Безработный Юнги или пособие по соблазнению Чон Хосока

Юнги с трудом размыкает веки. Голова болит нещадно. Перед ним на стуле сидит очень недовольный Тэхён, смотря прямо в глаза друга. На плече парня лежит кухонное полотенце, а от него самого пахнет едой, желудок Юнги, охреневший от вчерашней пьянки, жалобно воет, требуя поместить туда, что-то кроме алкоголя. — Как спалось, муженек? — нарочито громко спрашивает Ким, отчего Юнги морщится и ничего не отвечает, замечая, что злость на лице Тэхёна сменяется яростью, — А что у нас за повод для пьянства, не знаешь? — Смена моей ориентации, — кряхтит Юнги, пытаясь подняться на локтях. Ключевое слово «пытаясь». — Шутки шутить вздумал, паразит?! — рука Тэхён опасно обхватывает конец полотенца на его плече, — Ну я тебе покажу, пьянь! Ну я тебе щас покажу, как тут шутки шутить! — Полотенце опускается на голову Юнги, который безуспешно пытается увернуться. Похмелье все-таки. Ким лупит парня на совесть. Так, что у последнего искры из глаз летят. Юнги пытается защитить себя руками, но выходит плохо, потому что он все еще дезориентирован. — Тэхён, мать твою, прекрати! Мне на работу надо! — Юнги в очередной раз айкает, но Ким все-таки прекращает его лупить. — Что мешало тебе подумать об этом вчера, когда ты напивался в слюни?! — не понижая голоса, произносит парень, — В будний день, Юнги, в будний день! Если бы сегодня был бы выходной, я б и слова тебе не сказал! Но сегодня, блять, твой третий рабочий день! Я сейчас же в храм побегу, свечку поставить, чтобы тебя, образину такую, не уволили! — Тэхён еще раз ударяет парня по голове полотенцем. — Да не ори ты! И прекрати меня колотить уже! — возмущается несчастный. — Скажи еще спасибо, что я Раммштайн на полную громкость не врубил! Хотя стоило! В следующий раз так и сделаю! — Юнги смотрит провинившимся котенком, и Тэхён все же сдается, — Сейчас два сорок три, тебе на работу к четырем. Иди умойся и приходи на кухню, я супчик приготовил — опохмелишься. — Юнги благодарно кивает и сползает с кровати, плетясь в ванную.

***

Третий рабочий день. Юнги весь день ловил на себе насмешливые и изучающие взгляды Хосока, точно такие же, какие он кидал в первый рабочий день. У парня засосало под ложечкой от осознания того, что он снова вытворил что-то, и вполне возможно, это «что-то» было очень гейским. «Только бы не отсосал, только бы не отсосал» — повторял Юнги пока медленно, но верно приближался к мужчине, стоящему спиной к парню у стойки и что-то считавшему. К середине смены он просто не выдержал этих взглядов и загадочного молчания Хосока, поэтому он решил спросить, что же такое он сделал. Снова. Юнги становится рядом с мужчиной, который все еще что-то считает, и молчит. Ну, а что сказать? Он пока что не придумал. Не спрашивать же напрямую: «Я что, снова вам отсосал, гражданин-начальник?». Нет, так дело не пойдет, нужно как-то поаккуратней. Из размышлений его вырвал голос Хосока. — Долго пялиться будешь? — Юнги только понял, что все это время бесстыдно разглядывал профиль мужчины. Чон отрывается от расчетов, взглянув прямо в глаза парня, отчего у последнего мурашки устроили марш-бросок от спины и до пяток, — Что? — мужчина улыбнулся краешком губ, — Я вижу, ты хочешь что-то спросить. «Знает же, чертяка» — злобно шипит про себя парень, но вслух произносит страдальчески вздыхая: — Что я снова натворил? — губы Хосока растягиваются в нахальной улыбочке, отчего Юнги становится в какой-то мере некомфортно. — Ничего такого, — легко отвечает мужчина, возвращаясь к расчетам, и он, конечно же заметил, как облегченно выдохнул Юнги, но Хосок решил не продлевать спокойствие Мина, поэтому продолжил: — Всего лишь поцеловал меня, а потом предлагал заняться сексом прямо на барной стойке, — Ладно, приукрасил, но реакция Юнги определенно стоила этого: глаза парня расширились до предела, щеки залила краска, он поражено открывал и закрывал рот, силясь понять, что происходит, — Расслабься, маленький натурал, — усмешка — или уже не натурал, я бы сам перед собой не устоял. Хосок захлопывает расчетную книгу и уходит, оставляя Юнги одного со своими мыслями. — Ебаный пизде-е-ец, — тихо тянет парень, — никогда, никогда больше, да ни в жизни и не за какие тапки я пить больше не буду, — обещает парень сам себе и добавляет: — не с Чон Хосоком.

