Under Your Tree

Несколько дней прошло, прежде чем Гробовщик осознал, на что согласился. Когда он вернулся в лавку в ту ночь, то долго не мог найти себе места. Что-то темное царапалось внутри, подхлестывая, требуя выпустить. Гробовщик долго размышлял, меряя шагами крохотную комнату. Ему приходилось по несколько раз зажигать свечи, потому что едва темнота начинала сгущаться, мысли крепли и начинали раздирать на части. Гробовщику не было дела до того, что произошло между бароном и Клодией. Все мысли об этом он сразу же старательно отодвигал на второй план, потому что на данный момент это было неважно. Гораздо больше его интересовало, кто же охотился за Винсентом кроме барона – Гробовщик сразу это понял по тому, насколько быстро граф Фантомхайв попросил его о помощи. Значит, барон не первый, кто пытался напасть. Занятно. Немного отдавало позабытым привкусом заданий от королевы, когда Гробовщик методично выслеживал врагов. Если не учитывать бьющееся на задворках сознания волнение, пополам с тщательно подавляемым раздражением от собственной мягкости. Гробовщик волновался – хотя, пожалуй, это слишком сильное слово – за Винсента, потому что его привычка оберегать кого-то вновь подняла голову. И в то же время Гробовщик злился на него, потому что, если бы не Винсент, Клодия и вправду была бы жива. Ему никогда не приходило это в голову раньше, и эта мысль настолько прочно засела там, что мешала жить. Гробовщик бы никогда не смог навредить Винсенту – но после слов барона в нем больше не было искреннего желания ему помочь. Скорее, он согласился, потому что не мог представить себе другого исхода. Сын Клодии должен жить хотя бы потому, что на свет появился ценой ее смерти. Прошло несколько дней, и даже этого времени было мало, чтобы разложить все по полочкам. Гробовщик только и делал, что медленно ходил по лавке, беспрерывно зажигал свечи, вдыхая едкий дым, и пытался понять, что ему делать дальше. Дав обещание, он почувствовал, словно за ним захлопнулась дверца клетки. И теперь отчаянно хотелось на свободу. Прибывавшие письма с печатью графа Гробовщик отправлял сразу в огонь. Винсенту сейчас ничего не грозило, слишком мало времени прошло, чтобы пытаться убрать его снова. Так что, пока Фантомхайвы вполне могли обойтись без него. Несмотря на повешенную табличку, к Гробовщику продолжали стучаться люди, и, в конце концов, он заколотил дверь снаружи. Медленно перебирая потускневшие склянки, Гробовщик пытался решить, как ему лучше поступить. Попытки работать оборачивались провалом. Необходимость действовать давила, лишая возможности сосредоточиться на чем-то другом. В конце концов он решил, что чем раньше приступит к обучению графа, тем быстрее это все закончится. *** Целую неделю Винсент безуспешно пытался выяснить правду. Он осторожно расспрашивал отца и Анну – но они совершенно не понимали, о чем он говорит. Видимо, Клодия не торопилась раскрывать кому-либо секрет Гробовщика. Впрочем, барон явно что-то знал, но Винсент никак бы не смог завладеть этой информацией. Оправившись от произошедшего, Винсент очертил круг вопросов, которые волновали его больше всего. Кто такой Гробовщик? Почему он здесь оказался? Какая сила ему подвластна? И, чисто из любопытства, как он познакомился с Клодией? Винсент с утра до вечера ломал голову в библиотеке, сосредоточенно пролистывая книги, будто они могли чем-то ему помочь. Слуги пару раз докладывали ему о прибытии госпожи Росси с ее старшей сестрой, мисс Лакур, но граф не видел больше смысла продолжать их отношения. Перед ним сейчас разворачивались совершенно иные перспективы, обещавшие куда больше власти. У Винсента внутри трепетало ожидание вперемешку со страхом. Он столь же