Under Your Tree

Неделя прошла как в аду. Оставляя сына на Гробовщика, Фантомхайв-старший верил, что тот возьмется за воспитание Винсента основательно. Подойдет к делу со всей ответственностью. И, конечно же, так оно и вышло. В одно мгновение, у Винсента совершенно не осталось свободного времени. Даже секунды. Настолько прочно Гробовщик вошел в его жизнь. Служанкам снова строго-настрого было запрещено будить и одевать господина. Винсент должен был сам подниматься в установленное время и выбирать подходящий костюм из приготовленных. На завтрак отводилось всего лишь полчаса, а не сколько графу хочется, как было раньше. Ирония судьбы была в том, что себе Гробовщик в маленьких радостях не отказывал. И с удовольствием пил принесенный прислугой чай, пока Винсент изматывался до седьмого пота. — Я вижу, что вы стараетесь! — подбадривал Гробовщик графа. — И хочу, чтобы вы завтра старались еще сильнее. Винсент не мог сильнее. Он вообще удивлялся, как ему удавалось по-прежнему вставать с кровати. Наверное, исключительно благодаря гордости. Потому что силы у графа иссякли еще в первый день. Фехтование, верховая езда, борьба. Скоропись, шифрование, французский, немецкий, латынь. Сначала Винсент думал, что это обычная программа, подобная тем, что дают в учебных заведениях. Но то, как ее подавал Гробовщик, ощущалось совершенно иначе. В его правилах проявлялась несгибаемая жесткость, и, хоть он и ни разу не наказал графа и даже не повысил на него голос, ослушаться Гробовщика не представлялось возможным. Винсенту казалось, что стоит ему пойти против — и он тут же исчезнет. Возможно, так оно и могло бы быть. Потому что один намек на неверное движение, и воздух тут же рассекало хлесткое: — Вы только что умерли. Умер, отпив чая, принесенного чужим слугой. Умер, не проверив подпругу у лошади перед ездой. Умер, когда забыл запереть дверь в покои перед сном. Умер, когда не смог разрезать веревку, которой его связали. Умер, когда не заметил за собой слежку. Знакомый подход, но в этот раз все ощущалось куда серьезнее. В целом, Винсент уже был согласен сдохнуть. Колоссальная занятость не оставляла времени на подумать, и все его планы шли снова псу под хвост. С другой стороны, Гробовщик был теперь постоянно с графом, и бояться того, что он уйдет, сейчас точно не стоило. А вот сосредоточиться больше на том, как с ним сблизиться, все еще было необходимо. Только Винсент не мог найти сил. Гробовщик методично насиловал его сознание, укладывая туда все нужное, и мозг просто не включался, когда граф хотел подумать о чем-то своем. Он даже не заметил, когда уехал отец. А может дело было не в Винсенте, а в том, что старший граф всегда куда-нибудь исчезал, с головой окунаясь в дела поместья. — Скажите мне, граф, а на вашего отца совершались покушения? Может быть, вы что-то помните, — спросил Гробовщик на одном из занятий, наблюдая, как старательно Винсент пытается подобрать шифр к простой записке. — Не припомню такого, — отрезал Винсент, хмурясь. Да какой же здесь код? — Жаль, это могло бы дать вам ценный опыт. — Я его уже получил. От барона. Мне пока хватит, не люблю, когда в меня целятся из револьвера. — Знания никогда не бывают лишними. — Так поделись ими, если они у тебя есть, — процедил Винсент, балансируя на грани раздражения и напускной вежливости. — Просто я… ай! Да что это такое? Перо выпало из руки и ткнулось в край бумаги, оставив свежую кляксу. Она тут же расползлась, полностью поглощая написанные слова. Снова проиграл. Только на этот раз абсолютно бестолково. — Попробуем еще раз, — спокойно развел руками Гробовщик. — Если бы я только мог просто взять и переложить свой опыт в вашу голову, все было бы проще. Но люди растут и набираются опыта постепенно, в течение всей жизни. — Тогда бы я уже умер, — буркнул Винсент, комкая лист бумаги. — Ведь не только я бы обладал полезными знаниями, а все вокруг. — А вы быстро схватываете. Итак, давайте с самого начала… Винсента мутило от одного вида букв. Едкий запах чернил кружил голову в тесном кабинете, где они занимались науками. Шипение свечей играло на нервах, а невозможность хоть на секунду отвлечься утомляла. Возможно, гораздо проще