***

— Господин Чон, давайте займемся сексом прямо на барной стойке? — жалобно просит, почти стонет Юнги. Режим «соблазнительница» включен на все сто процентов. На губах мужчины появляется усмешка, взгляд прочесть невозможно. Мин несколько секунд думает, что Хосок сейчас рассмеется и пошлет его на небо за звездочкой, но ровно до того момента, как Чон подхватывает его за бедра, усаживая на стойку и медленно целует, расстегивая рабочую рубашку, — Это еще что такое, — спрашивает сам себя Юнги резко открывая глаза и замечая бугорок в районе паха, — плохо дело. Возможно, именно с этого момента, а может и чуточку раньше, жизнь Юнги приобрела другие голубые краски, хотя я все-таки думаю, что это случилось задолго до того, как парень встретил Хосока, просто он отказывался признать то, что он, весьма вероятно, бисексуал, а то и вовсе гей. В принципе, это можно оправдать тем, что Корея страна консервативная и довольно не толерантная, так что не берусь осуждать. Так или иначе, сейчас Юнги проходит через пять стадий принятия своего голубого начала и того, что есть очень нешуточная вероятность, что он хочет Чон Хосока, потому что сны — это олицетворение наших тайных желаний. 1. Отрицание. — Это все катастрофический недотрах, — говорит Юнги расхаживая по комнате освещенной лишь светом луны. На работу через три часа, но это его мало волнует. Все равно, сегодня он точно больше не уснет, — мне просто нужно найти девушку и просто заняться с ней сексом, все! 2. Гнев. — Никакого гейства! Ты натурал! Натуральней всех злаковых батончиков! Сиськи, письки и не каких членов! — злится парень, грозно объясняя это своему отражению в зеркале в ванной комнате. — Че ты тут устроил? — в дверном проеме появляется заспанный Тэхён, совершенно не впечатленный клоунадой, которую Юнги устроил посреди ночи, — Вали отсюда, я отлить хочу. И прекращай это хождение туда-сюда, спать мешаешь. 3. Торг. — Ты не гей… — пытается торговаться сам с собой Мин лежа в кровати, в абсолютной темноте, накрывшись одеялом до подбородка, — Не гей… может бисексуал? Но точно не гей. 4. Депрессия. Парень лежит на ковре около кровати, обняв притянутые к себе колени и плачет, тихонько всхлипывая. Дверь в комнату открывается, открывая юнгиеву взору растрепанного, сонного и недовольного Тэхёна. — Ну и че это? — спрашивает Ким, устало оперевшись на косяк двери, — Роза, пообещай мне, что останешься в живых. Что ты не сдашься, что бы ни случилось, что бы ни произошло, обещай мне сейчас, Роза, и любой ценой выполни обещание? — цитирует парень, вздернув бровь. Юнги всегда плачет на этом моменте, а потом отрицает это. — Я похоже гей, — рыдает в голос Мин. — Ага, — беспристрастно отвечает Тэхён, пропустив слова друга мимо ушей, и захлопывает дверь в комнату. 5. Принятие. — Я даже спрашивать не буду, что с тобой произошло, — оповещает Тэхён, как только видит потерянное состояние выползающего из своей комнаты Юнги. — Тэхён, — зовет парень, тот поворачивается к нему с вопросительным «А», — меня, похоже интересуют не только девочки, — Юнги ожидал какой угодно реакции. Он ожидал, что Тэхён взбесится, захочет съехать, будет разубеждать его в этом, да хоть схватит рупор, который парень притащил домой пару лет назад, непонятно зачем и, открыв окно, заорет: «Караул! У меня друг педиком оказался!», но не того, что Ким, не отвлекаясь от нарезания овощей, будничным тоном произнесет: — Меня тоже, и че? Действительно, и че? Юнги давится воздухом. Челюсть остается на полу, глаза сейчас выкатятся из орбит. — Не понял, — сдавлено хрипит парень, — повтори-ка