Кровавый гимн

Их продержали в больнице ещё чёртов месяц. Тридцать невероятно долгих дней, за которые пререкания с медиками и друг с другом сменялись сексом, нескончаемыми драками и бездельным валянием на больничной койке. Сакура проводила в больнице всё свободное время, успешно залечивая синяки, ссадины и сращивая переломанные кости. Цунаде один раз как-то невесело бросила, что практики у её ученицы теперь хоть отбавляй и просить не нужно, но Сакура не нашла в себе сил улыбнуться в ответ, даже из вежливости. Глава деревни находилась в больнице не меньше своей ученицы, подробно изучая каждый новый приступ и тщетно пытаясь разгадать загадку этой нездоровой, выходящей за пределы человеческого понимания связи. Под её личным контролем к Саске и Наруто применили джигьяку но дзюцу – "технику обращения времени", гендзюцу, часто применяемое АНБУ при допросах преступников или свидетелей. Учиху и Узумаки погрузили в глубокий гипноз и попытались выудить из их воспоминаний подробности того злополучного вечера на тренировочном поле. Применение техники должно было заставить каждого из них в хронологическом порядке рассказать обо всём, что тогда произошло, но, к ужасу агентов АНБУ и самой Пятой, Наруто вдруг начал детально описывать то, как он упал на землю от удара Саске, как начал захлёбываться кровью, как пытался остановить руки Учихи, когда тот вцепился в его пояс. В это же время Саске монотонным голосом рассказывал, как он первым налетел на Наруто, как выкрикивал его имя, как пытался разорвать рубашку и целовал солёную шею, абсолютно точно пересказывая воспоминания Узумаки. Сбитые столку шиноби по приказу Цунаде поспешно завершили гендзюцу, а та до утра работала в кабинете над своей новой теорией накопительного обмена, попутно задаваясь вопросом, почему после сеанса гипноза Наруто уснул мёртвым сном, а Саске наоборот всю ночь беспокойно метался по койке. Состояние Учихи вообще было одним из главных поводов для беспокойства. Пятая честно признавалась самой себе, что за самочувствие Наруто она переживала куда сильнее, чем за бывшего члена команды номер 7, потому что ей всё ещё не до конца понятно, чего ждать от этого своенравного упрямца, но наблюдая приступ за приступом, Цунаде запутывалась всё больше: реакции Наруто хоть как-то поддавались логическому объяснению, Учиху же бросало от экстатических припадков до апатии и обратно в рекордные сроки, порой несколько раз за сутки. Стресс-реакция организма на происходящее быстро дала о себе знать, грозясь спровоцировать ценестезию, и к концу первой недели Саске впервые сам обратился к Цунаде с просьбой обсудить некоторые особенно волнующие его детали предыдущих приступов. – Я прихожу разговаривать с ним, – неожиданно призналась Пятая ученице в одну из ночей, когда они снова остались дежурить в больнице. – Обычно когда вы с Наруто во внутреннем дворике. Так спокойнее им обоим. Не думаю что он верит мне как человеку, но как медику возможно. Харуно ничего не ответила, не оторвала взгляда от свитка, над которым сидела уже битый час, но её руки против воли крепче сжали тонкую планку. Цунаде устало вздохнула и прикрыла глаза, внимательно наблюдая за реакцией Сакуры: – В конце концов, одна из причин его возвращения - эта связь, ты ведь тоже так думаешь? Он буквально первый в очереди из желающих понять, что именно с ними произошло. Стоило ли говорить своей подопечной об этом? Пятая не была уверена, подмечая осунувшееся лицо Сакуры и тёмные круги под глазами. Несомненно, то что происходило сейчас с важными для неё людьми - не какое-то там последствие боевого ранения, это всё куда запутаннее, серьёзнее и тяжелее. Однако, Харуно - ирьёнин, и ей необходимо научиться справляться с любым потрясением. – Он довольно подробно всё рассказывает, знаешь, – Цунаде скривилась. – На данный момент главное, что мы узнали - максимальный срок их выдержки пять