Кровавый гимн

*** Наруто проснулся от яркого солнечного света, струящегося сквозь занавески окон больничной палаты. Чертовски болела голова и почему-то рёбра. Узумаки прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-то в белизне окон, но безуспешно. Попытка напрячь извилины и понять, как именно он здесь оказался тоже не увенчалась успехом, звенящая тишина начинала нервировать. Затем вдруг вспомнилось - тренировочный полигон, дождь, неконтролируемая вспышка ярости, солёный привкус во рту. Саске. Он здесь, в Конохе. Он вернулся домой. "Он жив?!" – Наруто резко сел, и тут же, задохнувшись от боли, упал обратно - рёбра болели нещадно. Слезящиеся глаза неверяще уставились на голову на соседней койке - рассыпанные по подушке чёрные волосы. Саске, он действительно здесь. Ему не приснилось. Да и боль, судя по ощущениям, была вполне себе настоящая. – Саске?.. – тихо позвал Наруто. Учиха не ответил. Спал ли, или просто не хотел с ним разговаривать, непонятно. Вообще ничего непонятно, если честно. "Что, чёрт возьми, вчера произошло?" – Узумаки нахмурился. Воспоминания о произошедшем всплывали в голове неясными образами, мутными пятнами - тут обрывок разговора, здесь удар под дых, от которого теперь так ноет солнечное сплетение. Затем резкий окрик Сакуры, когда Саске по неизвестной причине оказался подмятым под него, бледное лицо заливает кровь из рассечённой брови... Они, что, просто дрались в рукопашную? Серьёзно? Наруто фыркнул и ещё раз скользнул взглядом по фигуре на соседней койке. В голове крутились сотни вопросов: об Орочимару, об Акацуки, о брате Саске. О том, почему он так внезапно вернулся в Коноху. О том, почему так и не убил его...О том, почему собирался?.. – Саске, ты спишь? – ещё раз попытался Узумаки. Бесполезно. – Ты меня слышишь?! Просыпайся, блин! Саске!! – руки непроизвольно сжались в кулаки и Наруто бросило в жар. – Просыпайся! – напористо повторил он, сверля взглядом чёрную макушку. Учиха наотрез отказывался отзываться. Ощущения разговора со стенкой заставляло чувствовать себя идиотом, но Наруто нутром чувствовал что Саске не спит, что намеренно его игнорирует, и от этого постепенно начинал закипать. Превозмогая боль, он откинул одеяло, поднялся со своей койки и упрямо направился к соседней. Край постели прогнулся под дополнительной тяжестью, и тепло чужого тела в опасной близости от собственного заставило Учиху, наконец, повернуться. – Чего тебе? – грубо спросил Саске. – Чего мне?! – раздраженно переспросил Наруто, больно вцепившись в худые, узкие плечи. – Ты бросаешь деревню, ты бросаешь меня, всех нас! Отказываешься возвращаться обратно! Учиха недовольно цыкнул и попытался сбросить с себя руку Наруто, но тот упрямо продолжил: – Ты говоришь что хочешь убить меня, говоришь что разорвал все связи, а потом вдруг решаешь вернуться сам?! Почему?! Объясни мне что, чёрт возьми, происходит, Саске?! Ощущение ногтей на коже словно вспарывало её, невыносимо хотелось заткнуть Узумаки, резко ударить в глотку, пока он задыхается - повалить. Но Саске только нервно передёрнул плечами. – Я не знаю, ясно? – прорычал он. – Чего не знаешь?! – Ничего не знаю, Наруто! Просто так нужно было! – Учиха нервно дёрнул головой в сторону. – Да какого?!.. – вскочил на ноги Узумаки, и, не зная куда себя деть, начал мерить шагами палату. Явные нотки истерики в голосе Учихи невольно заставили тело напрячься. Саске с полминуты понаблюдал за раздражающим мельтешением и отвернулся к окну, демонстрируя что разговор окончен. Наруто хотел было высказать всё, что накипело, но нервно прикусил губу и нахмурился. В висках неприятно запульсировало, словно чужое раздражение волнами ложилось поверх его собственного. "Зря я вообще рот открыл", – остро кольнула мысль и Наруто, не придумав ничего лучше, недовольно плюхнулся обратно на свою койку, тихо охнул и приложил ладонь к большому синяку на животе. Сотни невысказанных вслух вопросов по-прежнему роились в его голове, невыносимо хотелось схватить Саске за грудки и вытрясти из него ответы на каждый из них, но вид заживающих ссадин на лице Учихи отпечатался на подкорке и теперь заставлял Наруто чувствовать себя ещё более виноватым. Несомненно, самобичевание - это крайне бесполезная вещь, особенно в данном случае, но Узумаки не мог