Under Your Tree

Гробовщик понимал. Это и вправду было безумием. Прикоснуться в ответ хотелось столь сильно, что кончики пальцев горели от еле сдерживаемого желания. Но Гробовщик по-прежнему не отпускал подлокотники кресла. Как легко и непосредственно Винсент касался его, так же сильно Гробовщик не мог сделать того же в ответ. Что-то мешало ему с такой же свободой дотронуться до графа. Поэтому Гробовщик лишь принимал ласку, что ему дарил человек. Глаза Винсента полыхали огнём, который будто сбежал со всех свеч на стенах и поселился в их темной глубине. Гробовщику не хотелось бы сейчас сравнивать, но если мать графа была ближе к ангелам, то Винсент был привлекателен и искусителен словно дьявол. Берегись. Он станет твоей погибелью. Гробовщик был согласен на все. В эту самую секунду Винсент мог приказать ему все, что угодно, и жнец бы выполнил его волю. Хорошо, что граф этого не знал. Пусть Винсент переступал черту, пусть позволял себе его целовать, вел себя как ему вздумается, он всё равно не понимал своей настоящей власти. Той, что ему даровала проклятая фамилия. — Вы способны совладать со своим безумием. — прошептал Гробовщик. Синие волосы скользнули по его щеке, а потом Винсент поднял голову и посмотрел на жнеца в упор. И вдруг улыбнулся, опасно щуря глаза. — Если бы я хотел, то смог бы. Винсент подвинулся на самый край кресла. Он слегка качнулся вперед, будто готовый упасть вниз, но удержался. Покрывало соскользнуло с его плеч, оставляя в лёгкой ночной рубашке. Его щёки алели, согреваемые горячим дыханием, срывавшимся с чуть припухших губ. Их поцелуй не прошел бесследно, и Гробовщик задержал дыхание, осознавая, что всё это его вина. — Но я не хочу. Уже ничего не изменить и не повернуть вспять. С ужасающей неотвратимостью Гробовщик смотрел на Винсента снизу вверх и чувствовал, как между ними протянулась нерушимая связь. Она была столь сильной, словно корабельный канат, и казалось, что если вытянуть руку, то одной ладони будет мало, чтобы ее обхватить. Только бы Фантомхайв-старший не узнал об этом, иначе Гробовщик не сможет смотреть ему в глаза. И Танаке. И Джозефу. Тому жнецу, с которым Гробовщик сразился, защищая честь Клодии. Есть ли хоть кто-то в этом мире, способный понять его чувства? Одиночество теснилось в груди, заставляя оставаться на месте. Гробовщик исправно нёс свою службу бесчисленное количество веков. Он шел по своей бесконечной жизни с невероятно тяжелым грузом, который был под силу лишь ему одному. Он убивал, и не было конца пролитой крови, пусть и во благо Вселенной. На пользу балансу, потому что никто не должен жить вечно. Но почему тогда Гробовщик не имел возможности умереть? Какая жестокая шутка судьбы: подарить бессмертие тому, кто нес с собой погибель. Жнец бы с радостью умер сейчас, согреваемый теплом рук Винсента. Здесь, в этой тихой комнате, где он впервые по-настоящему ощутил, что значит быть с кем-то. Пока граф сидит рядом с ним, пока есть кто-то, способный оплакать Гробовщика. Он бы с удовольствием отдал жизнь в момент, когда в полной мере ощутил её красоту. Если бы он только мог, Гробовщик бы с радостью отдал жизнь за Винсента. Если бы это только было возможно, жнец бы подарил ему частичку своего бессмертия. Так его короткая человеческая жизнь перестала бы быть всего лишь мигом в глазах Вселенной. Винсент был этого достоин больше, чем многие. Гробовщик обязательно найдет выход. Он положит свою бессмертную душу на то, чтобы найти выход. Винсент будет жить и не покинет его так рано, как сделала Клодия. А пока Гробовщик просто будет рядом. Пока что этого