Under Your Tree

Винсент промаялся всю ночь, не в силах уснуть. Отбыв в свои покои сразу после ужина, он хотел лечь пораньше, чтобы побыстрее настало утро. Но ни горячая ванна, ни свежая постель не помогли угомонить по-мальчишески сжигающее любопытство. Что же приготовил Гробовщик? Интерес так и пылал внутри, подкидывая идеи одна другой лучше. Слуги плохо задернули шторы, и Винсент завороженно наблюдал за движением лунного света по квадратам паркета. Тонкий луч то появлялся, то исчезал, скрывшись за облаками. Тихо вели счет огромные часы, мерное тикание которых успокаивало, но не приносило желанного сна. Под одеялом было жарко, а без него зябко, и Винсент то и дело тяжело вздыхал, переворачиваясь сбоку набок. Почему-то в подобные ночи его особенно остро одолевало одиночество. Винсент не чувствовал потребности в любви, потому что ее почти никогда у него не было. Нельзя желать того, что не знаешь. Но в душе все равно скреблось смутное желание иметь кого-то рядом. Хотелось, чтобы было к кому прийти в бессонную ночь и рассказать все свои мысли, что мешают уснуть. Наверное, в такие минуты идут за утешением к матери. Винсент лег на спину и перевел взгляд на узорчатый потолок. Он не знал Клодии. Даже не мог представить, какой она была. И как бы обращалась с ним. Любила ли бы она его? Наверное. Все матери должны любить своих детей, так заложено природой. Жаль, судьба обделила Винсента самым дорогим, что может получить ребенок. Нестерпимое любопытство постепенно затихало, уступая место тоске. Совершенно необъяснимо она заставляла сердце сжиматься, а мозг думать не о том, как подчинить себе Гробовщика, а как все было бы иначе, если бы Клодия осталась жива. Винсент неловко пожал плечами и попытался перенаправить мысли в другое русло. Если бы Клодия осталась жива, познакомила бы она его с Гробовщиком? А представила бы королеве? Или, может быть, передала бы свой титул? Да, так было бы намного проще. Наверняка у нее были связи или, как минимум, наработанные контакты людей, которые могли в случае чего помочь. У Винсента есть лишь Гробовщик, да и то… Есть ли? Сейчас он здесь, потому что его попросили, но Гробовщик не был невольником. В его власти отказаться и уйти из поместья. Винсент сонно тряхнул головой, прогоняя печальные мысли. Все получится. Не сейчас, так потом. Он обязательно станет таким, каким бы его хотела увидеть мать. Утро пришло с шарканьем туфлей слуг по гравию под окнами, заливистым ржанием лошадей, которые тянули повозки со свежими продуктами, и ярким солнцем, собравшим всю свою силу в единственном луче, пробивавшимся сквозь щель в шторах. Винсент полудремал, понимая, что уже нужно вставать, но не в силах подняться. Бессонница всегда истощает настолько, что наутро чувствуешь себя будто выпил бочонок вина вечером. — Господин! В комнату влетела Анна, сжимая в руках рубашку. Она тут же захлопнула за собой дверь, будто опасаясь, что за ней следят, и негромко зашептала: — Сэр уже ожидает вас в зале. Негоже опаздывать, ругаться будет. Я вам тут принесла. Служанка аккуратно повесила рубашку на спинку кресла и помчалась к шкафу, подобрав руками полы юбки. Привычно распахнула дверцы и уже через мгновение вытащила серые брюки, чулки и даже галстук. Аккуратно перенесла вещи на то же кресло, и с недоумением взглянула на Винсента. — Господин, ну что же вы лежите! Вам уже пора, вставайте. — Бессонница меня одолела, Анна, я не в настроении. — Уже почти восемь, Винсент, — по-доброму заворчала служанка. — Если опоздаете, то вряд ли сможете чем-то впечатлить Гробовщика. Винсент тут же