Традиции

Сейчас       Рождественский ужин с Грейнджерами не походил ни на один семейный ужин, на котором Драко когда-либо присутствовал. Да, изысканная сервировка и хрупкий фарфор традиционно украшали стол, но сама атмосфера была уютнее. Светлее.       Они вскрыли Рождественские хлопушки прямо за столом, сбросив обертку на свободный стул. Никто и глазом не моргнул, когда Роджер потянулся через стол за второй или третьей порцией йоркширского пудинга. Заметив капельку пюре в уголке рта Гермионы, Драко импульсивно наклонился вперед, чтобы стереть его. Нарцисса разорвала бы его в клочья за такое поведение, но Джин только улыбнулась и похвалила его за то, как хорошо получилась картошка. Не успел он оглянуться, как Роджер наливал ему еще вина в опустевший бокал. Это напомнило ему о лучших ужинах в Хогвартсе.       Праздничная трапеза незаметно подходила к концу. Драко доедал последним. Джин, казалось, считала секунды до того, как он, наконец, сложил приборы на своей тарелке, и примерно через минуту подскочила со своего места.       — Никто не двигается, — она удержала Роджера за плечи, когда он попытался последовать за ней, начав быстро собирать пустые тарелки.       Она вернулась минуту спустя с клюквенным пирогом в руках.       — А вот и десерт!       Миссис Грейнджер поставила блюдо перед Гермионой и направилась обратно на кухню.       Драко слушал энергичную болтовню Роджера о политике магглов и пытался сохранить невозмутимое выражение лица, краем глаза наблюдая, как скривилась Гермиона. Он спросил ее ранее, не хочет ли она, чтобы он организовал несчастный случай с пирогом с помощью беспалочковой магии, но она настояла, что со всем справится. Однако, учитывая то, как она сейчас выглядела, казалось, что она сожалеет о своем выборе.       Джин вернулась с десертными блюдцами и принялась резать и подавать пирог, протягивая первую тарелку Драко.       Роджер прервал свою тираду о Тони Блэре и залюбовался кусочком, который Джин поставила перед ним.       — Выглядит сказочно!       — Спасибо, мам, — Гермиона заерзала на стуле. — Выглядит и вправду… очень аппетитно.       Джин улыбнулась ей и отрезала неприлично большой кусок.       — Это тебе, дорогая.       Гермиона разинула рот.       — Это слишком…       — Вздор. Когда дело касается десерта, всегда появляется второй желудок. Кроме того, как по мне, ты слишком исхудала, — она прищурилась. — Ты ведь не сидишь на диете?       — Нет, но…       — Замечательно, — она со стуком поставила тарелку перед дочерью.       Лицо Гермионы приобрело болезненно-зеленый оттенок, и Драко снова пришлось скрывать хохот хриплым кашлем.       — Боже, Драко! Ты все еще немного простывший.       Он прочистил горло.       — Мне намного лучше, правда…       — Так и знала, что не нужно было позволять тебе помогать Роджеру со снегом, — вздохнула Джин. — Что ж, сегодня вечером надо снова пораньше отправиться в постель. И я заварю тебе имбирный чай, — и, отрезав кусочек и себе, она наконец села. — Приятного аппетита!       Драко был довольно равнодушен к клюкве, но этот пирог оказался исключительно хорош: теплый, сладкий и идеально терпкий. Цедра апельсина в глазури оставляла приятное послевкусие на языке после первого укуса, а теплая масляная корочка сама по себе получилась восхитительной, и он еле заставил себя отложить вилку.       — Восхитительно, миссис Грейнджер!       Роджер энергично кивнул в знак согласия.       — Это даже лучше, чем твой пирог с патокой!       Джин отмахнулась от них, хотя выглядела очень довольной.       — Вы мне льстите. Я просто рада, что пирог получился.       Тем временем Гермиона хлестала вино как воду. Она все еще не притронулась к десерту.       Роджер заметил это одновременно с Драко.       — Ну, Гермиона, попробуй!       Она поставила бокал и слабо улыбнулась ему.       — Я не сомневаюсь, что очень вкусно, папа. Я просто… прополоскала рот.       — Давай, — он ободряюще кивнул ей. Джин тоже с нетерпением смотрела на дочь. Драко же изо всех сил старался не рассмеяться снова.       Гермиона медленно взяла кусочек пирога и поднесла ко рту.       — М-м-м, — она громко проглотила слюну.       В тот самый момент, когда десерт почти коснулся ее губ, в дверь резко постучали. Гермиона вздрогнула и уронила вилку на пол.       — Ох, божечки, — произнесла она с глубоким облегчением.       — Кто там может быть в такое время? — спросила Джин, глядя в сторону входной двери.       Роджер нахмурился.       — Может, хористы пришли петь рождественские гимны?       Драко встал из-за стола.       — Тогда встретим их все вместе?       Он сжимал палочку в спрятанной в рукаве кобуре, когда они вчетвером вышли из столовой. Малфой надеялся, что когда-нибудь его повышенная настороженность пройдет. То, как у него пересыхает во рту, а нервы воспламеняются от всего внезапного и неожиданного. А оказаться в незнакомой обстановке было еще хуже.       Он затаил дыхание, когда Джин распахнула входную дверь.       На пороге дома стоял маггл средних лет в отвратительном неоново-желтом жилете. Он сжимал в руках белую коробку и выглядел таким же изумленным, как и они.       На улице было темно, но Драко мог различить припаркованный на улице фургон, окрашенный в столь же отвратительные оттенки желтого и зеленого. На нем было написано СитиЛинк.       — Эээ… экспресс-доставка для… эээ… — мужчина покосился на письмо наверху коробки, — мистера и миссис Грейнджер.       Джин недоверчиво переглянулась с мужем.       — Надо же… Я и не знала, что СитиЛинк доставляют и в Рождество!       Мужчина выглядел крайне растерянным.       — Вы не могли бы взять посылку? В машине есть еще для вас.       — Конечно, — Роджер шагнул вперед, чтобы забрать коробку, и курьер зашагал обратно к своему фургону, в спешке чуть не поскользнувшись на подъездной дорожке.       Джин забрала письмо, заправленное под серебристую ленту вокруг коробки, и несколько мгновений изучала его.       — Обратного адреса нет. Как думаешь, это от Доусонов?       — Без понятия, — Роджер осторожно встряхнул коробку. — Похоже на десерт.       — Странно, — добавила Гермиона, пытаясь лучше разглядеть. — Я думала, все почтовые службы сегодня закрыты.       — Я тоже, — Джин перевернула письмо, нахмурив брови. — Может, я просто…       Она замолчала, потому что вернулся курьер. У него в руках было две небольших посылки: одна черная и кубовидная, вторая плоская и прямоугольная с красной оберточной бумагой. На них были серебристые ленты и надпись маленькими буквами.       Курьер, прищурившись, покосился на черную посылку, и Драко понял, от кого они, прежде чем тот заговорил.       — Др… Дра.       — Драко. Это мне, спасибо.       Мужчина коротко кивнул и передал посылку.       — Ге… Герм…       — Гермиона Грейнджер. Это она, — Драко кивнул в ее сторону.       Гермиона бросила на него удивленный взгляд, принимая свой пакет.       — Значит, не Доусоны, — сказал Роджер.       — Возможно, нет, — Джин повернулась к почтальону. — Спасибо за доставку. Надеюсь, СитиЛинк оплачивает вам сверхурочные. Не могу поверить, что они заставляют вас работать в Рождество!       — На самом деле нет. Мы закрыты сегодня, — он с тоской оглянулся на свой фургон, словно мысленно прикидывая, как скоро сможет вернуться в него.       Джин уставилась на него.       — Тогда почему вы здесь?       — Ну… — он неловко поерзал, — я надеялся, что вы сможете мне это объяснить, но, похоже, вы в таком же неведении, как и я.       — Простите? — перебил Роджер. — Сегодня мы не ожидали никаких доставок. Кто их прислал?       Драко бросил на Гермиону отчаянный взгляд. Он понимал, к чему все идет и что ничего хорошего этого не сулило. Она беспомощно пожала плечами.       — Не знаю, сэр. Моя смена закончилась вчера вечером, но я так и не вернулся в офис. Попал в шторм, и мой босс сказал мне оставить фургон у дома до завтра. Короче, я проверял фургон сегодня утром, потому что потерял свой кошелек — мне нужно было найти чек на подарок для моей жены, понимаете, — и обнаружил эти посылки на водительском сидении.       — Как странно!       — Это даже не самое странное, мэм, — он покачал головой. — Дело в том, что я уверен, что запер фургон. Не знаю, как они попали внутрь. Но я могу поклясться, что вчера вечером оставил кошелек в куртке, но утром он как-то оказался на приборной панели. У меня там было чаевых на сто фунтов — все нетронутые.       — Чаевые! — воскликнула Джин, на мгновение отвлекшись. — Как бездумно с нашей стороны. Подождите минутку…       — Не надо чаевых, мэм, пожалуйста. Кто бы ни отправил вам эти посылки, он уже позаботился об этом.       — Так была записка?       — Просто ваш адрес, — он сделал паузу. — И пятьсот фунтов.       Роджер и Джин ахнули, а Драко бросил на Гермиону еще один умоляющий взгляд. Помоги, черт побери!       — Как щедро! — пискнула Гермиона. — Что ж, мне действительно не терпится открыть свой подарок. Еще раз спасибо за доставку. Счастливого вам Рождест…       — Пятьсот фунтов? — повторил Роджер.       Мужчина кивнул.       — Я хотел приехать завтра утром, но жена настояла, чтобы я сделал это сегодня, как только дети пошли спать, — он понизил голос. — Сказала, что это может быть мафия.       Джин и Роджер некоторое время смотрели друг на друга, а затем рассмеялись.       — В этом доме нет связи с организованной преступностью, уверяю вас, — наконец выдавил сквозь смех Роджер. — Хотя, очевидно, есть богатые, чрезмерно усердные друзья.       — Ага, — курьер застенчиво улыбнулся, хотя все еще сомневался. — Что ж, если это все, то я поеду. Счастливого Рождества.       — Счастливого Рождества, — повторили они.       Они пошли обратно в столовую. Гермиона пыталась тихонько общаться с Драко за спиной родителей, но он не мог сосредоточиться, чтобы услышать, что она говорит. Он чувствовал себя так, словно в его голове роились мозгошмыги.       Ему не нужно было даже смотреть на свое письмо, чтобы понять, что он знает почерк как свои пять пальцев. И все же эта мысль была совершенно нелепой.       Роджер поставил коробку на обеденный стол и жестом пригласил их сесть.       — Давайте посмотрим, что тут у нас.       Он открыл коробку, а Джин достала письмо из конверта.       — Пряный бисквит «Виктория»! — воскликнула она, наклоняясь, чтобы получше рассмотреть.       У Драко перехватило дыхание. Он узнал этот десерт. Это был один из его любимых с детских лет.       Роджер оценивающе взглянул на торт.       — Твоя тетя Мэри ведь готовила такой?       — Да, но традиционный. В этом же есть рождественские специи. Разве ты не слышишь запаха корицы и смеси перцев?       — Да-да! — Гермиона пришла в восторг. — Пахнет невероятно.       Драко почувствовал, что у него слюнки текут, хотя пуговицы на животе уже норовили оторваться.       — Погоди, вот попробуешь! После пирога, конечно. Кому-то придется найти хорошее применение этому печально известному второму желудку, — Джин улыбнулась Гермионе, которая слабо попыталась ответить ей тем же. — Ну что, может, узнаем, кто наш благодетель?       Роджер кивнул, уже разрезая бисквит.       — Давай!       Она открыла письмо и начала читать.       — Дорогие мистер и миссис Грейнджер! Примите самые теплые праздничные пожелания вам и вашей семье. Я была рада узнать, что мой сын проведет праздники с вами. Спасибо, что приняли его в своем доме.       — Ага! — воскликнул Роджер. — Тайна раскрыта.       — Ох, как мило, Драко! Я должна была догадаться, что это твоя мама!       Драко прочистил горло.       — Да, верно. Моя мама любит такого рода выходки.       — Да, она всегда была такой... — Гермиона запнулась, — предусмотрительной.       — К тому же женщина с отменным вкусом. Что еще она пишет, Джин?       