достаточно. Гробовщик вдруг улыбнулся и с его губ сорвалось: — Я ведь так вам и не представился. Меня зовут Адриан. Винсент удивленно моргнул и чуть отстранился, будто пробуждаясь от лихорадки, что их охватила. Гробовщик едва заметно улыбнулся и добавил: — Вы хотели узнать больше обо мне. Думаю, разумно начать с имени. — Адриан, значит. Граф внимательно посмотрел на Гробовщика, будто увидел его впервые. Маленькая победа Винсента. Первый флаг на крошечном куске захваченной им територии. — Я запомню твоё имя. — Будет прекрасно, если вы сохраните его в тайне. — сказал Гробовщик. — Будет прекрасно, если только я буду называть тебя по имени. — парировал Винсент. Гробовщик задумчиво склонил голову набок. — Вы — единственный, кто знает моё имя. — наконец, пожал плечами Гробовщик. — Так что здесь у вас нет конкурентов. Не сдержав довольной улыбки, граф выпрямился, разрывая на мгновение контакт между ними. Его руки тут же легли на подколотники; тонкие пальцы мягко накрыли тыльную сторону ладоней Гробовщика. Винсент прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Его ладони были настолько легкими, что жнец почти не чувствовал их веса. И все же они были ощутимо теплыми. Гробовщик ничего не мог поделать с тем, что его тянуло к теплу Винсента. Но им пора было заканчивать. — Думаю, вам уже нужно отходить ко сну. Я вас отвлек, но теперь, похоже, мы всё прояснили. Мне кого-нибудь позвать для вас? — Никого не нужно. — ответил Винсент, наблюдая за тем, как Гробовщик встает и разрывает связь их рук. — Только останься со мной сегодня. — Простите? — на всякий случай переспросил жнец. — Останься здесь. — повторил Винсент. — Боюсь, это вызовет лишние пересуды. Это не нужно ни вам, ни мне. — осторожно заметил Гробовщик. Но все еще не сделал ни шага. — Пожалуйста. — настойчиво попросил граф. — Просто останься здесь. Ты ведь почти не спишь, так ведь? — Не совсем, — уклончиво ответил Гробовщик. — Не могу отказать себе в удовольствии отдохнуть в мягкой постели. — Всё еще пытаешься изображать старика? — фыркнул Винсент, с вызовом смотря на Гробовщика. Их взгляды столкнулись, и граф поджал губы, обдумывая. — Здесь всего одна постель, так что я не смогу предложить ее тебе, — наконец, спокойно ответил Винсент. — Но я не хочу, чтобы ты уходил сейчас. — Я позволил вам многое сегодня, — решил объясниться Гробовщик. — Но всему должны быть пределы. — Я никого и никогда не просил об этом. — вдруг перебил Винсент. — Даже в детстве, когда был маленьким. Но сейчас я не хочу быть один. Что-то в груди Гробовщика сжалось от его слов. Граф был прав. После того, как они пересекли черту, жнецу тоже не хотелось уходить. Тяжелое бремя одиночества впервые на мгновение снялось с его плеч, и Гробовщик был еще не готов взять его обратно. — Хорошо, я останусь с вами. Но только на одну ночь. — Разумеется. Винсент поднялся с кресла и направился к постели. В тонкой рубашке особенно сильно проступала его худоба. И вместе с тем в нем чувствовалась статность. Он был прекрасным юношей, но когда граф подрастет, он превратится в ещё более прекрасного мужчину. Найти такому невесту не составит труда. — О чем задумался? — уловил Винсент перемену в настроении Гробовщика. — Ни о чем. — мотнул головой жнец и опустился в кресло. То самое, что еще хранило тепло Винсента. — Ладно, пусть будет так. — Винсент залез в постель и укрылся одеялом. — Доброй ночи, Адриан. — Доброй ночи, Винсент. — тихо ответил Гробовщик. Тепло окутало его, словно одеяло, и жнец сам не заметил, как уснул. *** Утро как всегда приходило с болью. Но на этот раз она была особенно нестерпимой. Взгрызаясь в голову, она никак не могла обрести источник, и Левиан беспокойно заворочался, бормоча в полудреме. —...