Традиции

Сейчас       Ярость Драко из-за того, что случилось с родителями Гермионы, не была такой разъедающей, как раньше, но время от времени она вспыхивала. Когда он видел ее страдания. Когда думал о том, чего это ей стоило. Чего это им стоило.       Он закрыл глаза и припомнил.       Он шпионил для Ордена уже девять месяцев и тайно встречался с Гермионой в течение трех, когда Волдеморт приказал своим последователям прилагать больше усилий в поимке семей из окружения Гарри Поттера. Грейнджеры были первыми в его списке. Драко доставил новость в тот же день, когда узнал.       Как бы Гермиона ни была напугана, она и Орден полагали, что ее родители надежно спрятаны. Но они все же приняли меры предосторожности. Кингсли работал с маггловским премьер-министром, чтобы скрыть их из всех официальных документов. С помощью магии они убедили бывших соседей и коллег в их внезапном желании уехать из города. И Грюм нанял Оливера Уилсона, старого союзника Ордена, присматривать за Грейнджерами в их новом месте жительства.       Антонин Долохов в конечном счете совершил прорыв, найдя риэлтора, которая помогла Грейнджерам продать свой дом. Он порылся в ее воспоминаниях и обнаружил небольшой городок в Австралии, о котором они упоминали мимоходом. Этого было достаточно. Он убил риэлтора и прибыл туда тем же вечером.       В ту ночь, когда Долохов пришел за родителями Гермионы, Оливер Уилсон сильно заболел из-за сомнительной готовки маггловского соседа. К тому времени, как он поправился достаточно, чтобы выполнить свою рутинную проверку, он обнаружил, что шторы Грейнджеров опущены, а их окна необычно темные. Заглушающие и магглоотталкивающие заклинания вокруг их дома подтвердили его страхи.       Он поспешил сообщить Грюму, который прибыл с подкреплением через несколько минут. Но к тому времени, когда они переступили через порог, Долохов исчез, а ущерб уже был нанесен.       Им понадобились месяцы, но в итоге они собрали воедино картинку того, что случилось той ночью. После того как Долохов разбил чары памяти Гермионы и понял, что Грейнджеры ничего не знают о местонахождении их дочери, он жестоко разворотил их воспоминания, начиная с ее самых ранних дней в Хогвартсе. Позже он признался, что искал воспоминания о Гарри. Затем он несколько часов пытал их Круциатусом.       В результате их воспоминания о Гермионе за последние восемь лет были сырыми и мучительно болезненными.       — Нестабильны, — сказали им целители. — Склонны создавать сильный дискомфорт, травму и дезориентацию.       После двух недель пребывания Грейнджеров в новом секретном месте больницы Святого Мунго в Ливерпуле целители отделения «Недуги от заклятий» наконец дали свой прогноз. Они порекомендовали еще одно всеобъемлющее заклинание памяти, чтобы собрать вместе покалеченную психику ее родителей. Заклинание, которое бы скрыло или преобразовало воспоминания, которые Долохов разорвал будто тупым ножом.       — Некоторые воспоминания должны быть имплантированы или спрятаны целиком, но основной целью будет изменение уже существующих. Вы учились в школе-интернате, а не в Хогвартсе. Вы выдающаяся молодая маггла, а не ведьма. Это снижает их шансы на травматические воспоминания, одновременно сводя к минимуму инвазивность процедуры, — сказал им главный целитель. — Возможно, их настоящие воспоминания вернутся со временем, но сложно знать наверняка.       Драко помнил, какой бледной была Гермиона, когда услышала новости. Он был там с ней, замаскированный под маггла.       — Если вы решите пойти по этому пути, мы будем тесно сотрудничать с вами, чтобы подготовить и наложить заклинание. Если вы решите не делать этого, им придется остаться здесь на неопределенный срок, пока мы будем экспериментировать с другими возможными лекарствами.       С лица Гермионы сошли все краски.       — Мне жаль, мисс Грейнджер. Хотел бы я, чтобы новости были более приятными. Я дам вам время подумать, — с последним жалостливым взглядом главный целитель оставил их одних в коридоре.       