Джин продолжила читать:       — К письму прилагается один из любимых десертов Драко. Надеюсь, вам он понравится так же, как и нашей семье во время прошлых праздников.       Гермиона украдкой взглянула на него, но он оставался невозмутимым и не позволял себе думать о прошедших праздниках с родителями. Не сейчас.       — Я имела удовольствие познакомиться с вашей дочерью. Она необыкновенная девушка, и я понимаю, почему она так дорога моему сыну.       Джин на мгновение взглянула на Драко и улыбнулась. Его щеки горели. По крайней мере, смущение вывело его из шока. Это действительно происходило. Его мать отправила маггловским родителям его невесты рождественский бисквит и в процессе чуть не нарушила Международный Статут о Секретности.       — Наши дети важны друг для друга, а то, что важно для моего сына, важно и для меня. Я была бы рада встретиться с вами обоими в ближайшем будущем, если ваше расписание позволит.       Роджер как раз положил большой кусок торта на тарелку Гермионы.       — Конечно, мы будем рады с ней познакомиться. Мы должны немедленно ответить, Джин.       Она кивнула.       — Драко, нам понадобится адрес твоей матери. И ее номер телефона.       Драко побледнел и взглянул на Гермиону, но она выглядела столь же пораженной. К счастью, ее родители были слишком заняты, чтобы заметить это: Джин письмом, а Роджер — тортом.       — К сожалению, в моем доме сейчас идет капитальный ремонт, поэтому какое-то время он не будет доступен для посетителей. Однако, возможно, мы могли бы встретиться в Лондоне, поскольку я бываю там довольно часто. Драко и Гермиона могут даже присоединиться к нам, если их расписание позволит.       — Мы были бы рады, — мягко сказала Гермиона, и Драко молча взял ее за руку.       — Вы можете связаться со мной по почте по следующему адресу, — продолжила Джин, и Драко прерывисто выдохнул. Слава Мерлину.       — Приятного вам праздника и мои наилучшие пожелания здорового и благополучного Нового года. С искренним уважением, Нарцисса Малфой.       Джин сложила письмо и тепло улыбнулась Драко.       — Просто замечательно. Я до сих пор не могу поверить, на что она пошла. Уверена, она дала этому мужчине больше чаевых, чем тот зарабатывает за целую неделю!       Драко на мгновение попытался представить, как его мать крадется по маггловскому Лондону и вламывается в машины доставки. Он боролся с желанием рассмеяться. Это была нелепая идея — она почти наверняка заставила сделать это одного из домовых эльфов. Тем не менее он заплатил бы тысячу галлеонов, чтобы увидеть, как она отдает приказы. Или меняет золото на маггловскую валюту в Гринготтсе.       Казалось, только ее решимость вернуть сына превосходила ее гордость.       — Она решительная женщина, — заметил он с приливом любви, и Гермиона сжала его руку под столом.       — Что ж, она определенно знает, как произвести впечатление, — добавил Роджер. — Она мне уже нравится, — он подошел и положил кусок торта размером с квоффл на тарелку Драко. — Держи. Сохранил самый большой напоследок.       — Спасибо, мистер Грейнджер.       Джин рассматривала и оценивала бисквит, словно это конкурсный экземпляр.       — Текстура исключительная! Довольно сложно сделать его таким пышным.       — Уверен, на вкус он даже лучше, чем на вид. Приступим? — Роджер, не дождаясь их ответа, начал есть.       Следующие несколько минут слышны были только скрежет вилок по фарфору и удовлетворенные мычания. Бисквитный торт Тинсли был так же хорош, как Драко помнил.       Джин закончила первой. Она продолжила свою тираду о том, как сложно приготовить настоящий пряный бисквит, но большая часть ее речи прошла мимо ушей Драко.       — …так что это действительно выдающийся образец выпечки. Она ведь сама его приготовила, верно?       Драко замялся, но решил, что и полуправда сойдет.       — Я полагаю, это домашняя выпечка, да.       — Я так и знала! Что-то такое вкусное просто невозможно купить в магазине. Придется спросить у нее рецепт при личной встрече.       — Я сейчас лопну, — застонала Гермиона. Она отодвинула свою тарелку с десертом так далеко влево, что та врезалась в тарелку Драко.       Лицо Джин помрачнело.       — Гермиона, ты еще не прикоснулась к своему пирогу!       Гермиона побледнела.       — Мам, я уже объелась. Я даже не хотела трогать бисквит, но миссис Малфой обязательно спросит, понравился ли он мне. Она часто… э-э… интересуется этим, и не хотелось бы обижать ее.       — Ох, какая досада, — нахмурившись, произнес Роджер. — Даже кусочек не съешь?       Джин выглядела полностью подавленной. Гермиона начала возиться с салфеткой, пока тишина становилась невыносимой. Ей определенно была нужна подмога, и Драко глубоко вздохнул.       — Ты опять за свое, Гермиона?       Все Грейнджеры повернулись к нему.       — Молли испортила ее. Та самая Молли — хозяйка пекарни. Она никому не раскрывает рецепта, но призналась Гермионе, что секретный ингредиент — дать пирогу постоять день или два. Гермиона сейчас одержима этим. Каждый раз, когда мы покупаем пирог, она достает пекарей вопросами, насколько он свежий.       Джин уставилась на них несколько мгновений.       — В самом деле? Никогда не слышала о таком раньше!       — В самом деле, — солгал он.       — Хмм. Как по мне, пирог вкусный как есть.       — Я полностью согласен, мистер Грейнджер. Но, по словам Молли, на следующий день еще вкуснее. Полагаю, именно поэтому Гермиона сдерживается, — Драко приподнял бровь, повернувшись к ней.       Слегка покрасневшая Гермиона откашлялась.       — Я попалась. Да, мне больше по душе вкус клюквенного пирога дневной выдержки. Я собиралась спросить, можем ли мы забрать остальное с собой завтра, но не хотела показаться грубой.       Джин мгновенно просияла.       — Конечно, дорогая! При одном условии: пообещай позвонить мне, когда наконец попробуешь пирог. Я хочу знать, понравился ли он тебе.       Гермиона с радостью закивала.       — Я расскажу тебе свои впечатления о каждом съеденном кусочке, мама. Обещаю.       Драко сделал большой глоток воды, чтобы скрыть ухмылку.       — Мне нужно отойти подальше от этих десертов, иначе я съем еще, — сказал Роджер. — Начнем открывать подарки?       Все четверо направились в гостиную.       — Давайте начнем с подарков от мамы Драко, — предложила Джин. — Первые подарки, открытые на Рождество, всегда самые особенные.       Джин и Роджер устроились на диване, а Гермиона заняла синее кресло, ближайшее к огню. Драко сел напротив нее.       Она быстро разорвала конверт, пока Драко вертел свой в руках. Он не был уверен, готов ли прочитать, что написала Нарцисса. Особенно на глазах у Грейнджеров.       Его колебания, должно быть, были видны на его лице.       — Джин, может, мы немного приберемся? Пока Гермиона и Драко открывают свои подарки.       Драко взглянул как раз вовремя, чтобы поймать вопросительный взгляд, который Джин бросила на своего мужа. К ее чести, она и бровью не повела.       — Отличная идея, — она встала, следуя примеру Роджера.       — О… мы поможем! — Гермиона наполовину поднялась с кресла.       — Исключено, — тон Роджера не подразумевал возражений. — Открывайте пока свои подарки, а мы скоро вернемся.       Драко смотрел, как они вышли из комнаты, а Гермиона уже зачитывалась письмом его матери. Он вскрыл конверт и начал читать. Драко, Я получила твою сову, и была рада весточке от тебя. Мне много чего хочется сказать, но придется подождать до другого раза. Скорого, я надеюсь. Мир изменился, Драко, как и ты. Но твой отец всегда будет частью тебя. Надеюсь, ты простишь ему его ошибки. Несмотря на все разногласия, наша любовь к тебе никогда не ослабевала. Он бы хотел, чтобы ты их носил, и я должна была отдать их давным-давно. Нельзя забывать прошлое, но и цепляться за него тоже не имеет смысла.       Драко взял маленькую черную коробку, которая прилагалась к письму, развязал серебристую ленту и заглянул внутрь.       