Panther Moon

Ичиго открыл глаза – над ним был потолок магазинчика Урахары, ставший почти родным за долгое время, проведённое здесь то за чаем, то на совещаниях, то с ранениями. Умирая, он тоже видел его – за напуганными лицами друзей и непривычно бледным Киске. Умирая?.. Куросаки привстал, оглядываясь. Никого. Нахмурившись, он поднялся, намереваясь пройтись по комнатам, позвать кого-нибудь. Обследовав помещение, рыжий юноша пришёл к прежнему выводу – в доме не было ни души. Он никак не мог понять, где же все: если он жив, то почему за ним никто не смотрит? Здесь всегда оставался кто-либо из близких, в его короткие часы бодрствования. Решил отправиться домой – вдруг нечто случилось, пока он был без сознания, и они где-то сражаются? Ичиго отбросил бы эту мысль под предлогом, что не чувствует ничью рейацу, но прекрасно помнил слова Урахары о потере сил. Сейчас он не сильнее обычного человека, куда слабее даже прежнего себя, до встречи с Рукией... Лишь подойдя к двери, юноша понял, что что-то случилось с ним самим: он не мог постучать в дверь, не мог её даже коснуться – рука проходила насквозь! Взгляд зацепился за движение внизу – из дыры в груди, как раз над цифрой 15, нарисованной на майке, тянулся до самой земли обрывок цепи, её конец едва касался татами, тихо звеня при покачивании. За беспокойством о друзьях он и не заметил этого раньше в метаниях по дому. Он стал духом. Значит, всё-таки умер… Он смутно помнил, как летел к единственному месту, где могли быть дорогие ему люди – кладбищу – однако остановившись у входа на его территорию, Ичиго понял кое-что. Он дух. Если его заметят синигами, то отправят в Сообщество Душ, и неизвестно, что с его силами будет там, сможет ли он вновь стать синигами, только теперь уже не временным, или нет. А сейчас Куросаки чувствовал, что кое-какие силы в нём ещё остались, и он даже смог, сконцентрировавшись, так скрыть себя, что его нельзя было увидеть не то что только пробудившей силы Карин, но и остальным. Стоя между могилой матери и своей и видя лица близких людей, бывший синигами убедился: ему нельзя исчезать из этого мира. Он останется, и будет присматривать за своей семьёй! ** Оказалось, Кон видел только что «воскресшего» Ичиго, но его воплям никто не верил, сочувственно трепля по плюшевой гриве – думали, скучает, не может поверить в смерть друга; сочувствали ему, или ругали за теребение не зажившей раны, или уговаривали не фантазировать. Его забрал к себе Исида, хотя тот очень хотел к Орихиме, точнее, в её мягкие объятья. Кажется, львёнок и сам поверил, что его видение – лишь сон: он тогда и правда едва-едва проснулся. – Ты просто перепутал: увидел Куросаки и проснулся, но подумал, что наоборот, – строго сказал тогда Урю. А призрак продолжал следить за спокойствием в доме: смешанная кровь человека и синигами начала пробуждаться в девочках, и пустые не преминут атаковать, как это некогда случилось с Ичиго. Тогда он впервые встретил Рукию… После той встречи всё так понеслось вперёд, что было некогда оглядываться назад и думать о прошлых мечтах быть обычным, не видеть духов и не говорить с ними. Это стало частью него, как рыжие волосы, из-за которых его задирали. А их он менять не хотел никогда. Куросаки прикрыл глаза, улыбаясь воспоминаниям. В то время он едва смирился с призраками в своей жизни, а тут завертелось нечто новое, удивительное. И тренировки – как будто бесконечные, но приносящие приятную усталость, давшие цель: стать сильней, чтобы защитить. Научиться управлять духовной силой, открыть и усмирить банкай, держать в узде свою тёмную сторону, освоить маску, покорить финальную технику. Защитить… Из-за этой цели он утратил силу, из-за этой цели он умер. Из-за этой цели он остался. Ичиго открыл глаза и поднял голову вверх – там, на небе висел тонкий серп стареющей луны. «Как в проломе купола