Что здесь вообще творится. Быстро прачку сюда! Пусть вещи подберет, да постирает. Марта! Ты вообще как заботишься о своём господине? Почему постель несвежая? Алана, поднос туда поставь. На стол поставь! Что ж ты такая криворукая, даже еду не умеешь подавать? Мир медленно обретал очертания. Барон попытался моргнуть, но веки отяжелели настолько, что поднимались лишь через раз. От яркого света глаза заслезились, и Левиан дрожащей рукой попытался вытереть, но промахнулся и ударил себя по виску. —...Всё подмести, да получше. Вон там снова осколки валяются. Так-так, позовите мне Тома. И что, что он управляющий? Вон тот порванный портрет пусть своими же руками снимает сейчас и уносит. Дурная примета! Всему вас учить нужно. — Оскар... — пересохшими губами прошептал барон. — Это ты? — Ох, слава богу, ты очнулся. — рядом застучали каблуки туфель и послышался плеск воды в стакане. — Сейчас налью тебе воды. Что у тебя за слуги, что позаботиться о хозяине не могут? Пей. В губы толкнулся холодный край стакана, и Левиан вцепился в него зубами, надеясь хоть как-то удержать. Вода потекла по подбородку, щекотливо сбегая по шее, но у барона не было сил ничего сделать. Но не успела вода попасть на рубашку, как ее тут же смахнул салфеткой Оскар. — Ч-ч-что ты з-здесь делаеш-шь. — Приехал сказать тебе, как ты жалко выглядишь, — фыркнул Оскар. — Ладно, просто приехал проведать. Сейчас время сбора урожая, хотел узнать, как дела у твоих земель. — Я н-не знаю. — выдавил Левиан, облизывая пересохшие губы. — Я уже давно... — Да-да, ты ничего не проверяешь сам, всё доверил управляющему. — перебил его Оскар. — Но ты знаешь, что это не выход? — Мне нет дела до этого. — барон наконец-то совладал с речью. Взгляд тоже прочистился, и теперь он смотрел на одетого в синий строгий сюртук друга детства, Оскара Стоуна. — Ты все еще страдаешь по мальчишке Фантомхайву? — Оскар, если ты опять начнешь, то я клянусь... — Что ты мне сделаешь? — безапеляционно прервал его Оскар. — В таком состоянии ты скорее сам ноги протянешь. Как ты собрался ему мстить? — Не твое дело. — Нет уж! Самое что ни на есть мое. — Оскар поджал губы, обдумывая, стоит ли ему говорить дальше. — Сначала Лилит увела тебя, а потом… — Оскар… — …Ей захотелось лишить меня всяческого общения с тобой… — Оскар! Одумайся, что ты говоришь… — …И в конце концов, она довела тебя до безумия. — Оскар! — крикнул барон так, что уши заложило. — Как ты можешь говорить такое, зная, как я страдаю? — Это ты подумай, что бы она сказала, увидев тебя в таком виде. Оскар замолчал, сжимая в руке полупустой стакан с водой. Слишком жестоко, зато правда. — Если ты не можешь нормально жить из-за мальчишки, я сам его убью. — тихо проговорил Стоун. — Не смей, — торопливо пробормотал Левиан. — Я сам должен отомстить за Лилит. — Ты не можешь заставлять страдать и меня тоже. А я, — Оскар обвёл рукой пропахшие потом и алкоголем покои. — так больше не могу. Левиан знал Оскара с самого начала учебы в коллеже. Но никогда Стоун не позволял себе так открыто говорить о своей симпатии. Похоже, он сам уже был на грани отчаяния. — Даю тебе неделю на то, чтобы ты разобрался. — дрожащим голосом заявил Стоун. — Иначе клянусь, я его убью своими руками. *** Одна ночь превратилась во множество ночей, проведенных вместе. Никто не задавал вопросов, словно прислуга не замечала, как стоило Фантомхайву-старшему отлучиться, вечером Гробовщик шел в комнату Винсента, а выходил оттуда лишь утром. Возможно, они