графу было сдаться и позволить барону себя убить. Или же нанять охрану, чтобы отслеживала каждый его шаг. А может быть уехать куда-нибудь? Бесполезно. Судя по всему, за Винсентом охотились такие люди, которые его из-под земли достанут, если нужно. А вообще, Гробовщик мог бы просто остаться с ним, как с его матерью. И проблем бы не было совершенно. С другой стороны, Клодия все равно умерла, как бы он ее не охранял. А Винсенту еще хотелось жить, если в целом. А если в частности, у него ужасно болела голова изо дня в день, тряслись руки от напряжения и общее состояние оставляло желать лучшего. И когда Винсент вдруг вспомнил, как было тепло и приятно обнимать Гробовщика, он подумал, что окончательно лишился рассудка. Нельзя сказать, что граф испытывал какие-то особенные чувства по этому поводу. Скорее, ему даже не хотелось думать об этом. Зачем нагружать голову еще больше? Это было занятно, пусть и не вписывалось в планы. Уже лежа в постели и стараясь изо всех сил продержаться хоть пару минут, прежде чем провалиться в беспокойный сон, Винсент на мгновение возвращался к этой ситуации. Но пока все, что он понял — Гробовщик был не против. Он не оттолкнул его, не выказал отвращения и не прочертил границы. Без каких-либо слов и заминок, Гробовщик просто позволил Винсенту сделать то, что он хотел. И это явно что-то значило. Но что именно, граф уже не успевал подумать. Шла вторая неделя, и к ранним подъемам Винсент начал привыкать. Вставать без прислуги было тяжело, потому что они обычно раздергивали портьеры и пускали в покои свет, а теперь графу самому приходилось вставать и идти к окну. А без солнца глаза отказывались открываться. Найти подходящий костюм тоже оказалось нехитрым делом. Служанки готовили их полностью, от чулок до головного убора, и Винсенту оставалось лишь одеться. К этому, пусть и не сразу, он тоже начал привыкать. Хотя с пуговицами все еще было сложно, да и рукава рубашки никак не хотели лезть в сюртук правильно. Поэтому по дороге к Гробовщику, Винсента перехватывала заботливая Анна и красиво поправляла одежду. Ко всему можно было привыкнуть. Кроме фехтования и боя без оружия. Разумеется, Винсент умел фехтовать и даже считал, что весьма достойно. И думал, что на этих занятиях он уж точно возьмет верх. Но даже тут Гробовщик оставлял графа в дураках. Не говоря уже о бое без оружия. Там Винсент вообще не преуспевал. Гробовщик не торопил его, но Винсента безмерно раздражало, что он не смог до сих пор отразить ни одной атаки. Во время боя Гробовщик двигался медленно, но размеренно, и каждое его движение было настолько точным, что у графа опускались руки. Он не сможет достичь такого уровня. Ни сейчас, никогда. Несмотря на все атаки, Гробовщик ни разу не коснулся Винсента. Кончики его пальцев проносились в считанных миллиметрах от тела графа, но никогда не задевали. Разумеется, он атаковал всем телом. Плечами, локтями, ногами. Но его концентрация была настолько велика, что Гробовщик всегда останавливался вовремя. Его нечеловеческая природа ярче всего проявлялась в бою. И тогда же, на одном из первых занятий, Винсент узнал, что Гробовщик практически не видит. — Вам не должно составить труда обставить слепого, — дружелюбно посмеялся Гробовщик, когда Винсенту почти удалось ударить его кулаком в плечо. — Я ведь совершенно безобиден. — Да конечно, ага, — проворчал взмыленный граф, замахиваясь для очередного удара. — Тогда почему ты меня учишь, если не представляешь угрозы? — Меня об этом попросили. И вы были не против. — Я выбрал тебя, потому что думал, что ты сильный. — Я не сказал, что я слаб. Лишь безобиден. Потому что не использую силу против кого-либо. — Не отвлекайся! Конечно, Винсент так и не смог по нему попасть. Но мысль о том, что Гробовщик плохо видит, плотно засела в его голове. Если подумать, то теперь понятно, почему тогда в темном зале он так хорошо ориентировался. Потому что Гробовщик не рассчитывает на свое плохое зрение. Вероятно, он полагается в большей мере на слух и… а на что еще? Запах? Как-то глупо звучит. А осязание бесполезно, если держать дистанцию. Значит ли это, что другие его чувства гораздо острее? Винсент пытался понять, каково