Лас-Ночес», – вспоминает рыжий призрак. Но что же случилось после? Он погнался вслед за крылатым арранкаром, однако затем... Память подбрасывает лишь обрывки произошедшей там битвы. Со слов Иноэ он знает, что позволил Пустому овладеть собой и так победил Улькиорру. Он совершенно чётко помнил ощущение той силы, что плескалась внутри, хотя практически не помнит сражения. Будто он с закрытыми глазами в окружении терпкого аромата мокрого после дождя леса, в котором ещё недавно полыхал пожар. Огненная стихия ещё чувствовалась в лёгком запахе гари, но его почти полностью перекрывал озон и влажная, не обугленная древесина. Ещё Ичиго знает, что меняется, надевая маску. Остаётся собой, но походит на того, другого. Хичиго. Сейчас, сидя в одиночестве на крыше своего дома в пригороде Каракуры, он вспоминает небоскрёбы своего внутреннего мира, свои сражения со «вторым Я». Неужели он никогда больше не услышит этого стального смеха и неприятных, но бьющих точно в цель подколов? Проскальзывает, не заостряя на себе внимания, мысль, что он скучает по Широсаки и их постоянным стычкам и перепалкам. Впрочем, Кон обоих раздражал одинаково – единственное, пожалуй, в чём они сошлись. Эта мысль заставляет Куросаки усмехнуться. Гаснут фонари, в доме свет потух уже давно. По ночам стало удивительно тихо: ни стрёкота насекомых, ни завывания ветра, ни шуршания крон – звуков, при жизни иногда мешавших, иногда помогавших ему заснуть. Странная тишина. И пустых нет. Куросаки почему-то забыл, что пустые некогда пришли за ним потому, что от него «пахло» призраками, которым он помогал. Как если бы лев, преследующий раненую антилопу, напал на дерево, к которому та прислонилась окровавленным боком. Однако из его семьи с духами никто не общался, сам он уже третий вечер коротает на крыше с тех пор, как тайком проводил Ренджи и Рукию в Сенкаймон и перестал усиленно скрывать присутствие — это его утомляло. Днём Ичиго бродил по городу, наблюдая за людьми, с духами он старался не сталкиваться: ещё обмолвятся пришедшему за ними синигами-защитнику Каракуры о рыжем призраке… Даже в школу приходил, старательно избегая попадаться на глаза бывшим товарищам. Кейго всё так же зудел рядом с Мизуиро, преспокойно щёлкающему телефонной клавиатурой. Правда, весёлость у него была немного наигранной. Исида старательно шил – видимо, новый странный наряд для Кона в наказание за очередную проделку – а Чад бездумно смотрел за его действиями. Иноэ и Тацки обнаружились в школьном дворике. У Орихиме снова в бэнто было нечто непонятное, но по уговорам девушки очень вкусное. Судя по лицу подруги – не очень. Жизнь текла своим ходом, словно не было этих сумасшедших приключений. Кроме того, он думал о том, что духи, с которыми ему довелось общаться при жизни, зачастую не могли уходить далеко от определённых мест – он же передвигался свободно по всему городу, словно был привязан не к родному дому, например, а ко всей Каракуре разом. А может, так оно и было? Ичиго опустил глаза: цепь едва укоротилась. «Я использую всё отведённое мне здесь время, я не готов ещё покинуть родной мир! А потом "сдамся" защитникам города – и будь что будет в Сейрейтее». ** Прогулка по городу была прервана короткой вспышкой агрессивной реацу. Едва почувствовав пустого неподалёку – судя по уровню, несильного – Куросаки, больше по привычке, бросился туда. Однако пустой-«змей» оказался огромным и достаточно хитрым, чтобы снизить свою рейацу до «пса» Ямми. Ичиго больше не блокировал свою силу, привлекая внимание, становясь наживкой, чтобы и тот прекратил прятаться, и его смогли почувствовать остальные. «Змей» стал бросаться на духа, однако Ичиго удавалось уворачиваться, и пустому пришлось задействовать рейацу – тогда вскоре подоспел квинси. Куросаки не упустил момент укрыться за деревьями и незаметно вернуться на родную крышу. С мелкими пустыми – размером от таксы до льва – Ичиго справлялся сам, умудряясь выпускать алые «комочки» рейацу вроде кидо синигами или серо арранкаров. Как и когда-то, познавая силы синигами, он действовал интуитивно и случайно, как дитя удивляясь неожиданным успехам. С крупными, не чуя рядом друзей или защитников, проделывал первый трюк, задерживая пустого до их прибытия, затем скрываясь. Он старался не думать о том, что его сила будто бы возвращается к нему, не желая тешить себя напрасной надеждой. ** Уже почти год прошёл с тех пор. Куросаки смотрел, как взрослеют сёстры: Карин стала капитаном футбольной команды, Юзу отрастила волосы, становясь больше похожей на маму, выучилась готовить несколько новых сложных блюд; отец постарел, серебро едва тронуло виски. Правда, дурачиться не перестал, и теперь от него отбивалась дочь. Слава богу, думалось духу, что девочки уговорили не делать плакат ещё и с Ичиго, так что возле Масаки висел лишь небольшой портрет рыжего. Иссин теперь вопил «Масаки! Ичиго!», а тот лишь закатывал глаза, слыша эти вопли сквозь стены. А потом грустно улыбался: он не увидит маму даже в посмертии, ведь Удильщик поглотил её дух. Кончик цепи болтался чуть выше диафрагмы. ** Бывший временный синигами шёл к дому, погружённый в свои мысли. Только что ему вновь пришлось стать «невидимкой», благодаря чему удалось подслушать разговор Иноэ и пришедшей погостить Кучики-младшей. Та рассказала, что она и Абарай в свободное время искали Куросаки по всему Сообществу Душ, даже в Руконгае, сначала по следам духовной энергии, затем просто так, чуть ли не заглядывая в лицо каждого рыжеволосого жителя. Но никак не могли отыскать его. Орихиме ответила, что духа Ичиго они здесь тоже не видели; сам бывший синигами после этого решил не рисковать и поспешил удалиться. Судя по цепи, дольше тянуть нельзя – завтрашним же утром он отыщет ответственного за город синигами. Рукии он попадаться пока что не хотел. Размышления прервал крик за поворотом, и Куросаки привычно бросился туда. По безлюдной улице бежала высокая девушка-дух вместе с Карин. Призрак была быстрее, но младшая Куросаки ненамного отставала, пока не споткнулась, ссаживая ладони в кровь и тихо всхлипывая. Девушка обернулась, собираясь помочь, но Карин отчаянно крикнула ей бежать. Тем более, что сможет бесплотный дух? Ичиго не смотрел на всё это. Едва сестрёнка начала падать, он выскочил из переулочка, по которому бежал, и, мгновенно оценив ситуацию, встал на пути пустого между ним и Карин. Груда мышц под серой кожей, покрытой алыми узорами, неслась на него, скаля зубы треснутой маски. Такого парню не одолеть самому, но сбежать не позволит ответственность за сестру. – Бра… Братик! – Ичиго обернулся, чуть улыбаясь, и, сказав всего два слова, крикнул «Беги!». Карин сорвалась с низкого старта, а бывший синигами собрал все силы, в надежде нанести хоть какой-то урон противнику, превосходящему его по силе, чтобы привлечь внимание товарищей и не дать твари бесноваться дальше. Пустой бросился на открытую добычу. Однако монстр, прыгнув на Ичиго, оказался в тонкой зоне пространства, случайно унося духа в пустыню Уэко Мундо. От страха за сестру и боязни не успеть ей на помощь разрушение цепи ускорилось, и к моменту перемещения она уже исчезла. ** Прибежав домой, Карин захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, переводя дыхание. В коридор выглянула Юзу, как всегда уже переодевшаяся в домашнее платье и фартук, со спрятанными за косынкой волосами, чтобы не мешали готовке. Обеспокоенно оглядела вошедшую: – Что случилось? Ты так бежала… – Ничего! – быстро ответила близняшка, натянуто улыбаясь сестре. – Просто захотелось немного размяться. – Ладно, в любом случае, ты вовремя. Через полчаса будет готов ужин! – хозяюшка улыбнулась в ответ и вернулась на кухню. Карин осторожно выдохнула. Не хотелось врать сестре, но