Традиции

      Один из любимых моментов в сексе у Гермионы следовал сразу после оргазма. Она удерживала Драко на месте, пока он дышал ей в шею, все еще находясь в ней. Их конечности переплетены, тела так плотно прижаты друг к другу, что сложно было сказать, где заканчивался он и начиналась она.       И хотя он вряд ли в этом признается, ему тоже это очень нравилось. Он никогда не чувствовал себя более любимым, чем когда Гермиона гладила его по спине, оставляла поцелуи в его волосах и сжимала его так сильно, что он хрипел в поисках воздуха.       Возможно, он горел изнутри, но готов был стерпеть хоть геенну огненную, лишь бы лежать вот так в ее руках. Сегодняшний секс потребовал больше усилий, чем обычно, так как он чертовски хотел заставить ее кончить дважды. Он был так возбужден, что сам впечатлился, как ему это удалось.       Сначала он беспокоился о том, чтобы она вела себя потише — заглушающих чар могло оказаться недостаточно, когда его невеста пребывала в агонии экстаза, — но тут пришло вдохновение. Он взял ее сзади и заставил сосать свои пальцы, пока трахал ее; каждый раз, когда она не слушалась, он переставал массировать ее клитор.       Малфой перевернул ее на спину после первого оргазма и заставил кончить снова, ее губы все еще были сомкнуты вокруг его пальцев, а глаза, опьяненные удовольствием, смотрели на него. Она укусила его, когда кончила во второй раз, скуля вокруг его большого пальца, дрожа и сжимая его член. И это окончательно снесло ему крышу.       В целом, день выдался на редкость удачным.       Драко зарылся носом в ее волосы и глубоко вдохнул. Его собственный наркотик. Его.       — Мне нравится заставлять тебя нарушать правила, Грейнджер.       Пальцы, пробегающие по его волосам, на мгновение замерли.       — Придурок.       — Твой придурок.       — Да, мой, — она поцеловала его у уха. — Знаешь, о чем я только что подумала?       Он приподнял подбородок, чтобы посмотреть на нее.       — О том, что я довел тебя до трех оргазмов за один день?       Гермиона фыркнула.       — Мой высокомерный придурок. На самом деле я думала о том, что ты больше не сможешь меня так называть.       Драко уставился на нее, не понимая, что она имеет в виду.       — Грейнджер, — пояснила она. — Это ведь твое любимое выражение нежности.       — Или способ командования тобой в постели.       Она закатила глаза, но тоже ухмыльнулась.       — Ты не сможешь меня так больше называть после свадьбы. Я буду Гермионой Малфой.       Это звучало идеально на ее губах.       — Ты можешь себе представить? После десяти лет «Грейнджер, то» и «Грейнджер, это»? Интересно, как ты это переживешь.       — Хммм… — он уткнулся носом в ее шею. Он и правда любил ее девичью фамилию. — Разве мы не договорились, что ты возьмешь двойную?       — С юридической точки зрения, да, но для всех я буду Малфой, помнишь? Грейнджер-Малфой кажется чересчур длинным и неудобным.       — И все-таки. Это значит, что я могу называть тебя как захочу, — он слегка приподнялся на локтях и ухмыльнулся ей, а затем наклонился и поцеловал ее правый сосок. — Малфой, когда ты ведешь себя хорошо, — он поцеловал левую грудь. — Грейнджер, когда ты шалишь.       — Так моя фамилия для шаловства?       — Верно. Малфои на самом деле ангелы. В то время как Грейнджеры говорят невероятно грязные вещи, когда кончают.       Гермиона засмеялась.       — Думаю, тогда мне просто придется быть особенно плохой девочкой ради тебя, — она пошевелила бедрами.       Он сурово посмотрел на нее.       — Не дразни, если не хочешь еще один раунд.       Она ухмыльнулась ему, пробежавшись пальцами по его рукам.       — Как бы заманчиво это ни звучало, нам, вероятно, следует лечь спать.       Он попытался выйти из нее, но она схватила его за руки и обвила ногами его талию.       — Останься, — умоляла она.       