это: плохо видеть. Поэтому Гробовщик первым замечал, что к ним идут слуги. По звукам их шагов. А по запаху всегда предсказывал, какой сорт чая им сегодня подадут. Хотя до этого Винсент думал, что он просто заранее спрашивал на кухне. А еще Винсент думал, сгорая от стыда, что в случае плохого зрения, он не может полагаться на свою внешность. Разумеется, было бы глупо считать, что Гробовщика можно завоевать красотой, как девушку. Правда, какие-то идиотские мысли. Он должен наладить с Гробовщиком партнерство, привязать его чем-то надолго, чтобы он не хотел уйти. И, наверное, рассчитывать на свою внешность в этом деле было бы глупо. Но ведь он не совсем слеп. Гробовщик знал, какого цвета волосы Винсента. Именно так он понял, что граф – сын Клодии. Но, в любом случае, это не имело значения. Ближайшая цель Винсента была просто выдержать все, что происходит. И граф бы даже справлялся, если бы не усталость. И не странная, неведомая ему раньше потребность во внимании. Вскоре после начала их занятий, в том, что Гробовщик постоянно рядом, Винсент увидел и плохую сторону. Теперь граф не переносил, когда Гробовщик отвлекался от него даже на минуту. Если бы Винсента попросили описать, что он чувствовал, вряд ли бы ему удалось сказать что-то внятное. Может быть, ревность, которая мгновенно закипала внутри. Или раздражение от того, что Гробовщик нашел что-то еще достойным внимания, пока Винсент рядом. Или, может быть, жгучее желание похвалы. Оно всегда обдавало резким жаром, едва графу удавалось сделать что-то, по его мнению, достойное. И миллион других, сильных и не очень чувств, которые сплетались в клубок где-то в области желудка, распирая и подталкивая ко всяким глупостям. К концу второй недели Винсент окончательно запутался, не понимая, что ему делать и чего он хочет. Дни летели один за другим. Выходных не предполагалось, и это даже к лучшему, потому что граф успел бы расслабиться за такое долгое время. Гробовщик все так же спрашивал с него со всей строгостью – но, убедившись, что Винсент занят, позволял себе немного отвлечься. Было ли это откровенной провокацией или Гробовщик просто устал, граф не знал. Но раздражало это его безмерно. Знойный вторник стал камнем преткновения для графа. В тот день сначала все шло как обычно: они пришли на конюшню и попросили седлать лошадь. Обычно Гробовщик сам выбирал коня, руководствуясь какими-то своими соображениями, но в этот раз он ограничился простым: — Дайте любую лошадь, которая сегодня еще не выходила. Предпочтения Винсента не учитывались, так как ему нужно было уметь управлять любой лошадью. Но сегодня, раз Гробовщик дал послабление, граф пошел за конюхом, чтобы оценить его выбор. Или, может быть, даже наставить на нужный путь. Больше всего Винсент любил Грома: каурого коня-четырехлетка, который под седлом идеально слушался всадника. И графу казалось, что он отошел всего лишь на пару секунд, но когда он вышел из конюшни, то услышал обрывок оживленного разговора. — … да что вы такое говорите! Вот, держите, это для вас с кухни передали. — Мое любимое печенье, какая радость. Передайте мою благодарность, дорогая. — Меня зовут Мария! — радостно сообщила служанка, сжимая в руках поднос с напитками. — Я здесь недавно, так что прошу прощения, не знаю вашего имени. — А вам и не нужно, — хихикнул Гробовщик, открывая жестяную банку. — Еще успеете услышать. А как вам поместье? — Ох, здесь так красиво, — она наклонилась ближе, не в силах сдержать улыбки. — Господа такие добрые, да так чисто и просторно, одно удовольствие работать! Я буду стараться, чтобы меня здесь оставили. — Думаю, у вас есть все шансы задержаться, — благодушно протянул Гробовщик, надкусывая печенье. — О, Винсент! Почему все еще не в седле? — Лошадь готовят, — холодно ответил граф, выходя из-за угла конюшни. Девушка торопливо присела – так, что на металлическом подносе звякнули стаканы – и с широкой улыбкой поприветствовала: — Господин, доброго вам дня! Я принесла для вас напитки. День-то сегодня какой жаркий, а вы все на улице! — Спасибо, — холодно отозвался Винсент. — Нам это не нужно. — Но ведь… — служанка с сомнением подняла голову и посмотрела на пекущее