она и сама ещё толком не пришла в себя после увиденного. Духи – с ними она смирилась; монстры – к ним пока не привыкла, да и видела их всего пару раз, а убегала и вовсе впервые. Но братик… «Прости меня. Беги!» и обеспокоенное лицо брата, закрывающего её от чудовища. Она и сама не знает, как не оцепенела, как нашла силы рвануть оттуда во весь дух. Девочка осторожно, чуть ли не крадучись, зашла в комнату Ичиго. Всё осталось как прежде, и после минутного замешательства, повинуясь неясному порыву, брюнетка подошла к столу, заглянула в ящик, хранивший секрет. В среднем, что открывался туже всего, прятался сложенный конвертиком слегка пожелтевший лист с надписью «Карин». Девочка обнаружила его за день до смерти брата, по его подсказке, и теперь развернула письмо, перечитывая с новым приливом скорби: «Милая сестрёнка Карин, ты уже и сама, вероятно, заметила, но чем слабее становлюсь я, тем лучше ты чувствуешь и видишь духов и прочих существ, которых не увидеть обычным людям. Я ничего не требую у тебя, ты сама должна принять решение: помогать им или нет, но прошу тебя быть осторожной. К сожалению, я больше не смогу защитить вас сам, боюсь, это ляжет на плечи моих друзей. Они сильные, ты можешь им довериться. Позаботься о Юзу и папе. Я люблю вас. Ичиго». Карин упала на кровать – Юзу убирала здесь, как и всегда, так что в комнате царили порядок и чистота – прижимая к себе листок, и словно плакала. По лицу не прокатилось ни слезинки, но в душе… В душе всё перемешалось, заплескалось, но, будто в закрытой бутыли, никак не изливалось. Она знала, чувствовала, что он всё ещё рядом, словно ангел-хранитель, и увидеть его только теперь… Больше не было ощущения присутствия брата. Девочка смотрела перед собой долго, осторожно перебирая внутренний хаос, и из раздумий, сумбурных и неясных, её вывел бодрый крик снизу, из кухни: «За стол!» Она спустилась вниз с ощущением пустоты в голове и почти не сомкнула глаз ночью – заснула лишь под утро. ** – Чёртов Куросаки! Даже умереть без приключений не смог, – после прочтения принесённого младшей Куросаки письма, Урю наматывал круги по гостиной Орихиме, где собралась их троица. Девушка сидела неподвижно, неосмысленно глядя перед собой, Садо молча слушал друга, сочувственно глядя на Иноэ. Может, и стоило бы остановить бесконечный поток возмущения квинси, ведь им и так нелегко, а он лишь больше теребит вновь вскрытую рану. Но нет, не сейчас. Сейчас Исиде нужно выпустить пар. – Так он исчез, защищая сестрёнку? – неожиданно заговорила Орихиме и, переведя взгляд на Карин, чуть всхлипнула: – Иначе и быть не могло… «Почему я ничего не почувствовала? О, кошмар!» – Выходит, Кону тогда не приснилось, – пробормотал Ясутора, глядя, как темноволосая Куросаки неуклюже пытается успокоить ревущую девушку. – Нет, ну мог бы хоть прийти к нам… – Исида перестал мерить комнату шагами, и обессилено присел рядом, снимая очки и потирая переносицу. – Почему он этого не сделал? Зачем скрывался? Боялся, что мы синигами его сдадим? Попросил бы – ничего не сказали бы. Он будто... не доверяет нам, – отчаянно-тихо, почти неслышно закончил стрелок. – Думаю, – негромко начал Чад, – Ичиго не хотел, чтобы мы лгали. Помните, мы находили по следу рейацу пустых, а они ещё с небольшими ожогами были? Может, это он? – юноша был необычно многословен сегодня. Возможно, все они так много говорили и изливали некоторую обиду, чтобы не думать о том, что их верный друг погиб, и, вероятно, погиб снова, почти на глазах у родной сестры. А их не было рядом, они вновь оказались недостаточно сильны, чтобы быть вместе с ним, как бы он ни утверждал обратного. – Он бы ещё извинился за взваленную ответственность! – на этом запал Урю иссяк, и он устало положил голову на сложенные руки, почти лёжа за невысоким столиком. Никто из них совершенно не представлял, что теперь делать.