Гермиона смотрела на его удаляющуюся фигуру, пока тот не свернул за угол. Драко поймал ее, когда на подкосившихся ногах она, рыдая, упала на него.       Мягкий шум вернул его обратно в настоящее. Гермиона плакала. Она тоже вспоминала.       — Тшш, — сказал он, притягивая ее к себе. — Нам повезло. Они живы, ведь так? Они знают тебя. И этого достаточно. Я просто… хотел бы сделать все правильно.       — Но ты и так все делаешь правильно, — она смахнула слезы. — С обстоятельствами ничего не поделаешь.       Драко кивнул, его губы плотно сжались. Хотя он чувствовал себя глубоко эгоистичным, признавая это, его беспокоило, что они были вынуждены скрывать правду об их отношениях от ее родителей.       — Они будут расстроены и, возможно, обидятся, если мы приедем и объявим о нашей помолвке, — сказала Гермиона несколько месяцев назад, когда у них возникла идея провести Рождество с ее родителями. — Они даже не знают о тебе, не говоря уже о том, что мы в серьезных отношениях, и уж тем более, что мы обручены, для меня это нехарактерно. Гораздо проще сообщить им, что ты мой парень. Я могу объяснить, что не рассказывала о тебе раньше, потому что не была уверена, придётся ли нам разойтись из-за аспирантуры, но в итоге все получилось. Мы можем объявить о помолвке в феврале.       В то время это имело смысл. Да и сейчас тоже. Но иррациональная часть его мозга ненавидела эту ситуацию. Драко изменился и рискнул всем для нее. Он хотел, чтобы ее родители знали, что она значит для него. Но это должно было подождать.       — Несколько месяцев — ничто, — согласился он наконец. — Они узнают достаточно скоро.       Гермиона улыбнулась ему. Они оба посмотрели на ослепительное кольцо на ее левой руке. Она медленно сняла его с безымянного пальца. Кольцо было еще одной причиной его угрюмости.

***

Восемь месяцев назад       — Я присматриваю квартиру, — сказала Гермиона за завтраком однажды утром.       Драко перестал жевать сосиску и посмотрел на нее. Он громко сглотнул.       — Извини?       — Квартиру, — повторила она, — в аренду. Мои родители планируют купить дом вблизи Лондона, поэтому я не могу жить слишком далеко от города. Они захотят навестить меня, когда вернутся. Так что я планирую сообщить им, что перевожусь в Университетский колледж Лондона через год или около того, и найду место в городе, подходящее для посетителей-магглов. Я нашла прекрасный район со смесью магглов и магических жителей, и это близко к подземке…       — К чему?       — Потом объясню, — бросила она, размахивая вилкой. — Я просто хотела, чтобы ты знал, потому что нам обоим нужно подумать о поиске нового жилья.       Наигранная непринужденность в ее голосе подсказывала, что она собиралась заговорить об этом уже некоторое время. Он прищурился.       — Почему ты не сказала мне раньше?       — Я говорю тебе сейчас. Суть в том, что вся эта ситуация не совсем нормальна. Я единственный член Ордена, все еще живущий здесь…       — Я живу здесь.       — Вообще-то, твоя официальная резиденция — это поместье Малфоев.       — Я не появлялся там уже несколько недель.       Она пожала плечами.       — Это неважно. Война закончилась еще пять месяцев назад. Мы не можем продолжать посягать на щедрость Гарри, официально или неофициально.       Он нахмурился. В чем-то она была права.       — Тем не менее ты должна была сказать мне, прежде чем начать поиски. Я заслуживаю права голоса в этом.       — Я знаю, — вздохнула она и вонзила нож в свою картошку. — Я намекала на это в течение нескольких недель. Но ты был отвлечен, и я не хотела обременять тебя.       — В каком смысле «отвлечен»?       — Ну, я не хотела вешать на тебя еще и это во время твоего судебного разбирательства…       — Временное неудобство, ничего больше, — отозвался он. — Я никогда не сомневался в результате.       — А потом, сразу после того, как все закончилось, приближалось твое собеседование в Министерстве, о котором ты, я знала, волновался…       — Волновался? Интервьюер боялся меня!       — …и ты начинаешь новую работу через четыре недели, а я свою через две, и свадьба Гарри и Джинни через три. Так никогда не будет подходящего времени. Я просто подумала, что не буду ходить вокруг да около… Как бы там ни было, дело в том, что нам нужно скоро съехать. Я пойму, если ты захочешь вернуться в Мэнор. Но я позволила себе спросить у арендодателя, сколько у него есть доступных объектов, и рядом с той, что я выбрала, есть еще одна свободная квартира, — она прикусила губу.       У Драко внутри все перевернулось. Он думал, что они были счастливы. Но теперь она предлагает им жить отдельно. Похоже, он стал принимать ее чувства как должное.       — Так это твой способ сказать мне, что ты больше не хочешь жить со мной, — он сжал челюсти. — Ты собираешься рассказать мне, что я сделал не так? Или отправишь мне сову?       У нее просто челюсть отвисла.       — Ты не сделал ничего плохого! Я люблю тебя…       — Очевидно, нет, — выдохнул он.       Ее недоверчивое выражение лица сменилось раздражением.       — Ты же не серьезно, Драко. Я не расстаюсь с тобой. Мы должны покинуть площадь Гриммо. Это логичное решение. Жить близко друг к другу имеет смысл, прежде чем мы… подумаем о наших следующих шагах.       — Следующих шагах, — холодно сказал он.       — Ну ты же понимаешь, о чем я!       — Вообще-то нет. Просвети меня.       Теперь она в ярости покраснела.       — Что я имею в виду, так это более долгосрочное обязательство. Я не предполагаю, что ты этого захочешь, конечно. Я только говорю, что если тебя заинтересует нечто подобное в обозримом будущем, то это замечательно, потому как я чувствую то же самое. Конечно, я не настаиваю, — поспешно продолжила она. — Я не тороплюсь. И мы можем счастливо жить в соседних квартирах, пока не приведем наши жизни в порядок. Ничего не изменится. Мы все равно будем проводить каждую ночь вместе.       Драко посмотрел на нее. К чему она клонит?       — Я знаю, что глупо жить в разных квартирах. Я даже не знаю, почему меня это волнует, — Гермиона глубоко вздохнула. — Я просто не могу перестать думать о своих родителях. Я и так достаточно им лгу. И знаю, что они расстроятся, если узнают, что их дочь — маггла или ведьма — живет со своим парнем.       Так вот к чему это все было. Драко боролся с желанием смеяться.       — Понимаю. Ну, у меня есть другое решение этой нашей маленькой проблемы, — он наклонился вперед, ухмыляясь. — И ты сама знаешь какое.       — Драко Малфой, если ты сделаешь мне предложение, только чтобы мы могли продолжать трахаться под одной крышей, клянусь Мерлину…       — Тебе не кажется, что это несправедливо, Грейнджер? Я думаю, что мои действия доказывают, что у меня только самые благородные намерения, когда речь идет о тебе. Хотя не буду отрицать, что секс в любое время — это бонус к помолвке.       Ее губы дернулись.       — Придурок.       У нее все еще было красное лицо, но выглядела она довольной. Девушка поднялась.       — Я пообещала Джинни, что помогу ей с подготовкой свадьбы сегодня утром, поэтому мне нужно поторопиться. Но я действительно не хочу на тебя давить, Драко. У нас достаточно времени, чтобы подумать о наших следующих шагах. И я знаю, что мы оба начинаем новую работу.       «Тем больше оснований для того, чтобы обручиться и отогнать твоих будущих коллег», — подумал он.       — Однако мне нужно дать ответ нашему потенциальному арендодателю. Он обещал держать обе квартиры еще неделю. Пожалуйста, подумай о том, чтобы пойти посмотреть их со мной.       Она помыла тарелку, подарила ему долгий и нежный поцелуй и оставила наедине со своими мыслями. Решение ему было очевидно. Он всегда знал, что это случится, просто не думал о том, когда именно. Гермиона была права: он отвлекся. Но теперь, когда суд над ним закончился, картинки его возможного будущего предстали перед ним. И в каждой из них была Гермиона.       В тот же день он отправился в семейное хранилище в Гринготтс. У мужчин в его семье была давняя традиция делать предложение с унаследованным кольцом. Женщины, вступившие в брак в семье, создавали свое собственное кольцо после важного жизненного события, как годовщина или рождение ребенка. Новое кольцо заменяло прежнее, которое перемещалось на правую руку. Таким образом его семья почитала старое, принимая новое.       