дней, на шестой кто-то из них срывается. Сакура вспоминает - это было в прошлый четверг. Она зашла проведать их после работы в библиотеке. В палате был Какаши-сенсей. Наруто выглядел чуть бледнее обычного, но был весёлым, громко смеялся, много шутил, и даже Саске пару раз усмехнулся, бросив ему ответную шутку. А затем Наруто вдруг резко сорвался с койки и со звериным криком вцепился Саске в горло. Тот захрипел от боли, безуспешно попытался отбиться, а Какаши быстро вытолкал Сакуру из палаты, выходя следом за ней в коридор. Вечером того же дня Сакура зашивала Саске правое ухо - Наруто прокусил его насквозь. – М-можно мне посмотреть отчёты? – дрогнувшим голосом спросила куноичи. – Я фиксирую каждую деталь, даже незначительную... – продолжила Цунаде и поморщилась, её голос звучал тоскливо. – Сакура, ты каждый день практикуешься на их травмах, ты действительно хочешь прочитать от чего именно они происходят? Глаза Сакуры заслезились, и она отчаянно помотала головой. Нет, ей не хотелось читать эти отчёты на самом деле. Ей вполне хватало практически ежедневного посещения их палаты, бледных лиц, стеклянных глаз и багровых пятен засовов, больше напоминающих побои, от одного вида которых по телу разливалась предательская слабость, и приходилось из раза в раз преодолевать свой страх, преодолевать желание сбежать прямо сейчас и притвориться, что ничего не происходит. Что это не Саске сегодня снова надрывно кричал за дверью, и не Наруто в очередной раз умывался кровью. Всё чаще, когда Сакура приходила их навещать, Наруто краснел и неловко извинялся, а затем принимался уговаривать её подлатать его в больничном дворике, чтобы Саске не видел. Харуно всегда с укором смотрела на Узумаки, но в итоге, конечно, поддавалась его уговорам. – Сколько часов ты проходил так?! Наруто, я могла вылечить твою руку ещё утром! – сетовала девушка, но Узумаки только дулся, бурчал что-то вроде "этот придурок" и замолкал, и Сакуре не оставалось ничего, кроме как тяжело вздохнуть, демонстративно закатить глаза и всё-таки в очередной раз применить ирьёниндзюцу. Сакура могла понять нежелание друга демонстрировать свою слабость перед Саске. В каком то смысле она могла даже восхититься его стойкостью, но осознание того, через что именно ему приходится проходить, накрывало неожиданно и заставляло кровь стынуть в жилах. "Неужели он в очередной раз сломал тебе руку, а ты просто полдня проходил молча?!" – хотелось спросить у Наруто, пока тот с удовольствием подставлял лицо лучам солнца, сонно щурясь и прикрывая глаза здоровой рукой. Сакура рассматривала такой знакомый профиль, и вопрос уже был готов сорваться с её языка, но на инстинктивном уровне она всё-таки понимала, что то, что происходит между ними в, как она их называла, "эти периоды", не стоило вытягивать на поверхность. Спасибо что он вообще хотя бы просит о помощи, а не просто молча терпит боль, пока Сакура, наконец, не заметит посиневший участок кожи. Саске поступал именно так. Он совершенно не шёл на контакт, игнорировал практически всех с кем приходилось хоть как-то общаться и категорически отказывался говорить на тему своего возвращения в селение. Временами он выглядел так, будто бы уже смирился с происходящим, разговаривал в основном только с Наруто, но бесконечно язвил, выдавая своё нестабильное состояние, и будто бы намеренно пытался поставить Узумаки и всех вокруг в ещё более неловкое положение. Три раза они честно пытались откровенно поговорить о происходящем, но каждый из них окончился неудачно. Сакура храбрилась, долго подбирала слова и пыталась зайти издалека, но из раза в раз разговор приобретал угрожающий поворот: – Как твоя рука, не болит? – спросила девушка в очередной из своих визитов. Наруто в ответ с улыбкой покрутил сращенной позавчера кистью. – А в целом как себя чувствуете? – улыбнулась она, меняя засохшие цветы в вазе на