солнце. — Точно не хотите ни глоточка? Оно такое холодное, как раз сейчас пить. — Нет. — А я, пожалуй, попробую, — Гробовщик потянулся к стакану. — Нет, ему тоже не нужно, — резко выпалил Винсент. Мария замерла, сжав побелевшими пальцами край подноса. Она отодвинула его чуть в сторону, не сводя взгляда с Винсента. Она знала, что граф — один из главнейших людей, и потому не смела его ослушаться. Но незнакомец тоже выглядел как господин, и теперь служанке было неловко, потому что она не знала, что ей делать. — Идите. Девушка с вопросом в глазах посмотрела на Гробовщика. Тот улыбнулся и тоже сказал: — Можете идти, я не имею права вас задерживать. Мария быстро присела в неловкой попытке попрощаться, и очень скоро ее белоснежная юбка скрылась на аллее, ведущей к дому. Винсент остался с Гробовщиком один на один, и в этот гнетущий момент тишины граф вдруг осознал, как по-ребячески он себя повел. — Могу ли я спросить, что это было? Винсент почувствовал, как к щекам прилила кровь, и сердито нахмурился, пытаясь придумать, что сказать. — Терпеть не могу, когда приходят не вовремя. Отвлекают только. — Она так хотела вам угодить, что даже добавила в напитки лед. Такая драгоценность для лета. А вы не оценили. — Что я должен был оценить? Ее красоту? Этим она тебя отвлекла? Граф чуть не прикусил язык, после того, что у него вырвалось, но отступать было некуда. — Прошу прощения? Гробовщик подошел ближе и сложил руки на груди. — Вы забываете, что красотой меня покорить сложно. — Тогда не понимаю, почему ты позволил нам потерять четверть часа на пустые разговоры. — Иногда можно немного отвлечься. — Почему стало можно сейчас, именно когда она пришла? Что-то раньше не наблюдал за тобой такого. — Какого? — Желания пообщаться на какие-то пустячные темы. А ты ведь обещался быть моим… — Винсент вдруг замолчал, не зная, что сказать дальше. — Учителем, — заполнил паузу Гробовщик. — Я обещался вас учить. — Так учи, — внезапно распалился Винсент. — А не трать мое время попусту, его у меня очень мало. Ты сам так сказал. — Я думал, что вы устали. — А я думал, что ты другой, — раздосадовано бросил граф. — Я не могу понять… — Гробовщик задумчиво склонил голову набок. — Вы злитесь, потому что я отвлекся от занятия? — Именно так. — Считаете, я ваша собственность? Винсент поджал губы. Разумеется, он так не считал, но подтачивающее изнутри чувство ревности заставило бы ответ «нет» звучать как ложь. Граф отступил на шаг и отвернулся, пытаясь разглядеть конюха, который уже давно должен был привести лошадь. Вокруг не было ни души. Лишь тихий стрекот сверчков в траве нарушал повисшую тишину. — Я считаю, что мой учитель — он только для меня. Если юным леди хочется беседы, они вправе найти себе кого-то другого. А ты всегда можешь поговорить со мной. — Вы и так безраздельно обладаете моим вниманием, — тихо ответил Гробовщик. — Я думал, что оно вас утомило. — Не утомило, — ответил Винсент, сглатывая невысказанное «недостаточно». — Впредь, знай об этом. — Учту. А вот и ваша лошадь на сегодня. Со злости Винсент загнал бедного Грома до белой пены, и ему все равно было этого мало. *** Никогда прежде граф не чувствовал себя таким беспомощным. Разумеется, в Гробовщике говорил опыт, а в Винсенте — юношеская горячая кровь. Гробовщик жил на земле много лет (сколько? подсчитать невозможно), а Винсент — всего ничего. Но пусть он не прикидывается спокойным и безобидным стариком. Граф чувствовал в Гробовщике такой же запал, как в себе самом. Тот разговор повис между ними, тяготясь недосказанностями. Проку от него только и было, что Гробовщик перестал отходить от Винсента. Но в лучшую сторону их отношения все равно не повернулись. Гробовщик не стал бы ему так улыбаться, как той служанке, и Винсента эта мысль бесила до невозможности. Он не видел в этом светской вежливости – Гробовщик не стал бы так строго придерживаться этикета. Винсенту одновременно хотелось, чтобы Гробовщик проявлял к нему какое-то внимание не как к ученику, и одновременно казалось, что он сходит с ума. Зачем Винсенту это нужно — тайна за семью печатями. И даже что именно скрывалось под словом «это» оставалось для графа тайной. Ничего его