боялся этой неведомой силы, сколько ее жаждал. Ему казалось, что она вот-вот наполнит его до краев, и Винсент направит ее против всех, кто имел что-то против семьи Фантомхайв. Если Гробовщик придет, как и обещал, Винсент сделает все, чтобы понять, как подчинить себе его мощь. Кто бы не придумал его титул, быть псом королевы – это быть приближенным к чему-то, что его отцу никогда не снилось. И он докажет это всем, кто смел сказать хоть слово в их адрес. Винсент поднимет авторитет семьи в глазах общества и с достоинством продолжит дело матери. Сама того не зная, она наградила его неоценимым благом. И пусть Винсент еще пока только пытался во всем разобраться, а чувство ужаса в груди никуда не делось, более ему не нужно искать сильных союзников. А уж тем более влиятельных жен. В его руках сосредоточие вселенной, способное сжечь все дотла по его желанию. *** Гробовщик прибыл в поместье Фантомхайв спустя месяц. Он разобрался с оставшимися делами, привел в порядок записи, погрузил немного вещей на повозку и приехал. Теперь у него игривая пегая кобыла, имя которой он так и не придумал, но ему очень хотелось повесить заботу о ней на изысканную конюшню Фантомхайв с породистыми скакунами. Ему выделили комнату, но Гробовщик предпочитал проводить все свое время в спальне Клодии, которую так и не стали использовать. Граф более не женился, поэтому ее кабинет и спальня пустовали. Гробовщик перебирал старые книги и письма, сидел в своем любимом кресле, подолгу размышляя, и просто наблюдал за тем, как во дворе суетятся слуги. Спустя еще неделю, Винсент, потеряв всякое терпение, попытался воззвать к необходимости приступать к занятиям. Его нахмуренный взгляд и сурово скрещенные руки на груди лишь насмешили Гробовщика, и, не добившись своей цели, граф ушел. Винсент приходил каждый день. Сначала он пытался завести дружеский разговор, который очень быстро переходил к коротким сбивчивым угрозам и напоминаниям об обещании. Потом Винсент решил давить своим молчанием. Он нарочито небрежно разваливался на кровати и старался производить как можно больше шума. Гробовщик делал вид, что читает книги. Одним особенно безрезультатным вечером, совершенно раздосадованный Винсент ушел, хлопнув дверью так, что зазвенели канделябры. Урок первый: выдержка. Гробовщик все еще чувствовал, что не готов сближаться с Винсентом. Но для совместной работы необходимо было синхронизироваться, проработать действия, понять характер друг друга. Пока Винсент пытался найти с ним контакт, Гробовщик тщательно наблюдал за ним, запоминая его распорядок и привычки. То, как граф общался с ним, прислугой и отцом, чем он пытался себя занять, какие слова выбирал. Гробовщик следовал своему плану, но не находил в себе стремления прикладывать хоть какие-то значимые усилия. Слова барона жглись клеймом, и постоянное соседство с Винсентом выводило из себя. К тому же, сам граф вел себя крайне беззаботно, словно мальчишка. Фантомхайв не привил ему и каплю осторожности. Крайне плохо. С этим нужно работать в первую очередь. Но даже подсыпанный в мороженое перец не побуждает его быть хоть чуть-чуть аккуратнее. Винсент морщится, да и только, отставляя подальше креманку. Последовавшее через пару часов пирожное граф пробует без промедления, даже не думая о том, что с ним может быть что-то не так. Только подрезанная подпруга у лошади наконец-то заставляет Винсента присматриваться серьезнее к действительности. С детства привычный сидеть в седле, он шокировано смотрит на взволнованного коня с земли, свалившись с него за считанные секунды. Наблюдающий за ним из окна Гробовщик отмечает, как на его лице проносятся испуг, непонимание и, наконец, гнев. Урок второй: наблюдательность. В