еще раз, будь добр, — Тэхён страдальчески вздыхает и смотрит на Юнги как на редкостного идиота, но молчит, — то есть ты гей, а я об этом не знаю? — Ким кивает в знак согласия так, будто у него спрашивают, будет ли он кофе, — Я, Мин Юнги, твой лучший друг с пеленок не знаю о том, что ты у нас, оказывается, любишь отнюдь не девочек? — Получается так, — Тэхён возвращается к нарезанию огурцов. — Офигеть, — поражено выдыхает Юнги. — Тебя, я так понимаю, можно поздравить с вступлением в клуб? — Мин пространно кивает: у него сейчас все, что угодно спроси — он кивнет, — Мне просто интересно, как Хосоку удалось тебя превратить из отъявленного гетеросексуала в неизгладимого педика всего за четыре дня. — С чего ты взял, что это из-за Хосока? — потеряно спрашивает парень. — Ты стонешь во сне, Мин Юнги, и было бы неплохо, если бы решил эту проблему, а то спать мешаешь. — Заебись. Я, оказывается, еще голубее, чем думал. Я вижу из этой ситуации только один выход — в окно. Без шуток. — Тэхён все равно смеется. — Ну гей, и гей, че бубнить-то? К тому же, я сам гетеросексуальность потерял из-за его братца. Капец семейка, ничего не скажешь. Живут два Аполлона, а мы страдай. Ну тебе-то еще повезло, — Юнги поднимает на друга все еще ничего не понимающий взгляд, — Хосок хоть сам гей, а его брат — женатик чертов. — Ты про кого это? Понятно, что про брата Хосока, но ты-то его откуда знаешь? — удивленно спрашивает Мин. — Он у нас с тобой в универе преподавал. Ким Намджун, не помнишь? — Препод по истории, что ли? А почему он Ким? — Юнги все еще не очень въезжает, поэтому даже не удивляется. — Там какая-то мутная история, Хосок почему-то фамилию поменял, но я не знаю почему. Сам спроси. — Ага, бегу и спотыкаюсь, — язвит парень, — Так, стоп! — до него наконец-то дошел смысл сказанного, — Ты взял, да влюбился в нашего преподавателя по истории, который в придачу еще и женат, а я уже хрен знает сколько живу в одной квартире с педиком? — От педика слышу, — парирует Тэхён, — но я не сказал бы, что я в него прям влюбился, скорее я оценил его бедра и задницу, а еще ямочки, а вот, что насчет тебя, друг мой, я пока не знаю. — Ну и что ты предлагаешь мне сделать? — спрашивает взбудораженный Юнги. — Переспи с ним, — буднично и легко отвечает друг, но видя скептический взгляд парня, добавляет: — это может быть просто интересом, любопытством и ничем больше, так и поймешь. — Капец, у тебя все так просто, а если он меня уволит? Че делать будем в этом, весьма вероятном, случае? Я уж молчу про то, что не горю желанием спать с мужиками. — Отвечает Юнги, а Тэхён склоняет голову набок и вздергивает бровь. — Скажи это своим непристойным снам, Юнги, а то они меня, порядком, задолбали. К тому же, спешу напомнить, что ты ему уже успел сделать минет, поцеловать его, предложить секс на барной стойке, который бы случился, если бы ты не отрубился, а он тебя все еще не уволил, — брови Юнги неумолимо ползут вверх. — Про последние два пункта ты откуда узнал? — Тэхён глубоко вздыхает и считает до десяти, чтобы не вмазать проклятому алкашу. — Ты, пьянь, когда домой притащился в красках описал мне, как вы с Хосоком сосались, а про секс на барной стойке ты рассказал всем соседям, пока спал, а еще про то, какой у Хосока большой член! Ей богу, Юнги, я выгоню тебя отсюда, еще раз такое повторится! — рука Тэхён тянется к полотенцу, которое весит на ручке духовки, но Юнги реагирует быстрее: он выскакивает из-за стола и несется в свою комнату, запираясь изнутри. «Переспать, так переспать» — думает Юнги: «Ничего сложного, знаем, летали.»