Он был бессилен отказать ей. Драко осторожно перевернул их так, чтобы оказаться под ней, ее ноги прижались к его бедрам, и Гермиона уткнулась лицом в его шею.       — Ты ведь понимаешь, что это очень компрометирующая поза, если твои родители застанут нас завтра утром?       Она кивнула ему в грудь.       — Мне надоело переживать. Я не могу спать без тебя, — она зевнула. — Кроме того, раз твоя мама теперь меня принимает, настала очередь моих родителей злиться на что-то.       Драко фыркнул. Он обнял ее за талию, и она устроилась поудобнее. Через несколько минут он заснул, находясь внутри нее, убаюкиваемый успокаивающим весом ее тела и звуком ее сердца, бьющегося о его собственное.       На следующее утро он проснулся, прижимая Гермиону к своей груди. Как-то среди ночи они забрались под одеяло и заняли свое привычное положение на боку.       Как и следовало ожидать, этой ночью он спал как убитый. Он туманно взглянул на цифровые часы на тумбочке. 8:45.       Черт! Родители Гермионы уже определенно проснулись.       Драко поцеловал ее в шею и осторожно разбудил.       — Время просыпаться.       — Ммм, — пробормотала она. — Который сейчас час?       — 8:45.       — Черт! — Гермиона выскочила из постели. — Нам нужно убраться, и одеться, и…       Она замолчала, поморщившись, осматривая беспорядок на простынях. Ее родители наверняка заметят эти пятна.       — Подай мне палочку, — попросил он.       Она взяла ее с комода и протянула ему. Малфой очистил простыни, пока она смотрела, заламывая руки.        — Как ты думаешь, они поднимались сюда сегодня утром?       — На комнате все еще есть заглушающие чары, поэтому мы, вероятно, не услышали бы их, если бы они были на втором этаже, — он направил палочку на дверь, снимая чары. — Но я в этом сомневаюсь. До сих пор они уважали наше личное пространство.       — Ты не знаешь мою маму. Ничего не проходит мимо нее. Если бы я прокралась отсюда пару часов назад, мне бы это сошло с рук, — она вздохнула, выглядя очень сердитой на себя.       Драко постарался не показывать, как его забавляла эта ситуация.       — Кажется, я припоминаю, как вчера вечером мы обсуждали это. И ты настаивала, что тебе все равно, узнают ли они.       — Да, что ж, я была в некоторой степени в посторгазмической коме, хорошо? — проворчала она.       Гермиона начала метаться по комнате в поисках своей ночнушки. Драко едва успел полюбоваться ею, как она красочно ругнулась, поймав свое отражение в зеркале и обнаружив дополнительные доказательства их деятельности прошлой ночью.       — Смотри! — Грейнджер указала на засосы на шее и ключице. — Моя мама заметит их, как только я спущусь вниз!       — Иди сюда, и я уберу их, — он похлопал по кровати рядом с собой.       Она повиновалась, но сразу же оттолкнула его, как только увидела выражение его лица.       — Драко, на это нет времени.       — Ладно-ладно. Не суетись ты так! — он улыбнулся и приложил палочку к первому любовному укусу.       — И никаких временных гламурных чар, — строго произнесла она. — Убери их полностью, пожалуйста.       Малфой ухмыльнулся. Жаль, что она раскусила его план, учитывая, что Кормак Маклагген все еще работал с ней на одном этаже в Министерстве. Этот урод, наконец, прекратил заигрывать с ней после того, как она пригрозила подать на него жалобу, но так и не утратил своей привычки глазеть на нее. Гермиона настаивала на том, что Драко не может проклясть его просто за то, что Кормак посмотрел на нее, но он чувствовал, что самое меньшее, что мог сделать, — это напомнить Маклаггену, что его невеста очень хорошо оттрахана.       — Хорошо, — протянул он. — Мы оба притворимся, что на прошлой неделе ты не оставила на мне никаких следов намеренно, чтобы Дафна заметила.       — Это была случайность!       — Продолжай тешить себя этим, Грейнджер.       