подскочил на кровати. Анна права, нельзя давать слабину. Только не сейчас, пока они еще только устанавливают контакт, наблюдая друг за другом. — Помоги одеться. Анна ловко накинула на плечи рубашку и быстро застегнула пуговицы потрескавшимися от работы пальцами. Поднявшись на цыпочки, ловко повязала черный галстук. За несколько секунд помогла натянуть чулки, а поверх узкие брюки. Пока Винсент смотрелся в зеркало, Анна еще и начищенные туфли поставила перед ним. Надо же, какая умница. И даже запрет Гробовщика ей не помеха. Винсент улыбнулся и поднял ногу, позволяя одеть туфли. Все-таки, может быть он и не настолько одинок, как ему казалось ночью. По крайней мере, один союзник у него есть. Без одной минуты восемь Винсент выскочил за дверь. Анна подсказала, что Гробовщик в синем зале, а это в соседнем крыле. Разрываясь между желанием побежать и необходимостью держать лицо, Винсент все-таки перешел на шаг. Пусть немного опоздает, но он войдет в зал победителем, а не запыхавшимся мальчишкой. Двери плавно качнулись под руками, открывая дверь в темноту. На автомате Винсент сделал шаг вперед, но тут же чуть не оступился, растерянно оглядываясь. Из-за плотного синего оттенка этот зал и так был всегда темным. Теперь же здесь словно что-то уничтожило свет. Скорее всего просто зашторили окна, но Винсент не видел совершенно ничего, и от этого по коже пробежал холодок. За спиной с хлопком закрылись двери. — Вы опоздали. Тихий голос раздался будто над самым ухом. Винсент от неожиданности вздрогнул и резко обернулся. Черт, вообще ничего не видно, словно кто-то завязал глаза. — Ты поэтому решил от меня спрятаться? Винсент решил гнуть свою линию до конца. Раз уж он перешел на ты, нет смысла возвращаться к началу. Успех нужно закреплять. — Вовсе нет. — Тогда я теряюсь в догадках. Мы же договаривались, что я буду учиться? Голос Винсента терялся в закоулках огромного зала. Он сделал несколько шагов вперед, не зная, как ему быть. У Гробовщика каждый чертов раз получалось его удивлять. — Вы полагали, что я буду учить вас математике, естествознанию и английскому языку? — У меня не было ожиданий на этот счет. Винсент попытался вспомнить, что вообще есть в этом зале, но как назло на ум ничего не приходило. Вроде отец использовал его как гостиную, значит где-то должны быть диваны. Возможно еще книжные шкафы, но они скорее всего стоят вдоль стен. Что еще? Стол? Вазы? Винсент медленно шел вперед, пытаясь ни с чем не столкнуться. — Замечательно. Потому что учить мы с вами будем всего две вещи. Винсент поморщился. Гробовщику видимо нравилось чувствовать свое превосходство. Или просто играть с графом. — Какие же? — Защищаться и выживать. Как интересно сказано. Винсент хмыкнул и остановился. Насколько он помнил, изначальный уговор был только на самозащиту. Хорошо, что Гробовщик решил расширить список. — Когда подрастете, перейдем к чему-нибудь более интересному. Но пока только две вещи. Вы обязаны уметь защищать себя. И выживать, если вдруг на стороне врага оказалось преимущество. — Что я должен сделать сейчас? Винсент крутил головой, пытаясь уловить, где стоит Гробовщик. По голосу всегда можно определить, в какой стороне находится человек. Но почему-то сейчас он как будто бы говорил с разных сторон. Или вообще со всех одновременно. — А как вы думаете? — Я жду, пока мой наставник все же начнет выполнять свою работу и примется меня учить. Гробовщик мягко рассмеялся. В его голосе прекрасно сочетались низкие бархатные ноты и приятная высота. Винсент даже не стал говорить ничего больше: оказалось, слушать его