не радовало, потому что он сам не мог понять, чего хочет от Гробовщика. Но графу хотелось, чтобы тот сам это понял и сделал что-нибудь. Что-то такое, чтобы Винсент смог бы увидеть, что для Гробовщика он особенный. Выше всех. А другие люди совершенно ничего не значат и не более чем пыль под ногами. Такого Винсент не чувствовал даже к отцу, когда тот вознамерился обзавестись новой женой. Конечно, граф так и не женился, но все же. Такого всепоглощающего желания обладать чужим вниманием, мыслями — да вообще всем, он не испытывал никогда. Гробовщик, сам того не зная, подобрался слишком близко. Может быть, он не хотел такого исхода. Винсента это уже не волновало. Физические тренировки давались все сложнее. И дело не в том, что Гробовщик добавлял новые движения и заставлял махать шпагой по несколько часов. Просто Винсент не мог отвести от него взгляда, и концентрация терялась по щелчку. Для занятий Гробовщик менял одежду на более прилегающую к телу – но такую же мрачную и черную. Рубашка с длинными рукавами и высоким воротом, брюки и перчатки не давали увидеть и сантиметра его кожи. Волосы он по-прежнему оставлял распущенными, и Винсент часто чувствовал, как они касаются его, пока идет бой. В чем было сложно признаться даже самому себе, так это в том, что Винсенту нравилось наблюдать за Гробовщиком. Двигался он элегантно и четко, ни одного лишнего взмаха рукой, все плавно и размеренно. Старик никогда бы так не смог. А значит, у Гробовщика был какой-то свой секрет, который Винсент обязательно разгадает. Позже. На фехтовании стоило Гробовщику занять позицию, как он менялся. Его улыбка становилась более спокойной: похоже, даже ему нужно было концентрироваться на движениях. И как бы старательно Винсент за ним не наблюдал, ему все еще не удалось увидеть полностью лицо Гробовщика. Густые серые волосы надежно хранили секрет владельца даже в самые напряженные моменты. И эта тайна лишь подстегивала желание и любопытство Винсента. Граф непременно станет особенным для этого загадочного человека. Не сейчас, но позже обязательно. Винсент чувствовал это все сильнее с каждым днем, и его кипящая кровь не давала ему покоя. *** Последнее занятие на неделе снова пришлось на фехтование, и воздух звенел от визга стали. Гробовщик приблизился к лицу Винсента, чувствуя, как он рвано дышит, пытаясь сдержать удар. Почти незаметно для графа, каждый раз Гробовщик позволял себе чуть больший напор, чтобы он не расслаблялся. — Весьма неплохой результат, — выдохнул Гробовщик, напирая на Винсента. — Но я уверен, что вы можете больше. Например, вы можете выкрутиться из этой ситуации. Винсента прижимали к стене. Почти в буквальном смысле. Так как Гробовщик был выше, удар приходился сверху вниз, и ему было проще атаковать, а графу – тяжелее отбиваться. Сейчас руки дрожали от напряжения; он старался удерживать шпагу перед собой, защищаясь, но как увернуться, когда шпага Гробовщика едва ли не вгрызалась в его собственную, было непонятно. — Давайте же, думайте, — тихо подбадривал Гробовщик. — Будьте изворотливы, потому что вам придется бороться за свою жизнь. Используйте то, что есть под рукой. Винсент метнулся взглядом по сторонам, но Гробовщик зажал его в углу, и рядом не было абсолютно ничего полезного. — Если будете честным, вы можете никогда не выиграть. — Сейчас, — выдохнул разгоряченный Винсент. По его щекам расползся румянец. — Я еще не сдаюсь. — Враг не будет так долго ждать, — Гробовщик наклонился сильнее, и его волосы упали на плечи Винсента. — Думать нужно заранее. Всегда осматривайтесь, когда заходите в помещение. Что вы можете использовать как оружие? И если бой идет не в вашу пользу, направляйтесь в эту точку. Отступайте, если нужно. — Я…. думаю… — стиснул зубы Винсент. — Я еще только учусь! — Это способ сказать «я сдаюсь»? — Я же борюсь! — Простите, но я не вижу этого. Лезвие шпаги медленно приближалось к горлу Винсента. Он задрал подбородок, изо всех сил удерживая свое оружие. Даже то, что держал он обеими руками, не очень помогало. Верхние пуговицы свободной рубашки расстегнулись, открывая покрасневшую кожу. Конечно же Гробовщик видел, что Винсент старался. Просто он считал, что