в руку. Выглядел он в этот момент просто потрясающе. — Ох, ты такой красивый... Джеджун-а... Я вытер руку салфеткой и поцеловал его в щёку, а потом в губы, увлажняя их. Его грудь вздымалась от все еще тяжелого дыхания. Одеяло было запачкано, но, держа в руках это восхитительное существо, я и думать об этом не хотел. Мы лежали рядом. Я все еще чувствовал напряжение у себя в трусах и попытался отодвинуться от него. Кинув невольный взгляд на это место, я заметил, что он тоже шокировано смотрит туда. Несколько секунд спустя он осторожно спросил: — Хочешь, чтобы я тоже?.. — Всё в порядке, ничего страшного. Я обнял его, закрывая глаза. Вероятно, он смотрел на меня ещё какое-то время, а потом, немного повозившись, уснул. Обнимая его, я размышлял о многих вещах. Он был просто невероятным. «Что в твоих снах?» — думал я, глядя на него спящего. «Должно быть, я сошел с ума».