Хотя его семья была почти уничтожена своими фанатичными представлениями о родословных, он хотел оставить те традиции, которые стоило сохранить. Он жаждал, чтобы Гермиона в полной мере прочувствовала, что значит быть невестой Малфоя, если она примет его предложение, конечно.       У него уже было особое кольцо на примете — его прабабушки Авроры Малфой. Это кольцо с большим, но изысканным огранёным бриллиантом, окруженным ореолом голубых сапфиров — дань камню ее сына Абраксаса, который (как и Гермиона) родился в сентябре. Тонкая платиновая полоска, инкрустированная бриллиантами по всей длине.       Оно было простое, но в то же время изящное. Нарциссе оно так сильно нравилось, что она часто носила его на правой руке вместо унаследованного кольца, с которым Люциус сделал ей предложение. Драко мог только надеяться, что кольцо находилось сейчас среди множества семейных реликвий, которые она заперла в семейном склепе после смерти отца.       Его шаткая шахтная тележка наконец достигла своей цели в пещеристом подножии Гринготтса. Он узнал многоговорящую золотую букву «М», украшающую дверь хранилища, — выбор дизайна, сделанный одним из его более глупых и высокомерных предков. Гоблин, сопровождающий его, прижал ладонь с длинными пальцами к дверям хранилища, и они распахнулись. Две магические колонны по обе стороны комнаты вспыхнули, подзывая к сокровищам внутри. Гоблин поклонился и жестом предложил ему войти, что Драко и сделал, и дверь за ним закрылась.       Он прошел мимо нагроможденных рядов золота, шкафов, заполненных лучшим фарфором, и других безделушек, направляясь прямо к деревянному сундуку в задней части хранилища. Когда он был ребёнком, то много раз видел, как мать там рылась.       Два верхних ящика были заняты исключительно кольцами, упакованными в бархатные упаковки и коробки. Он порылся в них. В первом ящике оказались кольца с драгоценными камнями, включая рубины, аметисты и изумруды. Драко считал, что большинство из них уродливы и вряд ли подошли бы для обручального кольца.       Он перешел ко второму ящику. Эти кольца были почти все с бриллиантами, но ни одно из них не отвечало всем его требованиям. Они казались либо слишком маленькими, либо слишком старомодными (он поморщился от особо отвратительного кольца с бриллиантом эллиптической формы), либо просто не подходили Гермионе (он не мог представить ее с грушевидным бриллиантом или одиночным бриллиантом на золотой полоске).       Драко посмотрел на последнюю неоткрытую коробку. Белая атласная крышка с вышитыми золотом «Л.М.» заставила его обратить внимание на владельца коробки — его двоюродную бабку Лиру Малфой. Она никогда не была замужем и отлично развлеклась, растрачивая семейное состояние на себя.       Он открыл коробку. Кольцо представляло собой огромный алмаз овальной формы, окруженный ореолом бриллиантов. Тонкая полоска была сделана из желтого золота и инкрустирована желтыми бриллиантами. Оно было изумительным и безупречно обработанным, хотя размер казался непристойным с центральным камнем не менее четырех карат. Драко сунул его в карман.       Он нигде не мог найти кольцо своей прабабушки. Оно, вероятно, было у его матери в поместье. Он поморщился при мысли о том, чтобы попросить ее отдать его ему. Он не был готов к…       — Здравствуй, Драко.       Он обернулся и увидел, что его мать стоит у входа в хранилище, хладнокровно глядя на него.       — Что ты здесь делаешь? — спросил Малфой.       — Я могла бы спросить то же самое у тебя.       — Ты шпионишь за мной, мама?       — Едва. Противовзломные заклинания известили меня, что кто-то здесь. Я установила их после того, как Поттер ворвался в хранилище твоей тётки.       — Я имею полное право быть здесь, — и оно у него в самом деле было. После смерти главы семьи наследство Малфоев автоматически распределялось между выжившей супругой и любыми наследниками.       — Как бы там ни было, ты все еще не сказал мне, почему ты здесь. Тебе не хватает денег? Я понятия не имею, чем ты занимаешься сейчас. Ты не отвечаешь на моих сов уже несколько недель.       — У меня хватает денег. И ты знаешь, я не буду писать, пока ты не извинишься перед Гермионой.       Ноздри Нарциссы раздулись.       — Я не вижу причин…       — А я вижу все причины. Я привел ее в наш дом, и ты спросила ее, не беременна ли она. Ты унизила ее.       — Прошу прощения за то, что посмела подумать, что у тебя был скрытый мотив, чтобы навязать мне ее компанию, — произнесла она с легкой ухмылкой. — Я терпела твое маленькое увлечение во время войны. Но теперь это позади. Как бы она ни была хороша, твоя постоянная одержимость этой магглорожденной не имеет смысла. У вас ничего не получится, Драко.       Драко недоверчиво уставился на мать.       — Все еще гнешь свою линию, как я вижу, — он покачал головой, скривив губы. — Ты так же повернута, как был отец.       — Как ты смеешь, — ее голос дрожал. — Я поддерживала тебя и лгала за тебя годами. Но тебе нужно больше. Ты готов уничтожить все, за что боролся и во что верил твой отец...       — Мы оба были бы мертвы или гнили в тюрьме, если бы не я, и ты это знаешь, — Драко начал захлопывать ящики, не дожидаясь ее ответа, с трудом сдерживая оскорбления, которые так и норовили вырваться из него.       Просто поразительно, как мало она изменилась. Несмотря на все, что они пережили. Все, что они потеряли.       — Старый порядок больше не работает. Единственное будущее, которое есть у нашей семьи, зависит от нее. И тебе лучше привыкнуть к этому.       Драко глубоко вздохнул и повернулся к матери.       — Я собираюсь сделать ей предложение. И хочу кольцо прабабки Авроры. То, что с сапфирами, — он изучал ее лицо. — Пожалуйста, отдай его мне, мама.       Нарцисса закрыла глаза, морщась, словно от боли.       Он выждал долгую мучительную минуту. Когда стало ясно, что ей нечего сказать, он подошел к двери.       — Я хочу, чтобы ты присутствовала в нашей жизни. Мы оба хотим. Но тебе решать, — прошел мимо нее и вышел.       Малфой поздно вернулся домой. У него было несколько дел, включая приведение в порядок финансов и просмотр нескольких домов в благоприятных для магглов районах.       Гермиона, однако, вернулась еще позже. Без четверти девять она ворвалась в дом, словно пришла прямо с поля битвы. На ее щеке было большое пятно грязи, правое колено джинсов оказалось порвано, а волосы стали такими пышными, что могли бы посоперничать с их худшими днями в Хогвартсе.       Она упала рядом с ним на диван.       — Не спрашивай.       Драко приподнял бровь.       — Вина?       — Пожалуйста.       Он наколдовал и наполнил ей бокал.       — Спасибо, — она сделала несколько больших глотков перед тем, как заговорить. — Сегодня мы начали убирать садовых гномов перед свадьбой. Они так просто не сдавались.       — У них там неплохие заросли.       — Хмм, — Грейнджер повернулась в его сторону. — Я много думала. И я хочу, чтобы ты забыл о нашем разговоре ранее.       — Да?       — Да. Ну не совсем. Я имею в виду часть его, — она подвинулась к нему так, чтобы их бедра соприкоснулись, и закинула свои ноги на его, положив голову ему на плечо. Он обнял ее, притягивая ближе. — Я буду жить с тобой, Драко. И мы совсем не обязаны быть помолвлены для этого.       Он обнял ее крепче.       — Что заставило тебя передумать?       Гермиона вздохнула, обводя пальцем край бокала.       — Я уже давно сама о себе забочусь. Я более чем способна сделать свой собственный выбор.       — Это уж точно, — сказал Драко и почувствовал, как она улыбается ему в плечо.       — Я знаю, чего хочу, а я хочу быть с тобой. Мы уже живем вместе. Нам нет никакого смысла разлучаться, даже если просто куском гипсокартона. Неправильно лишать нас того, что для нас лучше, только потому, что я беспокоюсь о том, чтобы не разочаровать своих родителей из-за какой-то глупой традиции.       — Справедливо. Но не все традиции плохи.       Она подняла голову, чтобы взглянуть на него.       — Верно. Но эта все-таки плоха. Если мы обручимся, это должно быть потому, что мы этого хотим, а не из-за какой-то архаичной идеи, что жизнь с тобой вне брака делает меня распутницей, — она поджала губы. — Может, поищем квартирку побольше в эти выходные?       