***

«Шумно, слишком шумно» — думает Хосок. А еще он думает, как бы поскорее поздравить жену брата и свалить домой к чашке чая и книге. Как назло, ни Йерин, ни Намджуна на горизонте не видно, поэтому Хосоку приходится находится в толпе незнакомых ему людей дольше, чем того бы хотелось. То, что ему некомфортно — это слабо сказано. Он уже готов вмазать по морде очередному пьяному уроду, который наступил ему на ногу, но за спиной слышится голос супруги брата: — Хосок! Эй! — миниатюрная женщина подпрыгивает и машет руками, пытаясь привлечь внимание Чона, тот наконец-то оборачивается и быстро идет к ней, — Привет, рада, что ты пришел. — Привет, с днем рождения, солнце, — мужчина обнимает и целует в щеку жену брата. Йерин быстро понимает, что Хосок не особо заинтересован в том, чтобы оставаться в шумной компании ее друзей, поэтому говорит: — Спасибо, — она искренне улыбается, — Намджун у себя в кабинете, зайдешь к нему? — мужчина быстро кивает и уходит, направляясь к брату.

***

— Никогда больше не пойду на подобные сборища! — недовольно бурчит Чон захлопывая дверь. Намджун улыбается, наблюдая за Хосоком, который быстро подходит к его рабочему столу, берет тамблер и от души хлещет в него коньяк. — Ты всегда так говоришь, но всегда приходишь — замечает Ким. Хосок лишь обреченно вздыхает. — Поздравляю тебя с сороколетием жены и все дела, — мужчина залпом выпивает содержимое бокала. Намджун на это лишь кивает. — Как у вас с тем мальчиком? — интересуется Ким, — Новым официантом? — С Юнги? А что у нас? — не понимает Чон, на что брат многозначительно вздергивает бровь, — Намджун, ему двадцать четыре, — Хосок говорит так, будто это меняет все дело. — И? Он тебе отказал из-за возраста? — Ты о чем вообще? У нас разница одиннадцать лет, а еще мы знакомы всего неделю. — У нас с Йерин разница год, мы знакомы семь лет, — говорит Намджун отпивая виски, а на хосоково «что?» отвечает: — Оу, прости, я думал мы озвучиваем общеизвестные факты. Я просто хочу напомнить, что мы с Йерин начали встречаться спустя несколько часов после знакомства, так что вам мешает? Одиннадцать лет разницы как аргумент снимается, потому что у наших родителей разница шестнадцать лет и ничего, живут как-то. Возраст в наше время вообще ничего не значит, главное, что он совершеннолетний. — Ты когда свахой заделался, а? — негодующий из-за отсутствия аргументом, Хосок защищается как может. — Просто переживаю, что ты помрешь в одиночестве, старый домосед. Я же вижу, этот мальчик, как его там… — Юнги, — напоминает Хосок. — Юнги, спасибо, тебе нравится, да и он вовсе не такой уж натурал, как ты рассказывал, судя по тому, что я видел. Обычно пьяные люди говорят только правду, а ему даже говорить не пришлось. Короче, я ни на что не намекаю, просто подумай об этом. Тебя вступать с ним в брак никто не заставляет, — Хосок лишь цокает на это.