один день Гробовщик узнал, что Винсент прибегает к помощи слуг, чтобы одеться, но никогда не пробует это сделать сам. Более того, он поспорить готов на что угодно, что граф даже не знает, как завязать шнурки на ботинках. Заручившись поддержкой Фантомхайва, Гробовщик получил возможность отдавать слугам распоряжения. Ему даже не пришлось просить – едва он появился в кабинете графа, тот отмахнулся и распорядился делать все так, как считает нужным. После инцидента на балу, Фантомхайв стал ещё холоднее к сыну, хоть и все равно беспокоился за него. Граф даже начал находить плюсы в том, что Гробовщик заставит Винсента взяться за ум — все же горячность юноши требовала твёрдой руки. Лишь когда часы пробили полдень, Винсент начал догадываться, что что-то идет не так. За дверью было совершенно тихо. Танака не разбудил его в девять утра, как обычно, а Анна не прибежала со свежевыглаженными сорочками. Впрочем, одежда висела на спинке кресла. Похоже, полный комплект, насколько Винсент мог оценить, лежа под одеялом в постели. Время текло, и пусть на сегодня было запланировано немного, весь день провести в спальне было бы странным. Винсент выскользнул из-под одеяла, взял сорочку с кресла и неловко натянул ее на себя. Пальцы подхватили перламутровые пуговицы и замерли в нерешительности. – Черт возьми, – сквозь зубы процедил Винсент, не сумев застегнуть даже с пятой попытки. Урок третий: независимость. *** Винсенту начало казаться, что его жизнь превратилась в кошмар. Гробовщик не только не помогал ему, но и игнорировал, притом каким-то образом не спуская с него глаз. Неясно, как Винсент понимал это – глаз Гробовщика он не видел за завесой волос – но постоянно чувствовал его пытливый взгляд. — Сколько можно? — Чтобы узнать нужный ответ, нужно правильно задавать вопрос. Взъерошенный Винсент стоял на пороге спальни матери и едва сдерживался, чтобы не повысить голос. — Ты знаешь, о чем я, — злость и криво застегнутая сорочка придавали Винсенту решимости. — Почему ты отпустил моих слуг? – Чтобы научиться защищать себя, нужно сначала разобраться с базовыми вещами, – тихо, но твердо ответил Гробовщик. – Враги могут напасть в любой момент, а я трачу время впустую. Что я смогу им противопоставить? Идеально завязанные шнурки? Гробовщик сдержанно улыбнулся уголками губ — значит, у графа присутствовало чувство юмора. Хоть что-то радует. — Если тебе кажется, что ничего не происходит, это не значит, что это на самом деле так. Винсент сжал кулаки. Все происходящее казалось полнейшей бессмыслицей. В целом, Винсенту было плевать на свои способности и навыки. Самое главное, что ему требовалось, это найти контакт с Гробовщиком, как сделала Клодия. Винсент испытующе посмотрел на сидящего в кресле Гробовщика. Он ничего не знал о нем. Совершенно неясно, на какие точки можно надавить. И можно ли это вообще. Чем жил Гробовщик? Как найти к нему подход? В голове звенело от напряжения, а более всего пугало, что утекает драгоценное время. Винсент не слепой. Он понимал, что Гробовщик не имел желания с ним возиться. По какой-то причине, слова, сказанные той ночью, что-то в нем изменили, и категорически уменьшили шансы Винсента на успех. Но он не был бы Фантомхайвом, если бы не попытался сразиться за свое место под солнцем. Отчаявшись придумать что-либо, Винсент медленно подошел к креслу. Гробовщик даже не пошевелился, сосредоточенно вглядываясь в страницы. Каждый раз одно и то же. Все та же книга в серо-зеленом переплете с полустертым тиснением. Похоже, даже та же самая страница. Ясно. Гробовщик либо испытывает его на прочность, либо тянет время, ожидая, когда граф сдастся и отпустит его сам. Что ж, Винсент не так прост, чтобы