Драко вырос в семье, где не принято проявление чувств. Для Малфоев любовь была чем-то, что можно показать через свои действия в личной жизни. Его отец часто ругал его мать за то, что та была слишком ласкова с ним в детстве. Это была еще одна из ценностей его семьи, которая начала рушиться благодаря Гермионе. Ох, чего бы он только ни сказал ей, чего бы только ни сделал с ней. Что угодно, лишь бы она продолжала так ему улыбаться. Он направил все свои эмоции в сокрушительный поцелуй.       — Договорились.       — Хорошо. Тогда все решено, — Гермиона закрыла глаза, а он ткнулся носом в ее волосы.       Через несколько минут, которые наверняка заставили Люциуса Малфоя перевернуться в его могиле, она отстранилась.        — А где Живоглот?       — Вероятно, прячется в нашей спальне.       Она слезла с дивана и направилась наверх, чтобы найти кота. Драко последовал за ней к подножию лестницы, наблюдая, как она открыла дверь в спальню Сириуса, которую они теперь считали своей. Он намеренно оставил Живоглота там часом ранее и наложил Заглушающее заклинание, чтобы Гермиона не услышала его вопли.       — Ты случайно запер его здесь, Драко!       Драко ухмыльнулся про себя, когда она вошла внутрь.       — Вот ты где, — услышал он ее слова из-за жалобного хныканья кота. — Я не знаю, как мы тебя не слышали… А это что?       Драко повязал вокруг шеи Живоглота зеленую ленту, через которую был пронизан небольшой бархатный мешочек, хранящий кольцо и кусочек пергамента.       Ты моя, Грейнджер, и я настроен серьезно. Выходи за меня? Д.М.       Звук разбитого бокала Гермионы подсказал ему, что его сообщение достигло своей цели. Малфой поднялся по лестнице, перепрыгивая ступеньки.       — Боже мой, — хрипло прошептала его любимая ведьма.       Он поймал в своих объятиях.

***

Сейчас       Драко наблюдал, как кольцо ярко сверкает на ладони Гермионы. Какими бы счастливыми ни были воспоминания, он не мог избавиться от ощущения, что это не то кольцо.       Гермиона была слишком любезна, чтобы сказать что-нибудь кроме того, как оно красиво, но Малфой точно знал, что время от времени оно смущало ее. Например, сегодня, когда пожилой маггл, владеющий сервисом по прокату автомобилей, пошутил, что кольцо прожгло его катаракту.       В настоящий момент, однако, у Драко были бо́льшие проблемы, чем плохо подходящее кольцо. И, по правде говоря, он был бы счастлив видеть украшение на ее пальце. Его собственническая сторона была крайне недовольна голым состоянием ее левой руки.       Гермиона сняла серебряную цепочку с шеи — подарок родителей за успешно сданные С.О.В. — и нанизала на нее кольцо. Оно ярко блестело на ее декольте. Носимое таким образом, оно, вероятно, может быть замечено за много миль.       Она нахмурилась.       — Ну, это совсем не бросается в глаза.       Драко улыбнулся вопреки своей воле. Он вытащил свою палочку и заклинанием вытянул цепь на несколько дюймов. Спрятал его глубоко под ее рубашкой, так что кольцо лежало у нее между грудей.       — Вот, — он провел пальцами по ее коже, медленно убирая руку. — Надежно спрятано.       — Спасибо, — ее щеки покрылись румянцем. — Но…       — Больше никакого волшебства до конца выходных. Я знаю. Ну что, нам пора?       — На самом деле, я собиралась сказать тебе, чтобы ты прекратил пытаться соблазнить меня, пока мы остаемся под крышей моих родителей. Это не сработает.       — Я не буду обещать ничего подобного!       Она улыбнулась и завела двигатель.       — Они оставили заезд открытым для нас. Второй дом справа с рождественским венком.       Они припарковались и достали свой багаж. Казалось, они прибыли как раз вовремя. Ветер усилился, и снег закружил вокруг них пуще прежнего. Дом ее родителей был ярко освещен внутри.       Гермиона позвонила в дверь и нервно улыбнулась ему. Драко попытался улыбнуться в ответ, но его лицо замерзло.       Не облажайся, — подумал он.       Тени двигались за окном около двери. Его живот сжался.       Hy, понеслась.