Традиции

Сейчас       Гермиона улыбнулась, когда Драко закончил предаваться воспоминаниям.       — Я хорошо помню тот вечер. В основном я помню, как была шокирована, что ты готов к чему-то серьезному. А еще восторг. Ведь тогда я думала, что этого хочу только я.       — Это доказывает мою мысль, что ты ужасно наивна, когда дело касается мужчин.       Она закатила глаза.       — Говорит мужчина, который думал, что мне нравится Виктор.       — Говорит женщина, которая думала, что мне нравится Пэнси, — Драко вздрогнул. — Мерлин, она же ужасная. Я все еще не могу поверить…       — …что трахал ее год или около того? — Гермиона строго посмотрела на него.       Он на мгновение закрыл рот, и тут она его подловила.       — Во всяком случае, я неплохо повысил уровень.       — Засранец.       — Я никогда этого не отрицал, — он притянул ее ближе, наслаждаясь тем, как она расслабилась в его объятиях. — Ну, какие у тебя самые счастливые воспоминания?       Она подняла голову и посмотрела на него, широко открыв глаза.       — Ничего такого интересного.       — Например?       — Счастливые моменты с родителями. День, когда я узнала, что я ведьма. Воспоминания о Гарри… — ее голос на мгновение затих, — и Роне. Мое первое посещение библиотеки Хогвартса.       Драко позволил себе рассмеяться, но замолчал, увидев выражение ее лица.       — Продолжай.       — День, когда я получила свои результаты по С.О.В. — она посмотрела на него, проверяя, засмеется ли он сейчас, но он мудро промолчал. Она пожала плечами. — Остальные связаны с тобой.       — Да?       — Да.       — Не заставляй меня ждать, Грейнджер, — предупредил он тихим голосом, проводя рукой вверх и вниз по ее бедру.       Она вздрогнула и откашлялась.       — Э-эм… день, когда ты сделал мне предложение. И та ночь тоже.       Он поднял бровь.       — Что? — спросила она. — С моей точки зрения, это было не так откровенно!       — Если ты настаиваешь.       — День, когда мы переехали в нашу новую квартиру, — продолжила она, игнорируя его. — Вердикт по твоему делу. И… эм… твой последний день рождения. В кинотеатре.       Его рот скривился в ухмылке.       — Ты имеешь в виду, тот вечер, когда ты затащила меня посмотреть этот ужасный фильм... Мулан что-то там?       — Мулен Руж!       — …настаивала, что мне он понравится, но сюжет оказался настолько бессвязным, что в итоге я применил Скрывающие чары и трахнул тебя прямо там, в ложе, чтобы скоротать время?       Она ощетинилась.       — Вовсе не бессвязный! Я признаю, что, возможно, сделала не лучший выбор, учитывая все отсылки к маггловской поп-культуре, но…       — Это был отменный секс, — он сделал паузу, уже в открытую усмехаясь. — И ты называешь меня развратником!       — Мы провели чудесный вечер! — воскликнула она, яростно краснея. — Фантастический ужин и красивая прогулка до дома…       — Как скажешь, Грейнджер.       — В любом случае, — строго продолжила она, — это необыкновенный подарок. Я уверена, что она была в вашей семье целую вечность.       Гермиона вырвала пудреницу из его левой руки и несколько раз перевернула. Он молчал, глядя на нее.       — Что ты думаешь? — тихо спросила она. — Обо всем?       Драко пожал плечами.       — Полагаю, я чувствую облегчение. Это заняло у нее больше времени, чем я ожидал, но я знал, что она рано или поздно одумается.       Гермиона снова посмотрела на него.       — В письме она пригласила нас на ужин в Мэнор в эти выходные. Думаю, нам следует пойти.       Драко коротко кивнул.       — Она упомянула об этом и в моем письме. На этот раз она будет вести себя лучше. Я это гарантирую.       Грейнджер не сводила с него взгляда.       — То, что она сделала для моих родителей... это гораздо больше, чем я могла ожидать, Драко. До сих пор поверить не могу.       — Она извинилась перед тобой?       — В каком-то смысле.       — Этого недостаточно.       