просто не видели в этом ничего плохого. Сколько бы прислуга не присматривалась и не подслушивала, всё, что они замечали, это как Гробовщик охранял сон господина, сидя в кресле. Тот вечер изменил многое между ними, но кое-что осталось как раньше. Гробовщик все ещё был осторожен и даже больше прежнего. Потому что, если вдруг Винсента снова занесёт, в следующий раз они так легко не отделаются. В поместье на каждом шагу чужие глаза и уши, и не стоило об этом забывать. Но это не мешало Винсенту открыто возмущаться. — Не делай вид, будто ничего не было. — Вы же сами меня об этом попросили. — Всё не так. Их рукопашный бой становился всё ожесточеннее. Винсент дрался как бешеный, неутомимый в своём стремлении сократить между ними дистанцию. Гробовщик ценил его старания, но всячески уклонялся в самый последний момент, поддерживая его задор. Как бы Винсент не злился, пока Танака, менее занятый делами Фантомхайвов, наблюдал за их занятиями, возникая и пропадая, словно тень, нельзя было рисковать. К тому же, им в самом деле стоило больше работать. С каждым днём время утекало все быстрее, и ничто не могло его остановить. Винсент больше ни разу не назвал его Адрианом. Спустя месяц Гробовщик впервые заметил, что граф окреп. Теперь он мог спокойно проскакать несколько часов на лошади, не жалуясь потом остаток дня на усталость. Винсент определённо стал сильнее, и это грело душу. Скоро он сам заметит возросшую выносливость и, возможно, это поможет ему двигаться дальше. В саду листья тронула осенняя позолота, и ночи стали прохладнее. В особенно холодные вечера Гробовщик зажигал камин перед сном, чтобы Винсенту было тепло. Слуги всё еще не задавали никаких вопросов. Но встретить у Винсента графа-старшего жнец не хотел, а потому всё чаще оставался у себя. Фантомхайв практически разобрался с делами в деревне и теперь по большей части занимался документами, которые приходили ему по урожаю. Винсент не мог понять, что он чувствовал, когда Гробовщик приходил по вечерам. Каждый день граф ждал, что после того, как часы пробьют девять, дверь в его покои отворится, и жнец бесшумно проскользнёт в неё. И между ними протянется уютная тишина, которую не хочется нарушать. Иногда Гробовщик приносил с собой поднос с горячим чаем, молоком и мёдом. Или просто травяной настой, от которого Винсент спал как убитый. Иногда он приходил в обычной одежде, а порой лишь в тонкой рубашке и штанах, как в ту ночь. В действиях Гробовщика не было закономерности, и Винсенту это нравилось. Но когда Гробовщик не приходил, настроение графа портилось хуже некуда. Тогда он отходил ко сну, не дожидаясь своего обычного времени, сердясь на весь мир и жнеца в том числе. Винсент по-прежнему считал, что все внимание Гробовщика должно было быть направлено на него. А идиотская история про то, что он не хочет столкнуться с отцом, и вовсе выводила Винсента из себя. Фантомхайв почти никогда не приходил к сыну. Все эти разы можно было по пальцам пересчитать. И пусть они жили в одном крыле, шансы Гробовщика столкнуться с графом-старшим стремились к нулю. Сегодня Гробовщик тоже не пришёл. Винсент недовольно следил за тем, как стрелки часов плавно подползали к десяти. Уже надеяться было не на что, и все же граф ждал. Чтобы занять себя, он сначала взял в руки книгу, но читать не хотелось. Буквы прыгали перед глазами, не желая складываться в слова. В итоге, не прочтя и страницы, Винсент отложил книгу и задул все свечи, кроме одной. Каждый шорох в коридоре заставлял его сердце сжиматься. Но дверь в комнату так и оставалась закрытой. Винсент хотел было открыть