свежие. – Ужасно хочу на тренировку! – сиял Узумаки. – Надоело валяться без дела! Сделав глубокий вдох, Сакура еле заметно кивнула самой себе, и повернулась лицом к Наруто: – В-вы ведь пытаетесь контролировать себя, правда?.. – начала было куноичи, но Наруто резко её прервал, размахивая руками и бормоча что-то невнятное себе под нос. – П-понимаешь, ну, это... Когда Саске не ведёт себя как придурок, он... Когда на меня накатывает, всё... Ну, это намного проще, если он поддаётся и... – Кх, стану я снова с тобой трахаться, конечно, – бросил в параллель усмехающийся Учиха, глядя на стремительно краснеющего Узумаки. – Ты больной, Саске?! – тут же взорвался он. – С-Сакура-чан... Не слушай его,пожалуйста... Растерянная Сакура в очередной раз пыталась выдавить из себя улыбку, но её жалкая попытка, как и все предыдущие, разбивалась о холодную ухмылку Саске. И тогда Наруто опять вскакивал и хватал Учиху за ворот рубашки, а тот лишь продолжал усмехаться, даже не пытаясь вырваться из захвата. – Хочешь снова пойти подраться?! Вперёд, дверь на крышу по-прежнему открыта. Давай, как в тот раз, а? – Саске улыбался, скорее даже скалился. – Я не хочу с тобой драться, идиот! – кричал Наруто, отчаянно встряхивая Саске как тряпичную куклу. – То есть вот так это теперь и будет? – продолжал усмехаться Учиха, не слушая Узумаки. – Цапаемся как в старые добрые времена, трахаемся, снова цапаемся, да, Наруто? Не смотря на спокойный, насмешливый голос, Сакура заметила что его руки дрожали, непроизвольно сжимаясь. Казалось что он вот-вот забьётся в настоящей истерике. – Если ты сейчас не заткнёшься, клянусь, я снова разобью тебе лицо, – яростно шипел Узумаки, отпуская ворот рубахи Учихи. – Давай, сука, попробуй! – тут же вскидывался Саске, и у Сакуры возникало ощущение будто она снова проваливается в ужас первой ночи, когда они с Какаши-сенсеем нашли этих двоих окровавленными ночью на поле. Она понимала, что Саске намеренно пытался вывести Наруто из себя, пытался спровоцировать того на очередную драку, сместить фокус с похоти обратно к агрессии, чтобы самому успеть выпустить пар, чтобы дать эту возможность и Наруто, и тогда, может быть, им можно будет ещё пару дней не прикасаться друг к другу. Два раза Саске всё-таки подходил к Сакуре с просьбой срастить сломанное ребро, но в процессе лечения не произносил ни слова. И опять куноичи думала так же, как и о Наруто - хорошо что хотя бы просто позволяет себе помочь. Один раз Сакура застала их в процессе. Пораньше завершив тренировку, она купила яблок и отправилась в больницу. Хотела порадовать Наруто, которому только вчера в четвёртый раз сращивала кости правой ключицы. Сакура остановилась у двери в палату, сперва удивившись гнетущей тишине, а затем различила всхлипы и еле слышные стоны, вскрик Саске, следующее за ним яростное "заткнись!" и методичный скрип старой больничной койки. Она поняла, что ей лучше уйти. В тот день она больше не смогла заставить себя вернуться в больницу. *** Между тем новость о возвращении Учихи в деревню, как и предполагалось, вызвала резонанс в обществе. Слишком много шумихи было до всего этого, слишком свежа была память о том, что произошло с этим кланом в целом, и что пришлось пережить непосредственно Саске. Нет, конечно, никто не караулил около больницы, или, например, бывшего (или же снова нынешнего?) дома нукенина, однако ленивый, непресыщенный слухами люд вполне ожидаемо всполошился, и казалось что случившееся обсуждали буквально на каждом углу, в каждой лавке, от завсегдатаев изакай и официанток в забегаловках, до новой порции желторотых генинов, только-только закончивших академию. Цунаде очень мало спала последнее время. Положение обязывало её решать тысячу дел одновременно, но мыслями она каждую секунду оставалась в больнице, на опечатанном этаже. Как главу деревни её рвали на части все подразделения, от Анбу до Совета