перестать злиться на себя. Внутри всё разом смешалось: злость, усталость, непонимание, и вместе с тем какая-то иррациональная, необъяснимая радость, от которой болезненно сводило скулы. Наруто бросил ещё один взгляд на Саске, чертыхнулся. "Ведёт себя как придурок!" – подумал он и вдруг расплылся в улыбке. Иногда жизнь до абсурдного непредсказуема. Она может бить тебя снова и снова, и каждый раз ты будешь падать лицом в грязь, пока вдруг, ни с того ни с сего, она не протянет тебе руку помощи, и ты не прочтёшь её лёгкую насмешку в разбитом лице самого дорогого тебе человека. Так ли важно, почему они так глупо подрались? В конце концов, они оба живы, они оба здесь, они обязательно оклемаются и ещё смогут поговорить об этом. В конце концов, Саске вернулся домой. – Эй, а скажи я тебя хорошенько отделал, да? – Наруто неловко хихикнул и опустил голову, обрывок неудачной шутки потонул в тишине больничной палаты. – Эй, Саске... – ещё раз позвал он, почти шёпотом. Чёрная копна волос по-прежнему не шевелилась. – Ты и правда вернулся?.. – Рёбра что, недостаточно болят? Могу ещё наподдать, – послышался раздражённый голос Саске, и Наруто ещё раз искренне, широко улыбнулся. Солнце за окном вдруг засветило ярче. – Кто кому еще наподдаст, урод! – Заткнись. Наруто хотел было засмеяться, но закашлялся: – Иди к чёрту! Их перепалку прервала Пятая Хокаге, широко распахнув дверь палаты. За её спиной маячила взволнованная Сакура, прижимая к груди тонкую бордовую папку. – Сакура-чан! Цунаде баа-чан! – просиял Наруто, осторожно пытаясь принять сидячее положение. – Доброе утро, Наруто. Доброе утро, Саске-кун... – дрогнувшим голосом произнесла Сакура. Цунаде же молча прошла в палату, игнорируя все правила приличия: – Рада что вы наконец проснулись. Нам с вами есть что обсудить. Хокаге перевела взгляд с улыбающегося Наруто на голову Саске, который по-прежнему пытался игнорировать любые внешние раздражители. – Учиха, повернись, разговор и тебя касается. – в её голосе не было неприязни. Чувствовалась лишь усталость и...обеспокоенность? Саске беззвучно хмыкнул и нарочито медленно повернулся. Чёрные глаза презрительно впились в главу деревни, границы которой он давным давно покинул. И будь его воля, вряд ли бы вернулся на самом деле. – Рад встрече, Пятая. – процедил он. Цунаде в ответ лишь смерила его холодным взглядом. – Вы помните что с вами произошло? - спросила Сакура. – Нет, совсем ничего. - помотал головой Наруто и повернулся к Саске. – Нет, - подтвердил Учиха. Сакура и Цунаде переглянулись и Харуно опустила глаза. – Я так и думала, – произнесла Пятая и глубоко вздохнула. – Итак, три дня назад вы оба поступили в больницу с множественными травмами, ушибами и гематомами. Повезло что обошлось без серьёзных переломов. – Т-три дня?!.. – задохнулся Узумаки, но Цунаде его проигнорировала. – На данный момент ваше нахождение здесь является секретной информацией, потому как Учиха Саске был и остаётся нукенином. Полагаю, прежде чем обнародовать информацию о его возвращении, я, как Пятый Хокаге, должна выяснить причину, по которой Саске решил вернуться. Саске ничего не ответил на это, он лишь продолжил сверлить Пятую взглядом. – Однако, полагаю, в каком то смысле она мне уже известна. Сакура... – Хокаге, не глядя протянула руку, и ученица передала ей папку, на которой остались отпечатки её пальцев. Цунаде устало пробежалась по строчкам. Результат двух бессонных ночей, её, Сакуры и ещё двадцати восьми лучших ирьёнинов деревни. И сухая выжимка, каких-то две четверти страницы информации, которая практически ничего не даёт. – Все наши медики просто развели руками. Никто из них с таким не сталкивался, и я, если честно, тоже, – Пятая покачала головой. – Если мы и будем рассматривать варианты амнистии Саске, то ваш с ним, скажем так, "диагноз", должен оставаться в тайне, Наруто. Ты меня понял? Вам обоим запрещено кому-либо о нём рассказывать. – Да, н-но, что это за страшный диагноз такой? Цунаде баа-чан, что такого могло... – улыбка медленно сползала с лица Наруто. – Признаться, я даже не до конца понимаю, какое дать название всему этому... Структура исходного дзюцу неясна, ничего хотя бы отдалённо похожего в моей практике ещё не случалось. Два базовых эмоциональных вектора - страсть и агрессия - не просто смещены, они повёрнуты вглубь самих себя и укоренены в чакрах, ни контролю, ни корректировке это не поддаётся. Единственный вариант - перенаправление векторов между вами обоими. Рефлексивный обмен. Это вас не вылечит, но по крайней мере поможет нормально сосуществовать. К сожалению, сейчас мы не можем повлиять ни на бессознательное, ни на ментальное.. – Цунаде баа-чан, а можно как-то попроще?... – перебил Пятую Узумаки. Хокаге вздохнула, захлопнула папку и как-то очень по-матерински посмотрела на Наруто. – По роковому стечению обстоятельств некое неизвестное нам дзюцу вступило в реакцию с чакрами каждого из вас. Оно буквально внутри вас обоих, и мы не знаем как это исправить, по крайней мере на данном этапе. Это нечто вроде слияния. Мы думаем, что-то произошло в вашем подсознании, при том порознь, и каждый из вас неосознанно с этим боролся. Возможно, если бы вы находились в непосредственной близости друг от друга с самого начала, и если бы мы сразу это заметили... – Цунаде, наконец, отвела взгляд. – Но прошло уже слишком много времени. Оно проросло, застряло в вас, и оно продолжает крепнуть, очень скоро вы... То что случилось с вами той ночью на поле, это повторится снова. – Это был всплеск энергии, ваши чакры попытались соединиться на ином, энергетическом уровне, и от её переизбытка...с вами произошло то, что произошло, – продолжила за Пятую Сакура. – Это не просто дзюцу, это какая-то чудовищная попытка взять психику одного человека, и узлом завязать её на психике другого. Тот, кто сделал это с вами, скорее всего погиб. Он бы просто не смог выдержать энергетический поток такой силы. А если и выжил бы, то сошёл с ума. – Да, я тоже убеждена что тот кто сделал это с вами или мёртв, или больше не похож на нормального человека, – кивнула Цунаде. Саске не удержался от лёгкой усмешки, обратив на себя внимание всех троих шиноби в палате. – Полагаю, Орочимару рассказывал мне не всё, – ещё раз усмехнулся Учиха, сложив руки на груди. – То есть, я присутствовал на его эскпериментах, я знаю кое-что о том, что он делал с теми детьми, это… Я не думал, что он настолько зациклился на "слиянии". – Он буквально растил тебя как новый сосуд для самого себя. Ты ведь понимал это? – Это уже не важно. Орочимару мёртв. – Мёртв? – Пятая удивлённо вскинула бровь. Она не была уверена, стоит ли верить отступнику на слово. Она всё ещё не знала настоящих причин его возвращения, и опасен ли он на самом деле. Нет, она, конечно, осознавала, что ситуация довольно необычная, щекотливая, если так можно выразиться. С дзюцу такой силы и направленности она ещё не сталкивалась, да и ещё чтобы оно отрекошетило сразу на двоих шиноби. Но убить Орочимару?.. – Вы можете не верить мне, – равнодушно хмыкнул Саске, словно прочитав мысли Пятой, и пожал плечами. – Но он был довольно слаб, на самом деле. Практически сам заживо похоронил себя в своей лаборатории. Я просто помог ему с похоронами. Цунаде не понравилось выражение лица Учихи. – В любом случае, с этим мы разберёмся потом. Вы оба остаётесь здесь, в больнице, под моим личным присмотром на некоторое время. Я отпущу вас тогда, когда увижу что вы нормально себя чувствуете, – Пятая устало вздохнула и потёрла переносицу. Отдохнуть раньше полуночи у неё вряд ли получится. – К этому времени о твоём возвращении, Учиха, будет объявлено. Я бы на твоём месте не высовывалась, хотя бы первое время. – Думаю я буду слишком занят задницей Наруто, Пятая, – холодно произнёс Саске, с вызовом посмотрев на Хокаге. – Ч-чего?! – встрепенулся Узумаки. Цунаде удалось сохранить самообладание. – Я оставлю вас в этой палате, весь этаж мы оцепим, – сухо продолжила она. – И, пожалуйста, постарайтесь особо не шуметь. – П-подождите! В-вы хотите сказать ч-что... – побледневший Наруто буквально давился застрявшими в горле словами. То, что он хотел сказать, об этом даже думать было странно. Страшно, противно. Тем более произнести это вслух. – Вы х-хотите сказать, что для того чтобы жить нормально, н-нам с Саске нужно... – Вступать в связь, да, как бы это не звучало, – Цунаде скривилась. – Неизвестно, как часто это должно происходить. Но без регулярных контактов вы будете в нестабильном состоянии. Оба. Вы можете причинить вред, в первую очередь себе и друг другу, и своим