здесь не помешает добавить мотивации. А как ее добавить, это уже другое. Но хвалить пока рано. — Вы слишком долго думали, — прошептал Гробовщик графу в лицо. Их тела практически соприкасались, чтобы Винсент понимал, как близко может подобраться опасность. — Считайте, что вас почти убили. Что-то тяжелое и мрачное промелькнуло в глазах графа, и он, собрав последние силы, рванулся вперед. Гробовщик успел почувствовать, как его собственная шпага вдруг просвистела у самого горла, и немного отшатнулся назад. Но это не спасло от того, что губы Гробовщика отчаянно и безрассудно накрыли чужие. Лезвие шпаги неумолимо потянуло куда-то вниз, и Гробовщик от неожиданности выпустил эфес из ладони, чувствуя, как оружие скользнуло между их телами и упало на пол. В унисон зазвенела шпага Винсента, которую тот не глядя отбросил в сторону. Граф наступал с решительностью воина, и его поцелуй был горьким и злым: губы прижимались так крепко, что за ними чувствовались зубы. Приподнявшись на цыпочки, он вцепился в ворот Гробовщика, и в глазах его читалась решимость не отступать. Такое даже нельзя называть поцелуем. Просто ошеломляющее и вместе с тем невинное прикосновение горячих губ, которые не знают, что им делать дальше. Гробовщик схватил Винсента за плечо, пытаясь отстранить, но граф совершенно обезумел и наоборот прижался к нему всем телом, от ног до груди, решительно отказываясь сдаваться. И сейчас проиграл Гробовщик. Потому что Винсент снова сыграл на неожиданности, а злость придала ему сил. Нельзя дразнить львенка, потому что он тоже может укусить. Нельзя было дразнить графа, потому что чаша его терпения переполнилась. Окончательно прочувствовав свою власть, Фантомхайв протянул руку и убрал осточертевшие волосы с лица. Винсент раньше пытался представить, как выглядят глаза Гробовщика, но никогда он не думал, что они настолько прекрасны. В их глубине зеленели изумруды, переливаясь от черноты зрачка к более светлому оттенку, который, в свою очередь, был окаймлен золотом. Никогда прежде Винсент не видел ничего подобного. Он был готов к тому, что они будут мутноватыми, как у остальных подслеповатых людей, но не к тому, что они сияют ярче свеч в зале. И кожа на лице Гробовщика была идеально ровная, красивого молочного оттенка. Ни единой морщины — ничего, что могло бы указать на его возраст. Изящные скулы и ровная линия носа делали это лицо поистине прекрасным. Время совершенно точно обошло его стороной. Предплечьем Винсент чувствовал, насколько крепкое у Гробовщика тело, будто высеченное из камня. Нет, он точно не человек, пусть и притворяется им. Поэтому прячет глаза. Они сразу выдают неземную природу Гробовщика, какой бы она ни была. И Винсент вдруг захотел больше прежнего обладать этой красотой. Чтобы она была только для него. Чтобы в этих спокойных глазах, в которых граф видел свое отражение, зажглась преданность. Готовность защищать своего господина. И быть ему верным до последнего вздоха со всей той силой, которая могла бы сокрушить графа в одно мгновение. Но свой гнев она направит на любого, кто посмеет обидеть Винсента. Не в силах больше продолжать эту игру, Гробовщик все же прервал поцелуй, мотнув головой в сторону. Губы Винсента скользнули по щеке, но он не двинулся, будто завороженный, и с восхищением во взгляде смотрел на Гробовщика. — Винсент, — от звуков его имени, сердце графа пропустило удар. — Что вы делаете... — Будь моим. Гробовщик моргнул, пытаясь понять, не ослышался ли он. — Это всего лишь случайность. Давайте забудем о ней прямо сейчас. Он осторожно отстранил графа от себя, создавая между ними дистанцию. Волосы снова упали на лицо, но прикрыли лишь один глаз, и Винсент успел заметить, как Гробовщик взволновано нахмурился. — Что не так? — горячо спросил Винсент, снова подаваясь вперед. — Что я сделал не так? — Если бы это видел ваш отец... — Его сейчас здесь нет. — Винсент... — Тебе не понравилось? — совершенно неожиданно спросил граф и закрыл руками лицо. Что вообще с ним происходит, почему все так получилось? Черт... — На сегодня занятия окончены. Все еще не отрывая рук от лица, Винсент услышал, как громко хлопнула дверь в зал, и он остался один.