Конохи, как медика и неравнодушного человека её рвали на части собственные переживания за команду Какаши. Она не могла не замечать притихшую Сакуру, не могла не думать о том, что за недели работы в сухом отчёте о произошедшем не добавилось ни строчки. К сожалению, в изучении данного киндзюцу они по прежнему стояли на месте, хотя в том, что это запретная техника, Пятая была абсолютно уверена. Помимо сугубо медицинской проблемы, сам факт возвращения Саске создавал для Хокаге ряд определённых трудностей. Начать стоило хотя бы с того, где разумнее разместить Учиху? Советники ставили вопрос ребром: тюрьма или больница? Наруто гнул свою линию, и Пятая понимала, что в конечном счёте решение в каком-то смысле будет зависеть именно от Узумаки, хочет она того или нет. Отдельным пунктом обговаривалось требование регулярных допросов нукенина, которое стало персональной головной болью Хокаге и камнем преткновения между всеми кто считался (или считал себя) ответственным за сложившуюся ситуацию. Позиция Пятой здесь оставалась непреклонной: никаких допросов, пока Учихе не станет лучше. Она спорила с советом, жаловалась Шизуне, убеждала их, её и себя в том, что Саске больше не представляет угрозы для деревни, что он уничтожил опаснейшего врага и теперь заслуживает если не амнистии, то хотя бы некоторого послабления в связи со сложившейся ситуацией. Какаши был отчасти солидарен с позицией главы деревни, что не укрылось от её взора. Однако он старался оставаться нейтральным, потому как история с Легендарным Саннином по-прежнему казалась весьма подозрительной всем, включая джоунина. Цунаде не могла этого отрицать. – Значит, Орочимару мёртв? – Какаши удивлённо приподнял бровь. – Так он сказал, – пожала плечами Хокаге. – Почему мы обязаны ему верить? – Мы не обязаны. – Забавно, – она прикрыла глаза. – Он сказал мне то же самое. Какаши вздохнул и сложил руки на груди: – Стоит ли? – Ты был его учителем, Какаши, – нахмурилась Пятая. – Вот ты и скажи мне, стоит ли пытаться? Но лидер команды номер 7 многозначительно промолчал, хотя сквозь маску всё же проступили лёгкие очертания улыбки, и губы Цунаде нервно дёрнулись в ответ. Признаться, в этот месяц неожиданно для себя Хокаге сумела найти поддержку в человеке, о котором до сего дня знала достаточно, но не так уж и много с ним контактировала. Нара Шикамару – признанный гений своего потока, один из лучших в академии, бездарно проигравший финальный бой экзамена на чуунина, однако в последствие ставший им, благодаря решению экзаменаторов и самой Пятой. Нара Шикамару, член команды номер 10, под руководством Асумы, отлично справлявшийся с любой возложенной на него миссией, и ещё более мастерски избегавший любой дополнительной работы. Он стал третьим человеком, наряду с Какаши и Сакурой, которому Хокаге честно рассказала о происходящем с Наруто и Саске. Харуно не раз упоминала о нём, как о человеке с выдающимся IQ и как о близком друге Наруто. Именно её идеей было привлечь Шикамару если не к их попыткам разгадать киндзюцу и исправить случившееся, то хотя бы к рутинной, но важной работе, например в помощь к Шизуне. – Нара, говоришь? – протянула Пятая, перебирая пальцами исписанные за прошедшие сутки страницы. Замыленный взгляд прыгал от абзаца к абзацу и всё никак не мог зацепиться за нужную строчку. Лицо невольно приняло досадливое выражение: предложение Сакуры её не удивило, вовсе нет, однако она не была уверена, стоит ли впутывать во всё это члена другой команды. – Сын Шикаку, да? Почему именно он? – На нашем экзамене он превзошёл практически всех, вы ведь помните? Он мог бы стать лучшим, если бы не его феноменальная лень. – Нужен ли мне феноменально ленивый человек, Сакура? – с мягким укором улыбнулась Цунаде. – Нет, но... – Харуно замялась. – На счету их команды уже десятки миссий В-ранга, успешное завершение которых исключительно его