***

— Почему ты гей? — как снег на голову посреди лета сваливается вопрос на Хосока, спокойно выпивающего за барной стойкой. Смена Юнги закончилась тридцать минут назад, как и время работы бара, поэтому тут пусто, и внезапное появление парня поражает. — Ну, как бы объяснить, — Чон, удивленный таким вопрос и неформальным обращением, вздергивает бровь и трет подбородок, — мне просто нравятся мужские попки больше, чем женские. — Фу, извращение какое, но я не об этом, я не совсем дурак. Ты актив или пассив? — Хосок, еще больше пораженный подобным дерзким вопросом, тупо пялится на парня несколько секунд. — Актив, — с опаской отвечает Чон, — тебе зачем? — Тогда в чем разница? — игнорирует вопрос Юнги, — Ну типо, в чем разница между парнем и девушкой? Все равно ведь, куда вставлять? Можно ведь вообще флэшлайт купить для таких целей? — Юнги, — Хосоку всегда было интересно, каким образом парень приходит к тем или иным выводам, но данное умозаключение просто бьет все рекорды, — скажи мне, ты вот у нас натурал, ты спишь с парнями? С таким же успехом я мог спросить у тебя, почему ты гетеро. — Переспите со мной, — и у нас новый рекорд! Хосок моргает несколько раз, пытаясь осознать происходящее. — Повтори-ка, — Чон нервно отпивает виски из бокала. Он не до конца уверен в том, что услышал. Юнги улыбается краешком губ, и мужчине совершенно не нравится это улыбка: она не предвещает ничего хорошего. Парень подходит почти вплотную к Хосоку и, наклонившись к его уху, слегка касаясь его мочки губами, шепчет: — Переспите со мной, — четко и ясно. Мужчина уже чувствует накатывающее возбуждение, но всеми силами пытается держать себя в руках и в штанах. — Жалеть не будешь? — стальным голосом спрашивает Хосок, поворачивая голову к парню, но Юнги чувствует его уязвимость, знает, что за каменным выражением лица скрывается бушующее пламя, потому что еще никто не смог устоять перед его режимом «соблазнительницы». Рука Юнги скользит по внутренней стороне бедра прямо к паху, слегка надавливая, Чон нервно выдыхает, пытаясь совладать с собой, но тихий шепот в самое ухо добивает. — Ни капельки, — у Хосока срывает тормоза, он резко встает с высокого барного стула, обхватывая Юнги за талию, одним рывком усаживает его на стул, раздвигая колени. Хосок гулко дышит, утыкаясь лбом куда-то в ключицу парня. Сердце последнего пропускает удар от такой близости. — Пойдем ко мне наверх, — шепчет мужчина, ведя носом по шее. Юнги согласно мычит, утягивая Хосока в глубокий поцелуй. Чон был бы абсолютным дураком, если бы принялся отрицать свою симпатию к этому немножко придурковатому, язвительному и просто невыносимому парню. К счастью, Хосок не дурак. Мужчина наугад пытается попасть в замочную скважину, не разрывая поцелуй, но получается из рук вон плохо, поэтому Чон с рыком отстраняется и с ненавистью пихает проклятый ключ в отверстие, дверь отпирается, к счастью, иначе Хосок бы ее точно выломал. Мужчина возвращается к губам Юнги. Он не понимает, почему его тело реагирует именно так, и сейчас речь совершенно не о дикой эрекции, нет, импотенцией он никогда не страдал. Хосок думает, что он перепил, потому что иначе объяснить сумасшедшее сердцебиение он не может. Просто ему нравится Юнги, ему нравится его трогать, нравится заставлять его стонать, ему очень хочется его трахнуть, и в этом алкоголь вовсе не виноват. — Ты маленькая сучка, Мин Юнги, — рычит Хосок, когда освободив парня от одежды, раздвигает его ноги и видит подозрительный предмет в его заднем проходе. Чон впивается в юнгиевы губы жадным поцелуем, кусает его, сплетает языки. Парень под ним жалобно стонет, кусаясь в ответ. Хосок обхватывает ручку анальной пробки и тянет ее на себя, а потом резко возвращает обратно, заставляя Мина стонать, но стон пропадает в хосоковых губах. Он делает так несколько раз, пока свое возбуждение не начинает причинять настоящий дискомфорт. Ткань собственных джинсов и нижнего белья никогда не казалась ему настолько не удобной и тесной, как сейчас. Он быстро расстегивает ремень, стягивает джинсы, а затем и трусы, и только тут Юнги начинает сомневаться в правильности своего решения. Он совершенно забыл, что у Хосока не меньше двадцати сантиметр, а про ширину он даже думать не хочет. Такое ни с первого, ни со второго раза полностью взять не получится. Зато Юнги убеждается в том, что растянуть себя до того, как предложить Хосоку заняться с ним сексом, было хорошей идеей. Хосок замечает напуганное выражение лица парня и шепчет прямо в губы: — Я постараюсь быть нежным, малыш, — краска заливает щеки и кончики ушей Юнги от этих слов, а мужчина, довольный произведенным эффектом, ухмыляется совершенно по-наглому и коротко целует его. Чон достает из прикроватного ящика баночку смазки и обмакивает туда пальцы. В нос ударяет приятный запах персика. Хосок осторожно вытаскивает игрушку из Юнги, а вместо нее помещает в парня три пальца, и, о Господи, он клянется, что готов всю оставшуюся жизнь слушать эти стоны. Мужчина вновь обмакивает пальцы в лубрикант и тремя резкими движениями смазывает свой член и раскатывает презерватив. Хосок медленно входит в Юнги и, кажется, проезжается по простате, потому что парень весь выгибается и громко выстанывает имя мужчины. Чона ведет от такого Юнги и ведет от его узости. Он входит до упора, давая Мину несколько секунд привыкнуть к его размерам, всасывает кожу на шее, оставляя красный след, легонько покусывает ключицу и плечи, а потом начинает размерено трахать парня, заставляя стонать того все громче и громче. Когда мужчина чувствует, что уже на переделе, он обхватывает юнгиев член и беспорядочно водит по нему рукой. Мин кончает первым с очень громким стоном и пачкает чонову руку, Хосок делает еще пару резких движений и разливается теплом внутри парня. Мужчина валится рядом с Юнги на кровать и гулко дышит. — «Я люблю помоложе», — передразнивает Мина Хосок, на что первый громко цокает и закатывает глаза, — Ну и как мне тебя теперь называть? Ты больше не натурал. — Маленький гей? — смеется Юнги. — Можно, — Хосок переворачивается на бок так, чтобы видеть медовые глаза, — но я бы предпочел называть тебя своим парнем, — Сердце Юнги бьется слишком быстро, и он обещает себе пить меньше, потому что его сознание уплывает в далекие дали, но потом он вспоминает, что в последние несколько дней не пил вообще. — «Я не заинтересовал в серьезных отношениях», — дразнится парень. — Это отказ? — настораживается Хосок. Юнги подцепляет его подбородок пальцами и утягивает в глубокий поцелуй. — Это согласие, — шепчет прямо в губы Мин.

