Цикл драбблов "День"

Несмотря на то, что Детей Святого Патрика полиция частенько обозначала как «везучие сукины дети», везение им все же порой изменяло. Шальные пули, ножи, падения и старый добрый мордобой порой оставляли следы на теле, и не всегда эти следы можно было показывать общественности — особенно в случае О’Райли. Да и никто из них особо не стремился светиться походами к врачам, потому что деньги, конечно, затыкали многие рты и покупали расположение многих, но надежнее было лишний раз не подставляться посещениями лечебных заведений. Однако, при такой жизни хочешь не хочешь, а зашиваться где-то надо, поэтому как-то так сложилось, что на троих любителей ловить собой пули, был один врач общей практики, самый надежный из возможных — Марина. Работа в ДСП сделала Гордану со временем специалистом широчайшего профиля без окончания каких-либо университетов. Женщина разбиралась в основах юриспруденции, экономики, бухгалтерского учета, логистики и налогообложения, в некоторых областях даже весьма хорошо, в связи с производственной необходимостью. Основы медицины в этом перечне были, пожалуй, самым важным багажом знаний, потому что, когда под твоей опекой три неженатых мужика, надо как-то выживать самой и не дать им умереть от температуры тридцать семь и один. С простудами, отравлениями, температурами и прочими мелкими недомоганиями Марина справлялась сама, но после первого раза, когда ей пришлось выковыривать пулю из Кирка, на следующий же день пошла на курсы по оказанию первой помощи. Нет, не то чтобы ее сподвиг на это О’Райли, при всей любви к громкому выражению эмоций, сержант Гарды молчал, заглушившись до полунеадеквата таблетками и вискарем поверх кровопотери, но Гордана отлично помнила ощущение трясущихся рук, когда неестественно горячая кожа скользила под влажными от крови пальцами, а Кирк смотрел мутным взглядом сквозь нее, будто не чувствуя проходящую сквозь кожу иглу. Марина тогда еще не хотела, настаивая на вызове врача, но О’Райли всегда был без башки — только дернул неповрежденным плечом и отмахнулся: — Да похуй, все равно мы все умрем. Зашивай. Не то чтобы это женщину сильно подбодрило, но выбора не было. У Кирка до сих пор остался на том месте шрам. Один из многих, полученных на работе в ДСП. Марина тогда впечатлилась настолько, что сразу после того, как О’Райли отключился на диване окончательно, покинула кабинет и долго отмывала руки холодной водой от ощущения теплой крови на них, а потом полночи пила в одиночестве виски. К утру пришло осознание того, что ей совершенно не хочется больше ощущать этот липкий страх — страх сделать что-то не так. После прохождения курсов, включавших даже небольшую практику, она все же почувствовала себя увереннее, а потом… потом практики ей хватало, рука становилась все тверже, движения решительнее, и сейчас уже не хотелось глотнуть вискаря прямо из горла после очередного шва. А вот дать бутылкой по голове пациентам иногда очень даже хотелось. Право, с Кирком, особенно когда он был на своих колесах, проблем не было от слова совсем, а вот с остальными двумя… О, порой Марина ненавидела двух других своих мужчин. С Мёрдоком как-то еще можно было иметь дело, если удавалось его усадить, а не бегать вокруг с табуреткой, потому что двухметровому идиоту уперлось прямо сейчас разговаривать по телефону, роясь на столе, и плевать, что рубашка мокнет от крови. Конечно, допрыгнуть до МакАлистера было только первым этапом проблемы, вторым была сама необходимость убедить в необходимости швов или повязки. Деятельная натура Мёрдока почему-то требовала активности в самый неподходящий момент, хотя Марина была уверена, что это просто гордость. Он же глава ДСП, сильный, несгибаемый, ага. Со всей этой безудержной энергетикой умудрялся справляться только черный ядовитый оптимизм О’Райли. — Марина, не сейчас. Да и вообще, мне ничего не надо, может оно само как-то, — Гордана стояла с чемоданчиком-аптечкой у стола, МакАлистер продолжал пытаться делать вид, что глубокий порез от чьего-то ножа его совсем не беспокоит. — Да, Марина, не надо, — лениво согласился с диванчика напротив Кирк, спокойно выдерживая удивленный взгляд Мёрдока и поясняя: — Ты сейчас потеряешь сознание от кровопотери, и я тебя выебу за то, что ты трахаешь мне мозги целую неделю. От достаточно прицельно брошенной ручки Кирк увернулся, пренебрежительно хмыкнув что-то не очень разборчивое, мол не знает, от чего отказывается, а Гордана едва сдержала смешок, когда МакАлистер глухо прорычал короткое: — Марина, зашивай. При всей сомнительности методов в подобных случаях, тем не менее, больше всего Гордана не любила иметь дело со своим любимым мужчиной, который наотрез отказывался принимать от нее помощь, чем выводил ее из себя на раз. — Дорогая, не пачкай руки, я правда в порядке… Марина закрыла глаза, вдохнула, выдохнула и угрожающе-спокойно сообщила: — О’Райли тоже так говорил, когда плечо вывихнул и головой ударился. Сел и замолчал, иначе я тебя лопатой по затылку обезболю и спокойно зашью. В конце концов, у хорошего врача всегда найдется подход к любому пациенту.