Там лежали карманные часы его отца.       Фамильный герб Малфоев был гордо инкрустирован золотом и сталью на крышке. До того, как они перешли к Люциусу, часы принадлежали его деду Абраксасу, который унаследовал их от своего отца.       Часы казались прохладными и тяжелыми в его руке, пока он проводил пальцами по выгравированным золотым драконам. К счастью, его семейный девиз был опущен — очевидно, деталь слишком мелкая для мастера, создавшего узор на крышке. Стрелки плавно скользили по кругу изящных римских цифр, выгравированных на белом эмалевом циферблате.       Они по-прежнему отлично работали, даже спустя столько времени и сменив столько хозяев. От сына к сыну, от отца к отцу. Ничего не изменилось, но изменилось все.       Он забыл об этих часах, хотя его отец всегда носил их. По всей вероятности, они были на Люциусе и в день его смерти.       Ему вдруг стало тяжело дышать. Драко закрыл глаза и попытался отогнать подступающие слезы. Когда ему стало чуть легче, он снова взял письмо матери. Не стану делать вид, что понимаю выбранный тобой путь, но я хочу попробовать. Надеюсь, вы с Гермионой прибудете на обед в поместье в эти выходные. Война забрала моего мальчика, но ты всегда будешь моим сыном. С любовью, Мама P.S. Если собрался что-то делать, делай как следует.       Драко задумался над постскриптумом.       Он отложил письмо, снова взял коробку и почувствовал, что что-то перекатилось внутри. Малфой еще раз заглянул внутрь и обнаружил небольшой кусок ленты, прикрепленный к бархатной подкладке. Когда он потянул за нее, то открылся скрытый отсек внизу.       Кольцо его прабабки Авроры сверкало перед ним, и его блеск был неудержим даже в тусклом свете освещенной камином гостиной. Круглый центральный алмаз был даже четче, чем он помнил, а его сапфировый ореол более изящным и манящим.       — Что там?       Гермиона с любопытством смотрела на него, сжимая в руке что-то маленькое и серебряное. Драко захлопнул коробку и быстро сунул ее в карман.       — Часы моего отца. Мать прислала их мне.       — Присядешь со мной, чтобы я могла взглянуть?       Они оба переместились на диван. Она положила голову ему на плечо, рассматривая часы.       — Как красиво, Драко. Это прекрасный подарок.       Он сдержанно кивнул, когда она провела пальцем по крышке, как и Малфой ранее. Они помолчали минуту, а затем Гермиона подняла голову.       — Хочешь посмотреть, что она подарила мне?       Нарцисса прислала Гермионе богато украшенную серебряную пудреницу, которая выглядела как безупречно сохраненный антиквариат.       — Похоже на реликвию.       — Я тоже так думаю. Это необычная пудреница, — она вложила ее в его руку и нетерпеливо наблюдала за ним. — Посмотри.       Драко посмотрел в маленькое зеркало и встретился с собственными глазами. Он вздрогнул, когда появилось яркое движущееся изображение. Он был маленьким мальчиком и мчался по ухоженной лужайке под лазурным небом, преследуя заколдованного дракона, которого наколдовал его отец. Он визжал от ликующей ярости каждый раз, когда дракон улетал за пределы досягаемости, и смех родителей звенел в его ушах.       — Она показывает твои самые счастливые воспоминания, — объяснила Гермиона приглушенным голосом. — Мне было интересно, можно ли видеть только свои, но я вижу и твои тоже. Он только что получил письмо о зачислении в Хогвартс, и у него кружилась голова от волнения. Его отец похлопал его по плечу, а мать поцеловала в обе щеки. После этого она долго обнимала его и обещала каждую неделю присылать пакет со сладостями, и отец даже не стал ее ругать. Он спорил с Гермионой посреди людной улицы в маггловском Лондоне. Они провели вечер, празднуя новую работу, но Гермиона подвернула лодыжку по дороге домой. Она настаивала на том, что может идти, пока они не достигнут безопасного места для перемещения; Драко хотел наложить скрывающие чары и аппарировать их прямо оттуда. Он закончил их спор, подхватив ее на руки, и пронес по крайней мере четверть мили. Через некоторое время она перестала ругать его и просто положила голову ему на плечо. Это была ночь, когда они обручились, и он держал Гермиону за бедра, пока она скакала на нем, опьяненный видами и звуками: выражение ее лица; его член, исчезающий внутри нее; ее кольцо, которое блестело, когда она дразнила и крутила свои соски между пальцами. Их глаза встретились, когда он кончил с ее именем на губах.       