близким. В этом случае я не смогу выпустить вас отсюда. Пальцы Учихи хищно сжали край одеяла, и он не смог удержаться от короткого смешка. Этакое нервное хихиканье, нелепое, неуместное, где-то между дружеским одобрением глупой шутки и звоночком предстоящей истерики. – Это не смешно, Саске! – в глазах Наруто читалась паника. – Наруто, вам необязательно делать что-то подобное, пока мы не... – Сакура замялась. – Пока мы не поймём хоть что-то, чтобы вы могли... – Нет! – прервала ученицу Пятая. – Вектора зациклены друг на друге, они ломают как базовые, так и приобретённые рефлексы. Если они попытаются сопротивляться, то поубивают друг друга в ближайшие пару дней, а заодно и тех, кто окажется рядом с ними поблизости. Нас с тобой, например. Харуно замолчала. В голове короткими вспышками вспыхивали обрывки воспоминаний, которые хотелось бы забыть насовсем. Разодранная одежда, разбитые руки, лица. Бешеный взгляд Наруто, будто бы девятихвостый снова им овладел. И не подающий признаков жизни Саске, подмятый под Наруто, с окровавленным лицом и стеклянными глазами. Девушка вздрогнула и прикрыла глаза. – Я понимаю, никто не хотел бы оказаться на вашем месте, но сейчас у вас нет выбора, – продолжила Цунаде, её голос звучал как будто бы издалека. – О любых изменениях сразу докладывайте мне. На данный момент главная задача для вас обоих - взять себя в руки и попытаться это контролировать. – Я...буду стараться, – скрипнув зубами, ответил Узумаки, и бросил быстрый взгляд на Саске, но тот его проигнорировал. – Н-но...что теперь с нами будет? Когда снова произойдёт...приступ? – Я не знаю, Наруто. Пара дней, возможно, но я не уверена. На кого из вас накатит тоже нельзя предугадать. Думаю вы почувствуете это, оба или один из вас. Наруто никак не отреагировал на сказанное. Саске тоже молчал. Хокаге больше нечего было добавить. Она скользнула взглядом по опустившему голову Узумаки, махнула рукой ученице – "Пойдём." – и направилась к выходу. Харуно, бросив на парней ещё один встревоженный взгляд, последовала за наставницей. Ни Саске, ни Наруто не заметили, как Цунаде и Сакура тихо вышли из палаты, прикрыв за собой дверь. В комнате воцарилась гнетущая тишина. Казалось, её можно потрогать руками. Узумаки не хватало воздуха, он буквально ощущал на себе давление потолка. Несомненно, он чувствовал связь с Саске всё это время. Временами ему даже казалось, что она была с ним все эти три долгих года. Но сейчас это было совершенно по - другому – безысходно, пугающе, вперемешку с чувством вины за всё происходящее, со жгучим стыдом за то, что сделал. За то, что потерял всякий контроль над своим рассудком. Возможно ли, что он косвенно повлиял на это, как выразилась Цунаде, слияние? Возможно, если бы он старался усерднее, лучше контролировал себя и свои эмоции, он успел бы обуздать природу своей чакры, успел бы собраться, что ли, не чувствовал бы себя таким раздробленным, разбитым, и его чакры не были бы так открыты и уязвимы... Ему не приходило в голову, что он последний, кто мог бы быть виноват в случившемся. Что им обоим просто не повезло. Узумаки прикрыл глаза и упал обратно на подушку. Мозг отказывался воспринимать происходящее как реальность, и так некстати в голову начали пробираться чужие эмоции, мысли, образы – голова пульсировала так, что хотелось заорать. – И что мы теперь будем делать? – хрипло спросил Наруто, скорее у самого себя, нежели у Саске. Учиха в ответ промолчал. Ему нечего было сказать, да и не особо хотелось разговаривать, если честно. Боковым зрением он наблюдал за вознёй на соседней койке, и изо всех сил старался подавить удушливую волну отчаяния. Эмоции рвались из-под контроля. Дико хотелось привязать Узумаки к кровати, чтобы не вертелся туда-сюда и не раздражал своими тупыми вопросами. Учиху передёрнуло, и он бессильно ударил кулаком по матрасу. Мысль о прикосновении к Наруто полоснула чем-то ярко красным и вздыбилась зудящим, неуместным возбуждением, от которого кожа на лбу покрылась испариной. Резко вскочив, Саске в два шага оказался у окна и яростно дёрнул створки в стороны, впуская прохладный воздух в палату. Деревянная защёлка рамы с хрустом упала на пол. Раздражающий одним своим присутствием Узумаки за спиной продолжал недовольно сопеть и ворочаться, и