Гермиона погладила его по щеке тыльной стороной ладони. На несколько мгновений он закрыл глаза, отзываясь на ее прикосновения.       — Я прощаю ее, знаешь, — мягко произнесла она. — Тебе тоже стоит.       Драко замер и посмотрел ей в глаза.       — Я никогда не говорил, что не простил ее. Я только надеюсь, что она и в самом деле изменилась. Я хочу, чтобы она увидела в тебе то, что вижу я.       — Драко…       — Я серьезно. Я не хочу, чтобы она смотрела на тебя свысока. Или на твоих родителей.       — Драко, — она положила руку ему на плечо, — мне все равно, почему она изменила свое мнение.       — А не должно быть.       — Нет, должно. Изменения происходят медленно, помнишь? Она пытается, и этого достаточно.       — Я не говорю, что не ценю этого. Но надеюсь, что она правильно расставила приоритеты.       Он задумчиво смотрел на огонь, когда воспоминания об их последнем совместном ужине всплыли в его памяти. Гермиона молчала, и Драко догадывался, что она думала о том же.       — Я дам ей шанс. Но если в эти выходные она скажет о тебе хоть одно плохое слово, мы уходим.       Гермиона пожала плечами.       — Она может говорить все что угодно. Если она собирается встретиться с моими родителями, то, я уверена, о многом захочет меня расспросить. Просто потребуется время. И терпение.       — Что ж, наше время ограничено, — проворчал он. — Я не хочу вечно быть женихом.       Уголок ее рта изогнулся.       — Полагаю, что дела пойдут быстрее, когда она познает мир магглов. Я так понимаю, она мало со всем этим знакома?       — Практически нет, насколько я знаю. Сомневаюсь, что она раньше бывала в маггловском Лондоне. Они с моим отцом всегда избегали этого.       — Что ж, нам придется это изменить. Мы должны сводить ее в Л’Эскарго. Она не сможет смотреть свысока на магглов, когда они подают ей лучшую французскую еду, которую она когда-либо ела.       Драко некоторое время смотрел на нее и ухмыльнулся.       — Гермиона Грейнджер: покоряет чистокровные сердца и умы одним маггловским рестораном.       — Смейся сколько угодно, но я гарантирую, что это застанет ее врасплох. Большинство волшебников удивляются тому, насколько хорошо магглы умеют готовить без магии.       Он переплел ее пальцы со своими.       — Никогда не меняйся, Грейнджер.       — Не буду, — она вздернула подбородок. — Ты же знаешь, доказывать неправоту людей — это мой конек.       — Знаю, — он поднес ее руку к своим губам и нежно поцеловал костяшки ее пальцев.       Ее взгляд был мягким, когда он оторвался.       — По-моему, ты ее недооцениваешь, Драко. Она только что рассталась с бесценным семейным антиквариатом и подарила его магглорожденной.       На самом деле она рассталась с парочкой реликвий, подумал он.       Гермиона поднялась, чтобы взять письмо, которое оставила на синем кресле. Она протянула пергамент Малфою и снова села, положив голову ему на плечо. Когда Драко развернул письмо, она ткнула пальцем в последний абзац.       — Начинай отсюда.       Он покосился на маленький изящный курсив своей матери и начал читать.       — К письму приложено что-то очень важное для меня. Я надеюсь, что вы будете дорожить этим так же, как и я все эти годы. У вас с моим сыном на горизонте еще много радостных событий, и я была бы рада, если вы позволите мне принять участие в некоторых из них.       Он замолчал, сглотнув. Что имела в виду его мать? Свадьбу? Внуков? Неужели она действительно все это приняла?       — Видишь? Она тоже хочет перевернуть страницу.       Драко кивнул, не зная, что еще сказать. Он сложил письмо и вернул ей.       Гермиона отложила его в сторону и снова взяла пудреницу.       — Это один из лучших подарков, которые я когда-либо получала. Магия на ней невероятна, — она открыла ее. — Видишь здесь мои инициалы?       Он нахмурился, когда она протянула ему пудреницу. Ранее он не заметил, но на гладкой серебряной основе были вырезаны два утонченных инициала.       — Г.Г. — прочитал он вслух.       — Подожди, — она привстала и минуту и посмотрела в дверной проем, прислушиваясь к голосам родителей. — Ладно, — пробормотала она, очевидно удовлетворенная. — Смотри.       Она вытащила цепочку из-под свитера и надела обручальное кольцо на палец.       — Осторожно! — прошипел Драко.       — Знаю-знаю. Смотри.       Он взглянул вниз и увидел, что буквы на пудренице менялись. Теперь там было написано «Г.М.», и у него челюсть отвисла.       Гермиона сняла кольцо, сияя. Инициалы снова изменились на «Г.Г.»       — Разве это не потрясающе?       — Как она смогла это сделать?       — Я не уверена, но умираю как хочу узнать. Вероятно, заклинание, присущее только семье Малфоев. И древнее к тому же. На моем кольце, вероятно, тоже множество чар.       — Возможно, — согласился Драко, все еще восхищаясь этим. Ему никогда не приходило в голову спросить свою мать о чарах, которые наложены на фамильные реликвии Малфоев.       — Помню, когда-то давно я читала о заклинании, которое чистокровные семьи накладывали на ценные вещи, чтобы хранить их у своих законных владельцев — familia agnoscis. Но я думаю, что тут другое заклинание, потому что…       — Ну что, как урожай?       Драко подпрыгнул при звуке голоса Роджера.       — Ой! Замечательно! — Гермиона судорожно попыталась засунуть цепочку с кольцом обратно под одежду.       Драко чуть не придавил ее к спинке дивана, стараясь прикрыть ее.       — Ой! Извини, Гермиона… позволь мне… — он неловко потянулся к письму, перегнувшись через нее. — Где эта ленточка? Не хочу оставлять мусор на диване.       Гермиона перестала ерзать и похлопала его по плечу.       — Пододвинься, и я помогу тебе ее найти.       — Точно, — он вскочил на ноги. — Извините, мистер и миссис Грейнджер. Мы не хотели занять ваше место.       — Ерунда! — сказала Джин. — Садитесь обратно. Я настаиваю. Мы с Роджером займем кресла.       Драко все еще чувствовал, как кровь бурлит в его жилах, пока они с Гермионой демонстрировали свои подарки от Нарциссы. Роджер и Джин были достаточно вежливы и полны энтузиазма, но он все равно чувствовал себя неуютно. Казалось, что во взглядах Джин, которые она пару раз бросила на них, проскальзывали какие-то догадки. Но, возможно, он это только вообразил.       Все время, пока Грейнджеры открывали совместный подарок от них с Гермионой (богатый набор растительных масел для готовки), а Гермиона распаковывала от родителей (тостер, красный свитер из ангоры, красный шарф и ежедневник в кожаном переплете), у Драко во рту ощущалась сухость.       Он очнулся только после того, как увидел свои подарки от Джин и Роджера. Среди всех вещей, что они приобрели для него, наблюдалась странная закономерность. Гермиона, казалось, осознала это в тот же момент, что и он.       — Мам, почему вы подарили Драко так много вещей зеленого цвета? Его дневник зеленый, ручки тоже. И инициалы на его платке.       — Хм… Хорошо подмечено, — Джин нахмурила лоб. — Разве ты не говорила мне, что зеленый — его любимый цвет?       — Ему и вправду нравится этот цвет, но я уверена, что не упоминала об этом, — она старалась звучать как можно более непринужденно. — Просто любопытно, почему вы выбрали именно этот цвет.       Джин пожала плечами.       — Я не уверена. Полагаю, это приятный цвет, — внезапно на ее лице промелькнуло узнавание. — Знаешь, несколько недель назад мне приснился забавный сон. Мне снилось, что вы двое вместе ходили в школу-интернат. Однажды летом ты вернулась домой и рассказала мне, что мальчик по имени Драко доставляет тебе неприятности. И назвала его змеей. И я объяснила тебе, что это пройдет, когда он немного подрастет, — Джин улыбнулась, качая головой. — Думаю, это застряло в моем подсознании, отсюда и зеленый цвет.       Она наклонилась и похлопала Драко по колену.       — Не волнуйся, дорогой. Я не думаю, что ты что-то вроде змеи, честное слово.       Роджер рассмеялся. Драко попытался ответить ей естественной улыбкой, скрывая свое удивление.       — На самом деле, в последнее время мне снились самые странные сны, — задумчиво продолжила Джин. — Многие из них о тебе, Гермиона. Всего пару ночей назад мне приснилось, что ты училась в каком-то очень странном месте. Ты приезжала домой и говорила о метлах, котлах и троллях, а также о превращении крыс в чашки. И о симпатичном учителе с пикси, если я правильно припоминаю.       Сердце Драко бешено колотилось, а Гермиона выглядела так, будто вот-вот рассмеется, разрыдается или и то, и другое вместе.       — Ты, должно быть, шутишь, Джин. Мне снились похожие сны! О магии и тому подобном. И как Гермиона нам об этом рассказывает! Хотя симпатичного учителя не помню.       — Серьезно?       — Серьезно.       Роджер и его жена изумленно уставились друг на друга. Драко еле дышал, наблюдая за ними. Гермиона схватила его за руку, чуть не раздавив ему пальцы.       — Я понял! — Роджер хлопнул себя по колену, и Гермиона с Драко подпрыгнули. — Мы смотрели «Фокус-покус»* на Хэллоуин! Помнишь? Мы уже давно его не пересматривали! Думаю, мои сны начались примерно в то время.       Джин на мгновение задержала на нем взгляд, а затем рассмеялась.       — Точно, — она покачала головой, пытаясь отдышаться. — Вот что всему виной! Надо же, как забавно!       — Я в этом уверен, — Роджер усмехнулся, глядя, как хихикает его жена. — Что же еще это может быть?       Джин наконец взяла себя в руки.       — Видимо, нужно быть осторожнее с тем, что мы смотрим по телевизору. Я до сих пор не могу поверить, что нам снились похожие нелепые сны. Даже наши подсознания теперь связаны после стольких лет.       — Действительно. Брак забавно влияет на пару, — Роджер посмотрел на Гермиону и Драко, и его глаза блеснули. — Видите, что вас ожидает в будущем?       Едва Драко успел сообразить, что под этим подразумевалось, как Гермиона подняла его на ноги.       — Мам, пап… Я очень устала. Нам пора спать. Завтра мы должны выехать довольно рано. Спасибо за ужин и за подарки… за все.       Они даже не вызвались помочь с уборкой и буквально помчались по лестнице в спальню.       Через тридцать минут, после того как они, затаив дыхание, проанализировали каждую деталь, Гермиона так громко взвизгнула от возбуждения, что Драко пришлось зажать ей рот рукой. После того как они рассмотрели все возможные последствия возвращения воспоминаний ее родителей — дважды, — Гермиона, наконец, оставила его одного и ушла собирать свои вещи и быстро принять душ, чтобы «собраться с мыслями». Как только она ушла, голова Драко закружилась. Со всеми переживаниями из-за Уизли, его матери и Грейнджеров — это был тот еще денек.       Он вынул из кармана коробочку с кольцом прабабки. Он почти забыл про нее, благодаря незаметным уменьшающим чарам, наложенным его матерью. Он спрятал ее под брюками, которые собирался надеть завтра.       Драко сел на кровать и вытащил из другого кармана отцовские часы. Отсутствие девиза на фамильном гербе казалось сейчас еще более заметным.       Sanctimonia Vincet Semper. Чистота всегда одержит победу.       Это упущение казалось странным образом пророческим.       Если они когда-нибудь переберутся жить в поместье, он выжжет этот девиз с каждого знамени, чаши и гобелена. Он распахнет двадцатифутовые окна в гостиной и оставит их открытыми до тех пор, пока не выветрится вонь смерти, лжи и чистоты. Он сожжет любой портрет, который посмеет оскорбить ее, уничтожит все, что ей не понравится, и будет терпеть ее друзей, когда бы ей ни захотелось их принять.       Ее книги заполонят весь дом, а сама она наводнит сады его матери наперстками и васильками (потому что, конечно, британские полевые цветы были ее любимыми). Она оживит то место, которое стало безжизненным и холодным, точно так же, как оживила его. И, возможно, однажды их дети тоже в этом помогут.       Если, конечно, она захочет. Так или иначе, он впервые надеялся, что она захочет.