Он ухмыльнулся, когда Гермиона быстро отстранилась, и сам посмотрел пятое воспоминание. Когда оно закончилось, Драко закрыл пудреницу и повернулся к ней.       — Все еще краснеешь. Ты хочешь сказать, что ни одно из твоих самых счастливых воспоминаний не связано с тем, как мы трахались?       — Я такого не говорила, — фыркнула она. — Мои просто не настолько… порнографические.       — Много теряешь, Грейнджер.       Она закатила глаза.       — Ну?       — Что ну?       — Последнее воспоминание? О чем оно?

***

Два года и два месяца назад       — Поверить не могу, что стою с Драко Малфоем возле маггловского бара, чтобы устроить засаду Пожирателю смерти.       Казалось, что в сотый раз за вечер Драко мельком взглянул на Грейнджер. На ней были узкие маггловские джинсы, и ее коротенькое черное пальто почти не скрывало того, как они облегали ее задницу. Если бы не официальные дела Ордена, он бы прямо тогда прижал ее к стене и целовал до потери сознания, проверяя, насколько плотно на ней сидят эти штаны.       В последнее время они часто этим занимались. Целовались. К тому времени он знал каждый укромный уголок на площади Гриммо, 12.       Она повернулась к нему, все еще ожидая ответа. Ее губы были слегка влажными от маггловского чая, который она пила из одноразового стаканчика.       Он заставил себя сосредоточиться.       — Это не засада. Я слежу за ним две недели. Его предложение искреннее.       Она нахмурилась.       — Так думаете вы с Кингсли. Но я до сих пор не понимаю, зачем он хочет встретиться со мной.       — Мы это уже проходили. Он влюблен в магглу, Грейнджер. Все в рядах Волдеморта знают, как хорошо тебе удалось скрыть своих родителей. Он здесь, чтобы узнать, как ты это сделала, и заключить сделку ради ее безопасности.       — А если ты ошибаешься?       Драко схватил свою палочку в скрытой кобуре.       — Что ж, тогда я об этом позабочусь.       Гермиона заметила движение.       — Знаешь, мне было бы намного спокойнее, если бы ты надел мантию-невидимку. Кто знает, вдруг он явится раньше.       — Не явится. Я знаю привычки Джагсона лучше, чем кто-либо. Он всегда приходит вовремя.       — И все же лучше надень ее.       — Я спасаю тебя от нападений. Заметь, тебя ни разу не побеспокоили с тех пор, как я ее снял.       — Мне всего лишь присвистнули вслед, а не «напали». К тому же я могу постоять за себя.       Малфой надулся на несколько мгновений, зная, что она права, и Гермиона вздохнула.       — Ты сможешь подать мне какой-нибудь сигнал, если его информация окажется ложной? Мне не особо хочется рассказывать ему больше, чем ему нужно знать, даже если мы собираемся стереть ему память…       — Нет. Он может заподозрить, что что-то не так, нельзя так рисковать. Твоя задача — поговорить с ним, и, если он лжет, моим сигналом тебе будет то, что я его оглушу. А потом мы сотрем ему память.       Теперь настала очередь Грейнджер дуться.       Несколько минут спустя она, наконец, заговорила.       — Я до сих пор не могу поверить, что Пожиратель смерти, который помог поймать и замучить по крайней мере полдюжины наших союзников, переходит на другую сторону, потому что он влюбился в официантку-магглу, — она фыркнула и сделала большой глоток чая.       — Тебe этo кажется невероятным?       Она посмотрела на него непоколебимым взглядом.       — Да нет. Но это, конечно, иронично.       