заслуга. Шикамару отличный шиноби, и он действительно друг Наруто. Я не думаю, что он откажется помочь ему. Пятая промолчала, позволяя Сакуре продолжить: – Н-Наруто, он... Вы же сами видели как он рвётся на тренировки, как ему тяжело безвылазно сидеть в четырёх стенах, – Харуно тщетно пыталась поймать взгляд своей наставницы. – А что Саске?.. – не отрываясь от бумаг спросила Цунаде. – Ну... – девушка замолчала. А что Саске? Они едва ли перебросились парой фраз за эти четыре недели, да и то с подачи того же Наруто. Саске не изменился, нет. И что хуже, рядом с ним и Наруто становился как будто бы злее, язвительнее и…тише? Спроси себя Сакура месяц назад, могла ли она представить, что соскучится по этому непосредственному, шумному идиоту? Харуно глубоко вздохнула и попыталась собраться с мыслями: – Да, я понимаю, мы не выяснили ничего нового, – продолжила она, активно жестикулируя руками. – Но ведь... У них уже почти получается себя контролировать, верно? И если... – Сакура, – резко оборвала Пятая, и девушка вздрогнула. – Говори, о чём ты хочешь попросить на самом деле. – Я хотела... – Сакура сглотнула. Признаться, она сама не до конца понимала, стоит ли вообще предлагать это. – Я...думала, может быть, теперь, когда вы приняли решение выпустить их... – Ты хотела предложить переформировать команду номер 7? – Цунаде неотрывно смотрела на Сакуру, но та не отвела взгляд. – Я хотела предложить вернуть команду номер 7 в исходный состав, – твёрдо ответила девушка. Цунаде прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла, сложив руки на груди. Губы дрогнули в лёгком подобии улыбки. Рано или поздно этот разговор должен всё-таки был состояться, мысленно согласилась с собой Хокаге, это был лишь вопрос времени. И даже странно, что Сакура решилась высказаться только теперь, после принятого советом решения. Цунаде, равно как и Какаши, предполагала что ученица поднимет этот вопрос гораздо раньше. Сакура напряжённо ждала ответа. Она абсолютно не была уверена в том, чего просит, не была уверена, хорошо это или плохо для каждого из членов команды, возможно, даже не до конца понимала, но тон её голоса ни за что бы не показал и толики сомнений. – У нас не так много вариантов, если честно, – наконец произнесла Пятая, тяжело вздохнув. – А-ах, ты не хуже меня знаешь, Сакура, их практически нет. Прогнозы неутешительные. – Я понимаю, но... – Разговоры ещё нескоро утихнут, однако держать их взаперти вечно мы не можем. Будь моя воля, конечно, они бы еще с полгода оттуда не вышли, но меня обязывает моё положение. Да и я не монстр, на самом деле... – Хокаге медленно поднялась из-за стола, качая головой, и подошла к окну. – Хорошо. Я поговорю с Асумой, предложу ему Сая в качестве временной замены. – Вы ведь знали, что я попрошу об этом, правда? – бросила Харуно, буравя взглядом спину своей наставницы. Цунаде беззвучно выдохнула, задумавшись. Взгляд скользнул по нестройному ряду домов, пробежался по уходящим вниз улочкам, задержался на здании больницы. Брови съехались к переносице, Пятая неосознанно начала считать горящие тёплым светом окошки. Насчитала одиннадцать. Интересно, а как бы поступила она, случись ей пережить нечто подобное это в своё время? Реши вдруг вернуться её бывший друг и товарищ, скованный неизвестным дзюцу, грозивший разрушить жизнь и другого члена команды, и свою собственную, стала бы она ему помогать? Стала бы рвать жилы ради неочевидного результата? Стала бы всеми силами пытаться сохранить то, что у них троих было когда-то?.. – Я тоже когда-то была членом команды, Сакура... – наконец тихо произнесла она и обернулась к ученице. – Я беру на себя команду 10 и совет Конохи, но решение всё равно остаётся за тобой и Какаши. Уговоры этих двоих тоже на вас, если вдруг они заартачатся. – Думаю Наруто будет очень рад, – улыбнулась Сакура, но улыбка быстро сползла с её лица. А Саске?..