***

      Гермиона вошла в его комнату через полчаса.       — Я уже собралась. Нужна помощь с вещами?       — Все в порядке, спасибо, — он не поднял головы от маленького стола, над которым склонился. — Уже упаковал.       И намеренно, потому что он не хотел, чтобы она рылась в его багаже. Он пока не хотел рассказывать ей о кольце.       Гермиона подошла ближе.       — Кому ты пишешь?       — Целителям в Мунго, — Драко внимательно посмотрел на фразу, которую только что закончил, хмуро глядя на свой неровный почерк. Чертовы маггловские ручки. — Я все записываю сейчас, чтобы не забыть.       Он взглянул на нее. Гермиона смотрела на него, стоя в своей черной ночнушке и красном халате, свободно накинутым на плечи. Она высушила волосы, но несколько влажных прядей все еще обрамляли ее шею и плечи.       Драко не мог отвести от нее взгляд, но все же приказал себе сосредоточиться.       — Чем больше мы предоставим подробностей, тем лучше, — он пожал плечами и вернулся к письму.       На минуту или две воцарилась тишина, если не считать царапанье ручки по бумаге, пока он прописывал все, что Джин и Роджер рассказали им.       Он вздрогнул от неожиданности, когда Гермиона прижалась бедрами к его спине. Он даже не слышал, как она подошла.       — Спасибо, — произнесла она мягким тоном, который использовала только с ним.       Ее пальцы нежно гладили его плечи и шею. Драко отклонился к ней на несколько мгновений, а после продолжил писать.       Вскоре он закончил письмо и сунул его в сумку.       — Мы также должны сохранить воспоминания. На случай, если они захотят изучить их. Я попрошу о встрече как можно раньше.       — Гениально! У меня как раз есть несколько флаконов…       — В твоей расшитой бисером сумке, — его губы дернулись. — Принеси мне один, ладно?       Драко извлек воспоминания и завернул закупоренный флакон в дополнительную пару носков. Он повернулся, чтобы спросить Гермиону, когда им следует проснуться завтра, но слова застряли у него в горле.       Сияние ее глаз могло означать только одну вещь — его любимую вещь.       Не отрывая взгляда от Драко, Гермиона позволила своему халату упасть с плеч. Он смотрел на ее голые ноги, шею, вздымающуюся грудь. К своему удивлению, он был уже наполовину тверд. Малфой облизнул губы, когда она бросилась на него.       Он заключил ее в свои объятия, встретив ее поцелуй. Гермиона растворилась в его прикосновении, пока он держал ее, и она пальцами едва царапала пол.       — Я люблю тебя, — она рассыпала неистовые, лихорадочные поцелуи по его подбородку. — Драко. Я люблю тебя.       У него каждый раз перехватывало дыхание от этих слов. Малфой попытался поцеловать ее, но она слишком быстро изогнулась в его руках, и ее губы прожигали дорожку на его лице. Он застонал, когда ее язык нашел его ухо.       — Блять…       Она взъерошила его волосы и поцеловала уголок его рта.       — Так заботишься обо мне, — выдохнула она. — Позволь мне позаботиться о тебе. Я люблю...       Он мотнул головой и, наконец, накрыл ее губы своими. Он скользнул руками к ее заднице и, схватив под бедрами, дернул ее вверх по своему телу. Она подчинилась, обвивая ногами его талию и впиваясь пальцами в его плечи.       — Это чувство взаимно, Грейнджер, — выдохнул он, прижав ее к ближайшей стене, и толкнулся.       Она издавала самые сладкие, самые отчаянные звуки, когда он посасывал и покусывал ее шею. Его свободная рука скользнула под ее ночную рубашку, чтобы ущипнуть за соски, и она так сильно извивалась, что ему пришлось усилить хватку на бедрах. Он почувствовал металл на коже головы, пока она стонала и дергала его за волосы. Драко понял, что на ней было ее кольцо. Она надела его для него.       — Хорошая девочка.       — Драко… — заскулила Гермиона, прижимаясь к нему. Его член дернулся, ища ее тепла, так же безнадежно влюбленный в нее, как и он сам.       — Блять, — он сильнее прижал ее к стене и лизнул то место, где под ее кожей бился пульс. На вкус она была как мед, земля и что-то отчетливо Гермионино.       — Ты мне нужен, — выдохнула она. — Пожалуйста.       Да, подумал он. Да, блять. Он зарычал ей в шею.       Малфой хотел ее так же отчаянно, как и она его, дрожащая и извивающаяся под ним. Он хотел, чтобы Гермиона повторила свое обещание, что она его навсегда. Хотел быть глубоко внутри нее и слышать, как она выкрикивает его имя. Хотел…       О!       Драко застыл, когда реальность пробилась сквозь туман похоти в его мозгу. Спальня ее родителей была почти прямо под ними.       Точно.       Он оторвался и встретился с Грейнджер глазами. Она смотрела на него, тяжело дыша. Ее зрачки потемнели, а губы распухли от его сосания и ее собственных укусов. Его член снова дернулся.       Им придется быть более осторожными, чем ему хотелось бы. И все же не оставалось абсолютно никаких сомнений в том, что сейчас он будет трахать ее до потери сознания. Победа еще никогда не была так сладка. Драко не мог не ухмыльнуться.       — Ты вроде говорила, никакого секса под крышей твоих родителей.       Ее щеки горели.       — Сейчас не время торжествовать. Запри и заглуши комнату и трахни меня уже, ладно?       Он широко улыбнулся.       — Как прикажете, миледи.