Она скрестила руки.       — Может, поторопишься?       После того как он убрал последний засос, Гермиона натянула ночнушку и схватила скомканный халат. Она приоткрыла дверь, выглянула в коридор и бросилась в ванную, убедившись, что путь свободен.       Драко скривился при знакомом зрелище. Когда она станет Малфой, то больше никогда не будет красться из моей спальни. Его неисправимый член с надеждой зашевелился при этой мысли.       Они быстро приняли душ, оделись и собрали последние вещи. Драко подумал минуту, прежде чем сунуть коробку с кольцом в карман, пока Гермиона не видела.       Она сняла простыни с обеих их кроватей, в последний раз проверив ту, что была в спальне Драко, и бросила их в корзину. Затем они схватили свой багаж и направились вниз.       Завтрак был быстрым. Они вежливо отклонили уговоры ее родителей остаться еще на день, настаивая на том, что им нужно вернуться домой и закончить свои исследовательские проекты.       Все четверо направились в гостиную, чтобы допить кофе.       — Нам не терпится увидеть тебя снова, Драко. Возможно, в следующий раз с твоей мамой, — предположила Джин.       — С удовольствием. Я очень благодарен вам, что приняли меня, мистер и миссис Грейнджер. Это было лучшее Рождество, которое я могу вспомнить.       И он понял, что говорит правду.       Джин тепло улыбнулась ему и наклонилась вперед, чтобы сжать его руку. Она отстранилась и повернулась к дочери.       — Гермиона, прежде чем вы уедете, может, вы с Драко хотите что-то нам сказать? — ее тон был по-прежнему приятным, но выражение ее лица внезапно стало жестким и решительным.       Драко и Гермиона переглянулись.       — Не думаю, — Гермиона заерзала на стуле. — Я ведь уже говорила, что мы оба собираемся перевестись в Университетский колледж Лондона в следующем году?       Джин проницательно взглянула на дочь. Драко молился любому божеству, которое слушало, чтобы им не прочитали лекцию о добрачном сексе.       Роджер встал и двинулся к Гермионе. Она застыла, когда он потянулся к серебряной цепочке на ее шее и осторожно потянул ее, пока кольцо не появилось из-под ее блузки. Оно упало прямо под выпуклость ее груди, неприлично сверкнув.       Роджер медленно сел и откинулся на спинку стула, не сводя глаз с дочери. Гермиона посмотрела на Драко с выражением чистой паники.       Блять.       — Мы скорее имели в виду это, — Джин повернулась к Драко. — Конечно, тебя мы не виним, дорогой. Хранить это в секрете явно было идеей Гермионы.       — Конечно же, — мрачно буркнул Роджер.       — Мы не злимся на тебя, Гермиона. Мы знаем, что нас не было рядом так часто, как следовало бы. И наш переезд в Австралию кажется мне сейчас эгоистичным решением, — в глазах Джин застыли слезы. — Мы не можем винить тебя в том, что ты независима, но скрывать что-то подобное… — она замолчала, совсем расстроившись. Роджер успокаивающе похлопал ее по колену.       Гермиона выглядела удрученной.       — Мам… пап…       — Пожалуйста, дай мне закончить, — попросила Джин, вытирая уголок глаза. — Это прекрасная новость. Нам только больно, что ты не поделилась ею с нами.       — Твоя мать права. Мы рады за вас обоих, но хотели бы, чтобы ты сказала нам. Тебя так долго не было с нами, но ты навсегда останешься нашей маленькой девочкой, — глаза Роджера тоже начали слезиться. — Нам бы не хотелось, чтобы ты что-то скрывала от нас, особенно что-то столь важное…       — Это кольцо обещания!       Воцарилась ошеломленная тишина.       Роджер несколько раз открыл и закрыл рот.       — Твой парень подарил тебе кольцо обещания с бриллиантом, похожим на драгоценности Британской короны?       Блять.       — Эмм… да, — Гермиона слабо улыбнулась. — И это на самом деле цирконий. Аспирантская стипендия, знаете. А вступить в права наследства он не сможет еще несколько лет.       