смех даже приятно. — Хорошо, граф. Представьте: вы оказались в темной комнате. Ничего не помните, возможно кто-то подсыпал вам в еду усыпальную траву. Например, в мороженое, которое вы так любите. Щеки заполыхали так, что, наверное, их даже в темноте было видно. Винсент стиснул зубы и прикрыл глаза, обращаясь в слух. Хватит бездельничать. Как только Гробовщик скажет хоть слово, он сразу направится туда, на голос. — Наверное я должен… найти и обезвредить врага? — Неверно. Слово горячим шепотом коснулось щеки. Граф вздрогнул и замахнулся, но рука ударила по пустоте. Гробовщик смог к нему подобраться? В такой-то темноте? И даже увернуться? Ну и чудовище. — Вы должны выжить. Просто вдумайтесь: вы на территории врага. Где выход, неизвестно. Сколько у врага сил тоже. У него явное преимущество. В таком случае мы не защищаемся. Мы выживаем и делаем это любой ценой. Гробовщик говорил довольно долго, но к своему стыду Винсент так и не смог понять, где он стоит. Даже примерно на каком расстоянии. — Хорошо. Вот я сейчас в темной комнате. С чего я должен начать? — Я подскажу. Сегодня мы учимся ориентироваться, полагаясь на все ощущения, кроме глаз. Ваша первостепенная задача – найти дверь. А еще, если получится, поймать меня. — Понял. А что мне будет, если я поймаю тебя? — Расскажу вам о наших будущих занятиях. — Хорошо, — протянул Винсент, пытаясь продумать план действий. В голову как назло ничего не шло. На самом деле, с этим странным заданием Фантомхайв чуть не забыл про свою первостепенную задачу. В очередной раз граф повторил себе: главное – сблизиться с Гробовщиком. Нет нужды учиться защищаться и выживать, если он будет на стороне Винсента. А это обязательно случится. Значит, нужно поймать Гробовщика. Винсент прошел чуть вперед, прислушиваясь к звуку своих шагов. Он не слышал, чтобы Гробовщик следовал за ним. Или вообще как-то выдал себя. Ни скрипа сапог, ни дыхания, ни шороха одежды. То есть, Гробовщик стоит (или сидит?) где-то на одном месте. Немного подумав, Винсент сбросил туфли. Они слишком сильно его выдавали. Темнота немного давила, путая мысли. Из-за того, что Винсент даже рук собственных не видел, было тяжело сконцентрироваться на поиске. Все силы уходили на осторожные продвижения вперед. Необходимо было создавать видимость, что он ищет дверь, а не отчаянно прислушивается ко мраку. Сложно было сказать, сколько прошло времени. Блуждать по темноте Винсенту уже надоело. К счастью, он еще ни на что не наткнулся, потому что вовремя понял, что сначала лучше ощупать пространство вокруг себя. А лишь потом делать шаг. Винсенту казалось, что он ступает почти бесшумно. Но ведь Гробовщик особенный. Граф задумчиво затоптался на месте. Ведь точно, наверняка Гробовщик обладает уникальным слухом, так как он не человек. То есть, у Винсента совершенно нет шансов подкрасться к нему. Отвратительное положение. — Гробовщик? — Да, граф? Голос прозвучал весьма громко. Значит, Гробовщик где-то рядом. Прекрасно. — Знаешь, я не сказал тебе сразу. Но я… боюсь темноты. Винсент шумно задышал и потянулся руками к шее, чтобы ослабить галстук. Он по-прежнему никак не ощущал присутствие Гробовщика, но почему-то знал, что тот за ним наблюдает. — В детстве я по ночам всегда оставался один. И я… до ужаса боюсь. Полной темноты. Последние слова Винсенту дались с трудом. Он будто выдавливал их из себя, по-прежнему сжимая узел галстука. Анна завязала его так туго, что тот не поддавался, и граф лишь сильнее затягивал его своими попытками. Совершенно потерявшись в пространстве, Винсент резко шагнул вперед и