упустить такую возможность. С нарочито громким вздохом Винсент сел на пол у кресла и прижался виском к бархатному подлокотнику. Поморщившись от столь недостойной для графа позы, он мысленно утешал себя, что лучшей стратегией будет пока быть рядом с Гробовщиком. Пусть даже сейчас все, что Винсент видел, это бесконечно длинные (разве мужчины вообще носят подобное?) сапоги и край чёрных брюк. Винсент уже пытался нечто провернуть подобное, но в основном сидел на кровати, что на другом конце комнаты, и Гробовщика это никак не задевало. Возможно если Винсент будет сидеть тихо и наблюдать с близкого расстояния, то узнает что-нибудь полезное. Следовало запастись терпением. Винсент подбодрил себя и приготовился ждать. Гробовщик удивленно моргнул и склонил голову набок. Граф явно что-то задумал, и даже беззаботный вид вряд ли смог избавить его от мысли, что Винсент этим чего-то добивается. Впрочем, пусть веселится, если ему так хочется. Гробовщик перелистнул страницу, но его мысли были совершенно далеко от чтения. Взгляд неизменно, неумолимо возвращался к одной точке, которая стала центром мироздания этой комнаты. Синие-синие волосы. Будто пряди окунули в предзакатное сумеречное небо. Так близко, что можно коснуться и утонуть. Гробовщик перелистнул страницу еще раз, пытаясь поддерживать хотя бы видимость занятости. Винсент не шевелился. Обхватив руками колени, он сидел на мягком ковре и безучастно смотрел вперед. Мягкие синие волосы, точь-в-точь, будто их подарило само море. Разметались по подлокотнику в паре дюймов от его локтя. От желания дотронуться закололо пальцы — но вместе с тем оно казалось таким естественным, прямо как в ту ночь. Прикосновение Гробовщика было настолько неожиданным, что Винсент едва не вскрикнул. Он остро прочувствовал, как длинные ногти мягко касаются его головы, как пальцы нежно подхватывают кончики прядей и как поразительно-интимно ощущаются невесомые касания за ухом. Невероятным усилием Винсент удержал себя на месте, но не мог не заметить, как на лице неумолимо зарождался румянец. Чужая рука касалась его так смело, как прежде никто не смел, даже служанка, причесывающая его волосы по утрам. Пальцы лениво смыкались на прядях и мягко тянули за собой, и Винсент взволнованно выдохнул, не зная, что ему делать. Вновь тугой нитью между ними протянулось напряжение. Винсент понимал: что-то в нем влекло Гробовщика, потому что такие прикосновения не могли быть случайными. Они едва знакомы, а Винсент отлично знал, как должны были вести себя мужчины в таком случае. Максимум, что Гробовщик мог бы себе позволить, — это короткое рукопожатие. От настойчивых пальцев внутри поднималось что-то смутное, что Винсент никак бы не смог назвать. Ему хотелось бы это прекратить, ему нужно было это прекратить, он же не собака в конце концов, но вместе с тем Винсент никак не мог заставить себя сказать хоть что-нибудь. С обжигающим стыдом, он попытался позабыть о на мгновение промелькнувшей мысли о том, что ему это нравится. Нравится щекочущее ощущение внизу живота, нравится, как ласкают его волосы, нравится быть с кем-то в контакте, потому что не так уж и много людей в принципе касались Винсента. Гробовщик замечал все: легкий румянец на щеках, разомкнутые алые губы, полуприкрытые глаза — и не мог остановиться. Он смотрел и получал удовольствие от разгоряченного таким простым действием графа, позабыв о том, насколько сам тяготеет к такому. И что опыта у него немногим более юного Винсента. Жар внутри требовал действовать. Коротких, еле заметных вздохов, срывавшихся с губ, было недостаточно. Не в силах больше сидеть без движения, Винсент потянулся и осторожно накрыл ладонь Гробовщика своей. Она была теплая