Безработный Юнги или пособие по соблазнению Чон Хосока

Если вы считаете себя неудачником, то просто вспомните, что Мин Юнги смог потерять самую простую, но очень хорошо оплачиваемую работу. Юнги был протаптывальщиком тропинок. История умалчивает, как именно «великому мастеру» это удалось, но рискну предположить, что он стоял на месте. Хотя, зная Юнги, эта версия вполне имеет место быть. Если вы после потери работы усердно рассылаете свое резюме в другие организации, то Юнги идет напиваться в ноль, в сопли, в слюни и во все сразу. Но вероятнее всего, он так делать больше не будет. Почему? Собственно, об этом мы сегодня и поговорим.

***

Утро вторника. Десять сорок две. Нормальные люди на работе, но нормальные люди и не бухают по-черному в понедельник. А вот Юнги ненормальный. Парень еле-еле продирает глаза и жмурится, а потом и вовсе смыкает блядские веки обратно. Не к спеху. Во рту, как и ожидалось, помойка, а в голове кто-то бьет крышками от кастрюль, и орет Мария Каллас. Юнги делает вторую попытку и выигрывает у своего тела. Парню требуется десять минут на осознание того, что он не дома, еще пять минут на то, чтобы понять, что рядом с ним лежит голый мужик и всего пять секунд, чтобы разразиться криком умирающего птеродактиля. Телу рядом, очевидно, не очень понравилось услышанное, потому что с его стороны послышалось бурчание и тихие маты в адрес истерички. — Э, мужик, — Юнги толкает несчастного в плечо, пытаясь привлечь внимание, — э, ты это… Ты кто такой? — непонятно почему возмущенно произносит парень. Тело неохотно переворачивается на спину, разлепляет глаза, пару секунд смотрит в потолок, осознавая происходящее и наконец обращает взгляд на Юнги. — Учитывая то, что ты в моей квартире, это должен спрашивать я, — мужчина звучит уверено и спокойно, будто то, что он проснулся в одной кровати с незнакомым голым парнем — это совершенно нормально, да и вообще обычная практика для него. Юнги еще раз оглядывает место, в котором очнулся, убеждаясь, что квартирка-то и правда не его. Слишком уж мажорно тут все для его бомжатника. Мужчина глубоко вздыхает и, превозмогая сонливость, поднимается на локтях, опираясь об бортик кровати. Он вздергивает бровь и выжидающе смотрит на ничего не понимающего Юнги. — Че? — напугано спрашивает парень, но, уж извиняйте, он впервые в подобной ситуации — Че вылупился? — Жду — коротко отвечает незнакомец. — Ну жди, — Юнги попытался встать, но концерт Рамштайн в голове никуда не делся — а пока ждешь, скажи на милость, где тут у тебя аспиринчик? — мужчина еще раз тягостно вздыхает и встает с кровати, удаляясь в неизвестном направлении. А Юнги сражен подобным зрелищем, потому что незнакомец-то оказался без трусов. Парень про себя соболезнует несчастной, в которой та махина окажется, но зато теперь он точно знает, что в нем его не было, иначе он бы не сидел себе мирненько на попе. Пока Юнги думает о члене мужчины, тот возвращается с таблеточкой от всех болезней и стаканчиком водички. Незнакомец подходит к Мину, а парень не знает куда смотреть, потому что он все еще без трусов. Ходит тут, размахивает своим «карательным мечом», смущает ни в чем не повинных граждан. — Ты б это… — тихо начинает Юнги, принимая воду и таблетку — труселя надел, что ли. Сделай что-нибудь с этим, пожалуйста. Мужчина как-то странно смотрит на парня, вздергивает бровь, а потом расплывается в улыбке. Он отходит к комоду, открывает ящик и достает оттуда нижнее белье, тихо, но достаточно для того, чтобы Юнги услышал, комментируя: — Чего ты там не видел? — парень быстрее, чем нужно повернул голову, отчего его немолодая двадцатичетырехлетняя шея звучно хрустнула, привлекая внимание мужчины. — А? — напугано и очень удивленно вопрошает Юнги. На самом деле, он не хочет знать ответ. Мужчина заинтересовано ухмыляется, вздергивая бровь и это пугает Мина еще больше — Мы ж это… — он не знает, как сформулировать свою мысль. Не спрашивать же напрямик, в конце концов? — Мы же не это? Не того? — Мужчина хохотнул. — Не переживай, мы не это, не того. Ты же можешь сидеть? — Юнги неуверенно кивает — Ну тогда, че спрашиваешь? Тебе на работу не надо? — Мин фыркает. Спасибо за напоминание, так сказать. — Нет. — Завтракать будешь? — Юнги, конечно, дурак, но не настолько, чтобы от халявной еды отказываться. — Буду.

***

И вот они уже сидят за столом и вкушают наспех приготовленные бутерброды. — И все-таки, — с набитым ртом говорит Юнги, мужчины поднимает на него глаза, — как тебя зовут? — Чон Хосок. — Приятно. Меня Мин Юнги. — Я знаю, — Загадочно отвечает Хосок. Парень вздергивает бровь, но ничего не говорит — выжидает, когда мужчина сам все расскажет, но тот и не торопится. — Откуда? — не выдерживает Юнги. Чон отрывается от пожирания еды и снова смотрит тем странным взглядом. — Ты сказал. Не помнишь? — про себя Мин думает, что Хосок очень красивый: правильные черты лица, острая линия челюсти, большие глаза цвета коньяка, пухлые губы. Он бы определенно начал с ним встречаться, но он не гей. — Нет. Я был пьян в усмерть, как думаешь, я многое могу запомнить или осознать в подобном состоянии? — Хосок лишь усмехнулся — Че ржешь? — Я раздумываю над тем, чтобы промолчать, не доставляя тебе дискомфорт, и тем, чтобы рассказать, что ты вчера вытворял и заставить тебя краснеть. — Юнги хмыкнул. — Солнце мое, в этом мире меня ничто не заставит краснеть, кроме публичного секса с мужиком и сорокаградусной жары, так что колись. — Кроме публичного секса с мужиком, значит? А как насчет публичного отсоса мужику? — Оу, Юнги не учел такого варианта, да, просчитался чутка, но с кем не бывает? Парень слишком резко меняется в лице, а на хосоковых губах наоборот расцветает злорадная ухмылка.