На этот раз Драко первым отвернулся. Он чувствовал, что должен что-то сказать, но понятия не имел, что Гермиона хотела услышать.       Незнание того, кто они друг для друга, сводило с ума. Он постоянно думал о ней с тех пор, как присоединился к Ордену, а их небольшая договоренность усугубила его увлечение в сто раз. Иногда он испытывал серьезное искушение использовать легилименцию за ее спиной, чтобы наконец разобраться, что происходит в ее голове. Малфой сделал глубокий вдох, но это совсем не помогло ему успокоиться.       — Все еще пытаешься убедить Виктора и болгар присоединиться к нашему делу? — он знал, насколько ревнивым и мелочным казался, но его это не беспокоило.       Гермиона скрестила руки.       — Да.       — Хорошо. Передавай ему привет, — язвительно сказал он.       Она прищурилась, глядя на него.       — Знаешь, я на днях прочитала твой отчет по балу в Мэноре. Я так понимаю, Пэнси Паркинсон была там?       — И что с того?       — У вас было уютное маленькое воссоединение?       Драко уставился на нее.       — Совсем нет. Между нами уже давно все кончено.       — Хммм, — она не казалась убежденной.       Его мозг яростно работал. Может ли так быть, она чувствовала себя такой же потерянной и неуверенной в их отношениях, как и он?       Она подошла к ближайшей урне и бросила в нее свой одноразовый стаканчик куда сильнее, чем необходимо.       — В любом случае, похоже, мы собираем армию Пожирателей смерти, тайно увлекающихся магглами.       После этой вспышки он открыто уставился на нее. Она с вызовом посмотрела ему в глаза, как будто хотела, чтобы он попытался ей возразить.       — Я не хочу больше скрываться.       Слова вырвались у него прежде, чем он смог их обдумать. Но что-то в ее взгляде подсказало ему, что он попал в цель.       — Не хочешь? — медленно повторила она.       — Именно. Я явно не могу рассказать моей стороне, не рискуя быть убитым, но мне надоело прятаться перед твоими. Я бы хотел, чтобы они знали о нас.       На мгновение она посмотрела ему в глаза.       — Нашими, Драко. Это и твоя сторона.       У него перехватило дыхание, когда она назвала его по имени. Да он бы согласился с чем угодно, лишь бы услышать, как она повторяет это снова. Драко сглотнул и напряженно кивнул.       — Наши.       Гермиона подошла ближе и на мгновение задержала взгляд на его губах.       — Так что именно ты хочешь им сказать?       — Правду.       — Какую?       — Что ты моя девушка.       Она застенчиво, но очаровательно улыбнулась ему.       — Знаешь, я не припомню, чтобы мы разговаривали о том, что мы парень и девушка.       — Мы делаем это сейчас, Гермиона, — от него не ускользнуло, как она затрепетала, когда он произнес ее имя.       — И ты не хочешь, чтобы это было секретом?       — Нет.       — Даже от твоей матери?       — С кем я встречаюсь, ее не касается. Но я скажу ей, если она спросит.       Она подошла еще ближе.       — Мой парень. Мне нравится, как это звучит. И, помимо прочего, это дает мне право проклясть Пэнси Паркинсон, если она вздумает вонзить в тебя свои когти, как в школе.       — Я бы никогда ей не позволил. И я могу сказать то же самое о твоем драгоценном Краме.       — Виктор просто друг.       — Друг, который влюблен в тебя. Кажется, у тебя таких уже коллекция.       Гермиона закатила глаза, но все еще улыбалась. Она была достаточно близко, чтобы он почувствовал запах ее духов. На одно долгое блаженное мгновение Драко подумал, что она собирается его поцеловать. Но потом она, казалось, пришла в себя и сделала быстрый шаг назад, взглянув на часы.       — У нас всего две минуты. Тебе действительно стоит надеть мантию.       — Ладно. Но только потому, что ты хорошо попросила, Грейнджер.       — Снова «Грейнджер», да?       Он ухмыльнулся ей, натягивая мантию на плечи.       — От старых привычек трудно избавиться, дорогая.       — Ты настоящий засранец, — фыркнула она.       — Теперь это твоя проблема.