окно, но Гробовщик запретил это делать. Разумеется, по понятным причинам, и граф никогда не оспаривал это решение. Но сегодня день был жарким, и даже сейчас все ещё царила духота, напоминая об ушедшем лете. Колеблясь между желанием спокойно спать и делать, как велел жнец, Винсент долго смотрел на темные плотные шторы, за которыми скрывалось окно. Ему казалось, что он задыхается, хотя граф и был уверен, что это не более чем разыгравшееся воображение. Что может случиться, если Винсент ненадолго приоткроет окно? Хотя бы глотнуть немного воздуха, иначе он никак не уснёт. А если граф плохо будет спать, завтра вся тренировка пойдёт насмарку. В конце концов, его покои находились на третьем этаже, что вполне успокаивало Винсента. Мерно тикали часы и потрескивала оставшаяся свеча, догорая. Гробовщик так и не пришёл. Уже третий день Винсент спал один и, как бы не хотелось признавать, без Гробовщика было скучно. Даже если они молчали, все равно его тихая возня успокаивала. И до обидного хотелось выпить тёплого чая. Но, если звать сейчас слуг, можно ещё час просидеть в ожидании, пока они его принесут. Со вздохом Винсент поднялся и неторопливо прошёл к окну. В тишине комнаты его шаги прозвучали так громко, что граф вздрогнул и остановился. Неприятное ощущение одиночества овладело им, но Винсент раздражительно отмахнулся. Ничего, ещё придёт. Обязательно придёт. Граф уже протянул руку к портьере, как вдруг она колыхнулась в паре дюймов от его пальцев. Винсент недоуменно замер, но все же взялся за ткань и отодвинул ее. На первый взгляд все как обычно. За стеклом едва был виден сад, утонувший в ночном полумраке. Жаль, что осень наступила так быстро, и скоро все деревья окончательно облетят. Винсент вздохнул и потянулся к щеколде. Окно было открыто. Щеколда была не задвинута, а створка чуть приоткрыта. Настолько мало, что тянущийся от окна сквозняк совершенно не ощущался. У Винсента перехватило дыхание. Слугам открывать окна было запрещено. Чтобы кто-то проник в комнату, граф не слышал. Значит, этот человек забрался внутрь раньше. До того, как пришёл Винсент. Сердце от страха забилось так гулко, что в ушах зашумело. Едва осознавая, что он делает, Винсент на автомате щёлкнул задвижкой и приоткрыл окно. В лицо ударил свежий ночной ветер. Ты должен вести себя как обычно. Ничем не выдай себя, и преимущество будет на твоей стороне. Дрожащими руками Винсент отодвинул портьеру так, чтобы видеть створку окна. Стараясь дышать размеренно, граф медленно двинулся к кровати. Этот человек был сейчас здесь? Зачем он проник в поместье? Он пришёл за Винсентом? Мысли бились в мозгу, стремясь найти ответ. Сейчас Винсент был уже немного опытнее, но все равно до дрожи было страшно. Некому ему помочь. Гробовщик далеко. Никто не услышит. Почему именно в этот день ты оставил меня одного? Винсент мог полагаться лишь на себя. В этот самый момент он в полной мере осознал, что от него хотел Гробовщик, когда раз за разом заставлял его обращать внимание на мелочи. Учиться. Уметь обеспечивать своё выживание. Как бы граф не злился на его отсутствие, он не подведёт Гробовщика. И докажет, что все было не зря. Но руки предательски тряслись, а ноги подкашивались, и от этого было никак не избавиться. Винсент лихорадочно пытался понять, где враг мог спрятаться. Мест было не так много, но все же он не знал, откуда точно на него нападут. И когда. Господи, как же страшно. Винсент сел на кровать и откинул покрывало. Тонкая ладонь незаметно скользнула под подушку. Никуда не торопясь, граф залез под одеяло и накрылся по самый подбородок. В комнате было