ударился коленом о край столешницы. Перед глазами вспыхнули звезды, и граф отчаянно завертел головой, ища помощи. — Гробовщик! Винсент задышал еще чаще, срываясь на хрип. Не разбирая дороги, он двинулся вперед. Хуже уже все равно не будет. Графа мотало так сильно, что по дороге он снес вазу и ударился плечом о шкаф. Под ногами хрустнули осколки, и Винсент застонал от боли – один из них впился в ногу, разрывая тонкий чулок. — Мне плохо, Гробовщик! На самом деле, все это время, что они находились в зале, Гробовщик следовал за Винсентом по пятам. Разумеется, сам он тоже ничего не видел, но до начала занятия обошел весь зал, запоминая, где что стоит. Отчасти это помогло. Гробовщик заметил, что вся мебель занимала центр зала и решил, что вдоль стен передвигаться вполне безопасно. К тому же, сначала граф шел осторожно и следовать за ним не составляло никакого труда. Гробовщик просто ориентировался на его шаги и таким образом тоже ни на что не наткнулся. Пусть в какой-то момент Винсент сбросил ботинки, это не имело значения. Шорох шелка по полу тоже был очень хорошо различим. А шумное дыхание Винсента помогало понимать, в какую сторону он смотрит. Жнец умел пользоваться другими органами чувств. Полагаться на глаза он перестал очень давно, а поэтому даже из темного зала сам бы выбрался без труда. Ему это казалось невероятно полезным навыком, который Гробовщик хотел бы воспитать и в Винсенте. Жаль, что в какой-то момент все полетело кувырком. — Прошу тебя, Гробовщик… Винсент едва ли не плакал. Протягивая руки куда-то в темноту, он задыхался от страха и, похоже, еще и боли. Едва Гробовщик услышал тихий хруст фарфора, то сразу же понял, что за пару минут граф умудрился пострадать, не выходя из собственного дома. Теперь затея казалась совершенно дурацкой. Но откуда Гробовщику было знать, что Винсент боится темноты? — Я… больше… не могу… Со всхлипами Винсент повалился на пол. Гробовщик в изумлении стоял рядом, не зная, что предпринять. Винсенту стоило преодолеть свой страх темноты, если такой у него был. Но его жалобный голос и тяжелые вздохи совершенно выбили жнеца из колеи. Если сын Клодии настолько слаб, то, возможно, Гробовщику вообще нечего здесь делать. Он не научится защищать себя, если боится таких простых вещей как темнота. — Гробовщик… где же ты? Им придется остановиться сейчас. Продолжать не было смысла, пока граф находился в таком состоянии. Досадно, конечно, что первый урок закончится вот так. Со вздохом жнец подошел ближе и присел около Винсента. — Я здесь, юный граф. Успокойтесь, вас… Сильная рука схватила его за рубашку, наматывая ткань на кулак. Не дав опомниться, вторая изо всех сил ударила в грудь, сбивая с ног. Каблуки всегда были устойчивыми, но так как Гробовщик находился в весьма неудобном положении, то они сыграли с ним злую шутку. И жнец к своему стыду упал на спину, с грохотом ударившись об пол. Не теряя ни секунды, Винсент сразу же сел на Гробовщика, сжав коленями ребра. Жнеца таким, конечно, не удержишь, но обычному человеку встать было бы весьма проблематично. Винсент так и не выпустил рубашку и теперь злорадно дышал Гробовщику прямо в лицо, наклонившись как можно ниже. — Я победил. Как же ты слаб, что поверил ребенку. — Я поверил и проиграл графу Фантомхайв. В этом нет ничего постыдного. Гробовщик говорил спокойно и уверенно. С одной стороны, досадно было так попасться. С другой, Винсент умело сыграл на его чувствах. Значит, он не безнадежен. Изначально Гробовщик даже не предполагал, что графу удастся до него дотронуться. Теперь же все принимало весьма