где-то в районе солнечного сплетения клокотала всё более нарастающая ярость, заставляя делать вдохи дольше и глубже. Не помогало. "Невозможно чтобы нельзя было с этим справиться," – он тщетно пытался себя успокоить. – "Я просто должен это перебороть." – Саске… – от голоса Наруто мурашки побежали по телу. – Ты правда не помнишь что произошло той ночью? – Нет, – отрезал он и нервно сглотнул. – Может, тогда... – Заткнись, – Учиха медленно обернулся, белые пятна перед глазами перестали скакать. – Не затыкай меня! – взорвался Узумаки. – И вообще.. Не смотря на поздний вечер и открытое настежь окно, в палате было невыносимо жарко. Учиха всматривался в бледное лицо Наруто, взгляд сфокусировался на струйке пота, медленно сползающей от виска к шее, и спустя секунду его руки уже сжимали ворот рубашки, пытаясь заставить Узумаки, наконец, замолчать. – Заткнись! – повторил Учиха. Хотелось закричать в это ненавистное лицо, но получались только тихо зашипеть. – Я не просил! Ч-чёрт! – он опустил голову, в висках болезненно запульсировало. Казалось что он вот-вот заплачет, но на самом деле он был просто чертовски зол. – Саске, я тоже не просил ничего такого! Отпусти меня! – Наруто тщетно пытался расцепить руки Саске. Лицо потеряло последние краски, воздуха катастрофически не хватало, то ли от цепкой хватки Учихи, то ли от подступающего приступа паники. Слишком много всего произошло за последний час. Да, он рад, он искренне рад, что видит Саске, что он здесь, дома, но ощущение тяжести его бёдер бесконечно давило и на самом деле пугало до дрожи. Саске казался очень горячим, в то время как руки Наруто были по-настоящему ледяные. – Отпусти меня, – тихо повторил Узумаки. – Давай просто поговорим. – Я не хочу говорить с тобой! – чёрные глаза с ненавистью впились в голубые. – Кто вообще просил тебя идти за мной?! – Ты не можешь во всём винить только меня! Саске зашипел и сильнее скомкал лёгкую ткань, наклонился ближе. Они не были готовы к тому, что с ними происходило. Одному из них столько хотелось сказать, спросить, другой не хотел ни отвечать, ни слушать. Оба были готовы к драке, и Саске мысленно представлял как через секунду столкнёт клятого Узумаки с кровати, как тот приложится головой о соседнюю койку, как в его лицо полетит первый кулак, и сам не заметил как ярость вновь сменилась с таким усилием подавленным возбуждением. И, не выдержав, Саске просто впился в губы Наруто. Это был не поцелуй, это был грубый укус. Узумаки закричал и попытался вырваться, но Саске переместил руки с рубахи на шею Наруто, и рот наполнился металлическим привкусом. Он вовсе не думал душить Узумаки по-настоящему, он просто хотел немного перекрыть ему кислород, совсем чуть-чуть. – Отпусти! – захрипел Наруто, дрожащими руками вцепившись в рубашку Саске. Губы резко покраснели, нижняя сильно кровоточила. – Что ты, блядь, делаешь?! Секундная перепалка, и руки Наруто оказались прижаты к подушке. Глаза Узумаки поймали бешеный взгляд Учихи, произнёсшего вслух фразу, которую каждый из них надеялся не услышать: – Мне это нужно. Сейчас, Наруто. Где-то на периферии Узумаки и сам это почувствовал, ещё в тот момент, когда руки Саске сомкнулись на его горле. Предположение Цунаде, к сожалению, оказалось неверным. Пара дней, если бы. Он так боялся даже задумываться о том что с ними произошло, и вот, это происходит снова, не прошло даже пары часов. Наруто зажмурился, тело прошибла лёгкая дрожь. Так вот что чувствовал Саске тогда на поле. Страх. Учиха воспользовался замешательством Узумаки и следующий укус пришёлся в шею. Наруто словно бы инстинктивно попытался оторвать от себя Саске, руки зачем то зацепились за плечи, и он покорно подставился под сухие шершавые губы. Это было уже больше похоже на поцелуй, правда после себя он оставил новый фиолетовый кровоподтёк. Где-то глубоко внутри Наруто ещё чувствовал боль, но и она теперь воспринималась по-другому. Куда ярче чувствовался твердеющий член Саске в районе собственного пупка. Укусы от шеи перешли к ключицам, благо свободный ворот больничной рубахи позволял, и Наруто неосознанно крепче прижался к Учихе. Слишком горячо, слишком быстро. Сегодня не так, как было тем вечером. Опять сумбурно, грубо, но всё равно совершенно не так, по-другому. Наруто не пытался перенять