так тихо, что на секунду Винсент подумал, что ошибся. Лучше бы он ошибся. Во имя Всевышнего, лучше бы ему показалось. Время текло в сотню раз медленнее. Винсент чуть прикрыл глаза, пытаясь притвориться спящим, но при этом сохранять контроль над ситуацией. Единственной свечи было слишком мало, чтобы видеть все ясно, и от волнения у графа закружилась голова. Все произошло в один момент. Дверь огромного шкафа распахнулась, и прямо на Винсента вылетел мужчина, одетый во все чёрное. В его руке блестел нож, и он, ни секунды не колеблясь, бросился к постели графа. Не издав ни единого звука, буквально за пару шагов убийца уже добрался до кровати. Его рука не дрогнула, когда он одним точным ударом замахнулся над Винсентом и приготовился вонзить нож в тело графа. В совершенном отчаянии Винсент рванул с себя одеяло и нацелился револьвером прямо на незнакомца. Ледяное дуло тут же уткнулось в грудь нападавшего, который явно не ожидал сопротивления. И этой секундной заминки хватило, чтобы граф спустил курок и всадил пулю точно по центру. Выстрел и короткий вскрик одновременно разрезали ночную тишину. Со звоном на пол упал нож, а после с тяжелым ударом последовало тело. Отдача ударила в плечо, и Винсент с непривычки ударился затылком об изголовье кровати. Зашипев от резкой боли, граф перехватил дрожащими руками револьвер и крутнул барабан. Следующий выстрел пришелся наугад в бездыханное тело просто потому что Винсент боялся, что одного будет мало. Незнакомец лишь слегка вздрогнул, но не вскрикнул. Похоже, он был мертв. С потрескиванием барабан крутнулся в очередной раз, и Винсент выпустил третью пулю. Он тяжело дышал, хватая ртом воздух, и трясся так, что руки ходили из стороны в сторону. Перед глазами встала темная пелена, и граф хотел закричать, но язык не слушался. С губ сорвался еле слышный хрип, и Винсент едва не заплакал от досады. Он смог защитить себя, но все же был так жалок, что смотреть тошно. Человек на полу не двигался, но Винсент все еще держал револьвер перед собой и не знал, что ему дальше делать. — Г-гробовщик, — клацая зубами, выдавил граф. Получился лишь невнятный шепот. — Гробовщик... спаси... Горло сдавило от натуги, с которой Винсент пытался позвать на помощь. Распахнутыми от ужаса глазами, он наблюдал, как на полу собирается лужа черной крови. Увиденное повергло графа в такой шок, что он не услышал, как сзади раздался шорох. Прежде чем радоваться, убедись, что ты справился со всеми. Нет! Винсент начал оборачиваться, но понял, что опоздал. Над ним навис второй убийца, который только и ждал, пока граф потеряет контроль и забудется. Слишком знакомо в воздухе сверкнул нож, и Винсент в отчаянии закрылся руками, пытаясь хоть как-то защититься. Револьвер с треском упал на пол из ослабевших пальцев. Винсент все равно бы не смог выстрелить еще раз. Он так старался, но все было зря. Как жаль умереть вот так, не достигнув расцвета сил, не познав еще жизни. Винсенту хотелось орать от несправедливости. Нечестно-нечестно-нечестно, почему все ополчились именно на него? Чем он это заслужил? Острое лезвие уже готовилось вонзиться Винсенту в голову, как дверь распахнулась и уже через долю секунды нож с визгом полетел в другой конец комнаты. Белесая тень мелькнула во мраке, и тут же фонтан крови окропил одежду Винсента. Вспоротое тело нападавшего навалилось на графа, и тот задрожал от мерзкого ощущения горячих внутренностей на руках. — Винсент! Звуки смазались в белый невнятный шум. В голове резко вспыхнула боль, словно пронзая череп насквозь. Перед глазами всё почернело, и Винсент упал без сознания.