интересный оборот. — Теперь может встанете с меня? — Неа. Гробовщик удивленно поднял бровь. — Прошу прощения, но вам что… понравилось на мне сидеть? — А что если да? Со смешком Винсент наклонился еще ближе. Гробовщик понял это по горячему дыханию, слишком жарко коснувшемуся кожи. — Мне просто нравится быть победителем. Вот и все. Ты ведь не ожидал такого, даже предположить не мог, ведь так? Винсент упивался моментом. Идея оказалось просто шикарной. — А теперь ты расскажешь, что приготовил для меня. — Прямо вот так, здесь? — Прямо сейчас. — Боюсь, тогда милорду будет неинтересно со мной заниматься. — Ты обещал. — А вы выиграли нечестным путем. — Обещания. Надо. Держать. Последние слова раздались в опасной близости от рта. Гробовщик напрягся, внезапно ощутив, что игра зашла слишком далеко. Стремясь сохранить хоть какую-то дистанцию, он вжался затылком в пол. Винсент, похоже, совершенно ничего такого в их положении не видел. — Прошу прощения, граф. Гробовщик пошевелился, давая понять, что Винсенту пора с него слезать. — Я не думал, что вы сможете меня поймать. И не подготовился к этому варианту. Но больше такого не повторится. — Обещай, что не будешь меня недооценивать. В Винсенте вновь проснулось невиданное упрямство. Он отпустил рубашку, но только чтобы нащупать на холодном полу руки жнеца и с силой прижать предплечья к паркету. Казалось, что так у него получится заставить Гробовщика прислушаться к себе. Считаться если не как с равным, то как с достойным. Никто так давно не касался меня. Распахнув глаза, Гробовщик смотрел в беспросветную темноту перед собой. Он покорно позволял графу делать, что ему вздумается. Пусть набирается уверенности в себе, своих силах. Это тоже одна из задач Гробовщика. Но в глубине души он начал понимать, что дело не только в этом. Почему-то вес чужого тела на груди, тонкие пальцы, впившиеся в кожу, и чужое дыхание на лице вызывали невероятные ощущения. То, что Винсент делал, нельзя было назвать приятным. Но его ощутимое присутствие пробуждало внутри что-то совершенно новое. Как ласковые, но редкие прикосновения Клодии. Они давно позабылись, став частью бесконечной ленты прошлого. Но Винсент воскрешал ощущения из пепла, пробуждая их повсюду, от головы до кончиков пальцев. Люди такие простые существа. Они свободно касаются других, если им так хочется. В какие-то моменты им совершенно неведом страх. Движимые своими чувствами, они с легкостью идут на риск. Не осознавая, что кто-то может с легкостью их растоптать. — Я больше не буду вас недооценивать, — прошептал Гробовщик. — Прекрасно, — точно так же шепотом ответил Винсент, склонившись еще ниже. Он не понимал, что побуждало его придвигаться ближе, но уже не мог остановить это. Под покровом темноты его смелость обретала совершенно новую форму. Дверь с грохотом распахнулась, и в зал вошел граф Фантомхайв с канделябром в руках. — Что у вас происходит? Свет был слишком слаб, чтобы толком увидеть что-то в зале. Но граф успел увидеть, как его сын с горящим взглядом обернулся, все ещё прижимая Гробовщика к полу. — Ко мне прибежали слуги и сказали, что кто-то кричал, — неуверенно добавил граф Фантомхайв. Позабытое ощущение, будто происходит что-то важное, а его одного забыли посвятить в детали, вновь заскреблось внутри. — Вы немного невовремя, — со смешком протянул Гробовщик. Винсент вздрогнул от звука его голоса и тут же встал. — Мы занимались, отец. — Я вижу. Гробовщик, зайдите ко мне на минутку, когда закончите. — Конечно, сэр. Граф Фантомхайв поставил канделябр на столик у двери и со вздохом вышел за дверь.