инициативу, он вообще всё ещё не до конца понимал суть происходящего, но отчётливо чувствовал, что сейчас не его очередь подчинять. Что ж, Цунаде предупреждала и об этом. Возможно им действительно стоило бы поговорить, вдруг подумалось Саске, но мысль потонула в пьянящем ощущении страха, который читался в глазах Наруто, в запахе и вкусе его крови, в соприкосновении собственного члена с его животом. Это сбивало столку, это будоражило. Взгляд лихорадочно скакал по синякам, успевшим полностью расцвести за прошедшие ночи. Тёмно-синие, фиолетовые, с вкраплениями красного. Жутко хотелось врезать по ним ещё раз, чтобы ещё больнее, чем тогда. Саске в принципе всё ещё хотелось врезать Наруто по-настоящему, чтобы снова кулаки в кровь, и плевать что заживёт нескоро, но чудовище внутри бушевало, жаждало боли иного рода, словно бы нашёптывало, где и как укусить побольнее, где надавить, где схватить, как именно потянуть за волосы. Голова Узумаки запрокинулась с лёгким вскриком, и Саске снова впился в губы Наруто, на этот раз не так сильно, но чтобы не дать прокушенной губе перестать пульсировать. Чтобы снова ощутить на языке этот солёный вкус. "Больно тебе, сука?!" – хотелось спросить Узумаки, но Учиха и так знал, что больно. Член как будто окаменел, трение о больничные штаны вызывало скорее раздражение, чем хоть какое-то подобие удовольствия. Нужно чтобы кожа к коже, так будет правильнее. Саске поспешно прервал поцелуй, чтобы каждый из них мог вдохнуть. Его взгляд был мутный, как будто пьяный, сфокусировать не получалось. Закрыли ли они дверь? А что если вдруг вернётся Сакура или Цунаде? Резким движением Саске стянул с себя верх больничной пижамы. Абсолютно плевать. – Раздевайся, – поморщившись, бросил он, освобождая Наруто из захвата бёдер, и отбросил рубаху на соседнюю койку. Наруто не торопился повторять за Саске, он шумно втягивал носом воздух и яростно сверлил Учиху взглядом. Внутри не было ни жажды крови, ни тем более возбуждения, только всепоглощающее желание подчиниться. В висках бешено стучали маленькие отбойные молоточки, грозно обещающие довести его до сумасшествия в ближайшие пару минут, если он не выполнит просьбу Саске, или же не перережет себе сонную артерию. Внезапно в голове мелькнула мысль, что его борьба за контроль разума с девятихвостым это просто детский лепет в сравнение с тем, что бушует в нём прямо сейчас. Из последних сил он пытался сопротивляться этой мерзкой, липкой гадине, что застряла внутри него, что мешает ему нормально думать, нормально чувствовать, жить нормальной жизнью, в конце концов! Ещё несколько дней назад он был обычным парнем, а сегодня вынужден бороться с неконтролируемым желанием то ли убить, то ли трахнуть своего бывшего напарника. – С чего ты решил что я позволю сделать с собой что-то подобное, а?! Саске?! – наконец взорвался Узумаки, собирая остатки воли и рывком вскакивая с кровати, и спустя мгновение Саске болезненно приложился спиной о стену. – Тогда ты пытался сделать это со мной! – оскалился он в ответ. – Так давай продолжим с того, на чём остановились! – бравировал Узумаки. – Нет, сейчас всё по-другому, ты сам это чувствуешь. Наруто не хотел признаваться в этом ни себе, ни тем более Саске. Он практически не помнил события трёхдневной давности, а те неясные обрывки, что всплывали в гудящей голове, старался игнорировать. Боль, много боли, и яростное желание разорвать Саске на части. Он так и сказал ему, прошипел, когда прижимал лицом к мокрой земле и пытался вывернуть его плечевой сустав. "Но сейчас всё по-другому," – болезненно пульсировало в висках. – Я не позволю тебе диктовать свои условия, Саске! – выкрикнул Наруто, и схватился за голову, тщетно пытаясь заглушить неконтролируемый поток чужих мыслей. – Ублюдок! – в свою очередь прошипел Учиха. Его взгляд остекленел ровно в ту секунду, когда Наруто вдруг ощутил, как из него уходит последняя крупица силы, заставляющая бороться с собой и с Саске. Кулак Учихи впечатался Наруто в лицо, и дальше всё происходило будто бы в замедленной съёмке: Узумаки полетел через собственную койку, рука в тщетной попытке зацепиться хоть за что то, дабы не потерять равновесие, схватила больничную штору, и Наруто с диким грохотом упал на спину вместе с карнизом. Саске перелетел следом