и совершенно обычная, что граф на секунду даже удивился. Но пальцы тут же замерли, и Гробовщик отдернул руку. Взъерошенный, смутно осознающий, что же он сделал не так, Винсент тут же обернулся. Гробовщик так и замер с поднятой рукой, позабыв о своей книге, которая с глухим хлопком упала на ковёр. С явным недоумением во взгляде, Винсент встал на колени, подбираясь ближе к Гробовщику, и, сжав подлокотник, хриплым голосом спросил. – Что это было? Без единого слова Гробовщик просто встал и направился к выходу. Винсент проводил его взглядом, отметив напряженную спину и чуть дрожащие пальцы, сжавшие ручку двери. Гробовщик даже не удостоил его взглядом, попросту сбегая от графа. Быстро оправившись от произошедшего, Винсент улыбнулся и довольно хмыкнул себе под нос. Похоже, кое-что ему удалось узнать. *** На следующее утро к Винсенту опять не пришли слуги, но он был совершенно не в обиде. Вместо того, чтобы требовать, злиться или же идти на поводу у Гробовщика, граф решил спуститься на завтрак как есть. То есть, накинув сорочку на плечи, но не застегнув ее. Едва заметно улыбаясь, он с торжеством во взгляде прошествовал через всю столовую и сел напротив Гробовщика. Отца, к счастью, не было, он уехал на поля проверять полегшую пшеницу, иначе Винсент вряд ли осмелился бы такое провернуть. Гробовщик на мгновение задержал взгляд на развевающихся полах сорочки, но тут же продолжил помешивать ложечкой в чае, будто ничего не случилось. Пусть сегодня на вид он был совершенно спокоен, Винсент чувствовал на себе его взгляд сильнее обычного, и это распаляло кровь. Хотелось нарушить его границы, хотелось увидеть, как Гробовщик снова теряет контроль и подчиняется ему, хотелось власти и, наверное, внимания, как и любому юноше. — Смотрю, учиться вы не желаете? Винсент задумчиво моргнул, надкусывая тост, пропитанный клубничным джемом. Гробовщик напоминал ему священнослужителя. Затянутый в черную одежду, которая плотно сидела по фигуре и закрывала все – от запястий до бледной шеи, он безумно напоминал святого отца Михаила, который приветствовал Винсента на службе каждое воскресенье. — Предпочитаю личное обучение. Винсент слизнул с ребра ладони капнувший джем и улыбнулся. Гробовщик хмыкнул, отложил ложечку и поднялся из-за стола. — Что такое? — довольно поинтересовался Винсент и откинулся на спинку стула. Полы сорочки скользнули по бёдрам, открывая худощавое тело. — Раз милорду нужно помочь, я готов показать наглядно. Длинные пальцы подхватили тонкую ткань и методично начали застегивать пуговицы. Наблюдая за тем, как ловко Гробовщик управляется с сорочкой несмотря на длинные ногти, Винсент едва заметно нахмурился, задумчиво зажав между пальцами прядь волос. — Если милорд желал меня чем-то удивить, то в следующий раз пусть это будет рубашка, которую он смог застегнуть сам. С удовольствием отметив, как помрачнел граф, Гробовщик хищно улыбнулся и вернулся на своё место. Вчера он позволил себе слабину, но допустить подобную ошибку ещё раз было бы фатально. Хоть и было бы очень легко коснуться не ткани, а молочной кожи, выглядывающей из-под сорочки. Может так Гробовщик смог бы сбить с Винсента спесь. А может он бы сам увяз по самые уши в чем-то, из чего не смог бы выбраться. Как же занятно все оборачивается. Винсент угрюмо намазывал очередную порцию джема на хлеб. Возможно, подчинить его будет сложнее, чем казалось. Но он не сдастся. Не сдастся, пока чувствует на себе тяжелый заинтересованный взгляд. Винсент уже сдвинулся с места, и доказательством тому послужили слова, разрезавшие тишину столовой. — С завтрашнего дня приступаем к занятиям. Будь готов завтра в восемь. Винсент лишь кивнул, пряча неожиданную улыбку за чашкой.