***

— Окей, тогда давай составим список правил или что-то вроде этого? — говорит Юнги, сидя в позе лотоса на ковре около кровати в одной хосоковой белой рубашке, которая его на пару размеров больше и трусах. Прошло уже две недели с тех пор, как они начали встречаться, и Юнги практически живет у Хосока, а тот только рад этому. — Список правил? — переспрашивает мужчина, усаживаясь рядом и подавая парню чашку горячего шоколада. — Спасибо, — благодарит Мин, — Да, список правил. — Хорошо, — кивает мужчина, Юнги улыбается и вырывает листочек и блокнота. — Есть предложения? - парень отпивает немного из чашки. — Не таскать меня по всяким клубам и пьянкам, — серьезно говорит Хосок, а Юнги смотрит на него как на полного дурня. — Хосок, скажи честно, на кого я похож? — наконец-то прерывает молчание Мин, а мужчины выдыхает с облегчением. — Ну, внешне ты напоминаешь котика, — спустя несколько секунд раздумий говорит Чон, — а так… — Я и есть кот! И образ жизни моей кошачий! Я люблю спать, есть и снова спать! — шипит Юнги, а Хосок сначала усмехается, а потом вовсю хохочет, под стальным взглядом парня. — Я тебя люблю, — сквозь смех говорит он, — Мин Юнги, я так тебя люблю. — Ну зашибись, теперь тут два домоседа, — парни синхронно поворачивают голову в сторону голоса. — Ты как вообще зашел, Намджун? — возмущенно говорит Чон, а Юнги думает, что бедра и правда зачетные, но у Хосока лучше.