за ним, опрокинув прикроватную тумбочку. Раздался звук битой посуды. Ножки кровати неприятно заскрипели по полу. – Ублюдок! – повторял он, методично вбивая кулак в лицо ненавистного Узумаки. – Сука! Сука! – Хватит! Са-Саске, прекрати!!! – хрипел Наруто, тщетно пытаясь закрыться от ударов, но Саске его не слышал. Попытка оттолкнуть его ногой тоже провалилась, и Наруто пропустил ещё один болезненный удар в солнечное сплетение. Следом за ним прилетело под многострадальные рёбра, а затем удар ногой в живот выбил из лёгких остатки воздуха. Саске тяжело дышал, его правая рука горела огнём, и всё так же горело что-то внутри, бесновалось, вопило, наслаждаясь этим стойким железным запахом. Резким движением он поднял Наруто за ворот рубашки и бросил на койку. Узумаки закашлялся, сплюнул что-то вязкое: то ли слюну, то ли кровь, и ненавидяще уставился на Саске, голого по пояс, злого, опасного. Кровь в висках стучала с бешеной силой, все тело болело, но никакая боль не могла сравниться с осознанием того, что всё происходящее - не страшный сон, не гендзюцу. Где-то на задворках сознания в предсмертных конвульсиях ещё билась мысль – "Не подходи ко мне!" – но слова застряли где-то в горле, ломая, дробя остатки воли, перетирая в труху. "Не подходи ко мне!" – ещё раз попытался выжать из себя Наруто, но сдался. Где-то внутри что-то треснуло, его стойкость, упорство, или ещё одно ребро. И Узумаки с ужасом осознал, что он больше не сможет сопротивляться. "Теперь ты никуда не денешься," – будто бы говорил взгляд Учихи, и, не разрывая зрительного контакта он медленно подошёл к кровати Наруто, хватая того за левую ступню, стягивая вниз с подушки. Койка прогнулась и протестующе заскрипела, когда Саске навалился всем телом, прижался к Наруто, его лицо снова оказалось чертовски близко. Наруто как будто бы больше не боялся, хотя оба они понимали что это не так. Он не отводил взгляд ровно до того момента, пока Саске не задрал его футболку и не впился укусом в районе рёбер, ровно под большим лиловым кровоподтёком. Учиха ухмыльнулся, а Наруто шумно задышал, стараясь не закричать, и зажмурился. Это было очень неприятно. – Снимай штаны, – то ли прошипел, то ли прошептал Саске, отстраняясь, и Наруто дрожащими руками схватился за резинку пижамных брюк, нервно облизывая губы. Саске подхватил брюки Наруто на щиколотках, и они полетели куда-то в сторону, следом за ними отправились его собственные. Голая кожа резко покрылась мурашками. По члену Узумаки отчётливо было понятно, что всё происходящее его не сильно заводит. Забавно, на тренировочном полигоне было ровно наоборот. Сердце Саске билось где-то в районе горла. Прикосновение кожи к коже вызвало едва заметную дрожь, и желание избить Наруто до полусмерти окончательно сменилось желанием затрахать его до изнеможения. Наруто тяжело дышал, разбитые губы ныли, и Узумаки неосознанно продолжал их облизывать. Саске шумно выдохнул, его взгляд задержался на губах Наруто, и он аккуратно провёл большим пальцем по нижней губе, убирая выступившую кровь. А затем он просто снова прикоснулся к его рту своим, пачкаясь кровью. Осторожно, едва ощутимо. Глаза закатились, всё нутро сосредоточилось на этом потрясающем ощущении. По губам Наруто скользнул мягкий язык, и Саске снова почувствовал этот солёный вкус, и сердце, наконец, перестало бешено колотиться. Наруто, кажется, забыл как дышать. Губы всё ещё горели, но боли будто бы не было. Ещё никогда его не целовали так, и мысль о том, чтобы оттолкнуть Учиху, вдруг показалась совершенно неправильной. Рука Наруто мягко легла на затылок Саске, притягивая к себе, рот плавно раскрылся, впуская язык внутрь, и Наруто поймал себя на том, что неосознанно повторяет его движения, самому себе пытаясь доказать будто бы он действительно знает что делает. Собственный язык неуверенно прошёлся по языку Саске, и, неожиданно для обоих, из Наруто вырвался тихий стон. По всему телу проходились тёплые волны наслаждения, смешавшегося с болью, от железного привкуса кружилась голова, мозг как будто бы плавился. Учиха чувствовал то же самое, он вжимался пахом, тёрся бёдрами о бёдра, и Наруто, к собственному ужасу, почувствовал, что у него привстал от этой глупой возни, и неосознанно сильнее прижался к горячему телу. Саске больше не мог терпеть. Разрывая поцелуй, он раздвинул бёдра Узумаки и сплюнул на руку, размазывая по члену слюну и смазку. Даже простое касание эрегированного члена вызвало во всём теле Учихи мучительную истому. Следующий плевок он неаккуратно размазал между ягодиц дрожащего под ним Наруто. Приложив одну ладонь к лицу Наруто, другой Саске направил головку члена к плотно сжатому колечку ануса и надавил. И для Наруто весь мир окрасился в багряно-красный цвет. Ослепительная вспышка боли заполнила всё его существо. Он захлебнулся бы криком, но ладонь Саске крепко зажимала ему рот. – Тихо! – прошипел Учиха, медленно проталкивая член внутрь прямой кишки Наруто. – Не ори! – он крепче вжал ладонь, вдавливая голову Узумаки в подушку. Член вошёл только наполовину, когда Саске попытался двинуться назад, и Наруто снова зашёлся хриплым криком. – Расслабься, Наруто! Ч-чёрт! – ярость в Саске разгоралась с новой силой. Он ещё раз попробовал протолкнуть член сквозь медленно поддающиеся мышцы, но Наруто только скулил, вцепившись побелевшими пальцами в края больничной койки, и всеми силами пытался вытолкнуть из себя инородный предмет. Последние остатки контроля стремительно покидали Саске, перед глазами плыли цветные круги, в ушах громко бухало, казалось сердце вот-вот остановится. – Дыши глубже…– успел шепнуть Учиха куда-то в ключицу Наруто, наваливаясь на него всем телом и резко насаживая на себя до конца. Даже сквозь взмокшую ладонь крик был громким. Наруто зажмурился и шумно втянул носом воздух, ладони вцепились в спину Учихи, оставляя кровавые полумесяцы ногтей. Рука Саске, наконец, перешла с лица Наруто к его шее, и Учиха сразу ускорился, яростно насилуя безвольное тело. По ощущениям это происходило целую вечность. Саске крепко держал Наруто за волосы, методично втрахивая в тонкий матрас, и с каждым резким толчком Узумаки только коротко вскрикивал. Все тело пылало, превратившись в один пульсирующий комок боли, и Наруто казалось что Саске разрывает его на части. Оргазм, тянущий, разъедающий, накрыл Учиху так же неожиданно, как до этого накрыло желание. Рвано вскрикнув, он всем телом вжался в Наруто, чувствуя как сперма извергается внутрь горячего тела. Уткнувшись носом куда-то в шею Учихи, Наруто тихо всхлипывал, пока тот содрогался в лёгких конвульсиях. Ярость схлынула мгновенно, Учиха в недоумении распахнул глаза. Опадающий член болезненно заныл внутри Наруто, и Саске, поморщившись, медленно вытащил его из заднего прохода Узумаки, небрежно вытер кровавые подтёки о простынь. Взгляд зацепился за развороченную плоть, и он резко отвернулся, стараясь не смотреть в сторону Наруто, на негнущихся ногах поднялся с койки. Волосы прилипли к влажной шее и неприятно её щекотали, кожа зудела, невероятно сильно хотелось помыться. Глаза, на сетчатке которых отпечаталось увиденное, лихорадочно искали место, куда были брошены больничные брюки - нагота вызывала почти физически ощутимый дискомфорт, осознание произошедшего било по голове гигантским колоколом. Натянутые штаны не принесли облегчения, Саске чувствовал себя отвратительно, но тварь внутри получила что хотела, и по телу разливалось ненавистное чувство удовлетворения. По вискам стучали определённо не его ощущения – "Больно, больно", – и Учиха, наконец нашёл в себе силы взглянуть в перепачканное кровью и слезами лицо Наруто. Тот перевернулся на бок, подтянув к себе простыню, и лежал растерянный, ошарашенный, обессиленный. Казалось что он не дышит, но пульсация в собственных висках доказывала обратное – жив, очень даже жив, хотя жить ему сейчас не хотелось. – Эй, ты как?.. - выдавил из себя Учиха. – Нормально, – тут же буркнул Наруто, изо всех сил старающийся унять мелкую дрожь. Саске бросил на Наруто ещё один взгляд и устало упал на свою койку, накрахмаленная постель неприятно царапала остывающую кожу. – Наруто… – почему-то дико хотелось поговорить. – Ты тоже чувствуешь что отпустило?.. – …Да… – тихо ответил Узумаки. – С тобой точно всё хорошо? – Отвали, Саске! Учиха хмыкнул. Волнами накатывали чужие эмоции – гнев, опустошенность вперемешку с отчаянием и каким-то жалким подобием принятия. – Попробуй поспать, – спустя пару минут всё-таки добавил он, неуверенно. Наруто ничего не ответил на это. И той ночью никто из них так и не смог заснуть.