Оба ее родителя повернулись к нему. Драко понятия не имел, что такое цирконий или стипендия, но он был хорошим лжецом. Он мягко кивнул, изо всех сил стараясь выглядеть задумчивым и искренним.       — Это так. Мы еще не обручены, но все к этому идет. Вот почему Гермиона хотела, чтобы я познакомился с вами. А тем временем я хотел подарить ей символ нашего… обещания друг другу.       Еще одна долгая пауза.       Джин первой вышла из оцепенения.       — О дорогие, это просто чудесно. Верно, Роджер? — ее муж застенчиво кивнул, и на его лице появилась смесь стыда и удивления. — Пожалуйста, простите нас за преждевременные выводы. Оно выглядит таким… дорогим, а то, как вы его прятали, казалось весьма подозрительным!       — Я просто привыкла его скрывать, мама. Кольца обещания в наши дни считаются старомодными. Наши друзья бы посмеивались над нами, если бы узнали.       Гермиона была плохой лгуньей, подумал Драко. Ее голос повышался каждый раз, когда она врала. Он сделал большой глоток кофе, чтобы скрыть улыбку.       — Что ж, я думаю, это очень мило. Я знаю, что это до смешного старомодно, но на самом деле у меня было кольцо целомудрия, когда я была моложе…       Драко чуть не подавился кофе, а Гермиона краснела все больше с каждой минутой.       — …я перестала его носить примерно в твоем возрасте, — Джин озорно подмигнула мужу.       Гермиона застонала.       — Мама…       — Кольца обещания — замечательная вещь, — продолжила она. — Помолвка — важное решение, и я рада, что вы двое видите это в своем будущем, даже если вы еще не готовы.       — Ах… эмм… именно, — протянул Роджер после того, как Джин посмотрела на него многозначительным взглядом. — Ты прекрасный молодой человек, Драко. Мы видим, почему ты так важен нашей дочери.       Драко был уверен, что его лицо стало таким же красным, как у Гермионы.       — Спасибо, сэр.       Он украдкой взглянул на Гермиону. Паника исчезла с ее лица, но она выглядела еще более подавленной, чем минуту назад. Казалось, она вот-вот расплачется.       Его внутренности затянулись в тугой узел.       Малфой знал, как сильно она ненавидит врать родителям, а ее только что загнали в угол, заставив особенно нагло солгать им. После обнадеживающего катарсиса прошлого вечера это был не самый приятный способ завершить их путешествие, и он больше всего на свете хотел облегчить ее бремя.       Драко неловко поерзал, и коробочка с кольцом впилась ему в бедро. Он замер. Он совсем забыл, что она там.       В его голове промелькнули слова матери: Если собрался что-то делать, делай как следует.       Кажется, у него появилась возможность всех осчастливить. Или же эффектно облажаться. Был только один способ узнать.       — Дело в том, — начал он немного громче, чем предполагал, — что мне тоже небезразлична ваша дочь.       Все Грейнджеры повернулись к нему. Пути назад нет.       — Я знаю, что вы долго не знали обо мне, мистер и миссис Грейнджер. Уверен, вы задавались вопросом, почему так, ведь мы с Гермионой уже давно вместе.       В комнате стало невыносимо жарко, и он боролся с желанием вытереть потные ладони о штаны.       — Я переживал тяжелый период, когда мы начали встречаться, и Гермиона не была уверена, справимся ли мы. Но вы должны знать, что я уже много лет без ума от нее.       Его щеки горели от такого признания. Он сделал глубокий вдох в попытке успокоить свои нервы. У него получится. Нет ничего постыдного в том, чтобы рассказать им о своих чувствах.       — Ваша дочь самая умная и красивая девушка, которую я когда-либо встречал. Но больше всего я люблю ее за то, как она добра. Любовь к ней спасла меня от многих вещей: горечи, гнева, отчаяния. Я всю жизнь ждал, чтобы найти ее. Я думаю, что родился, чтобы любить ее, понимаете?       И мать, и дочь смотрели на него с полными слез глазами. Слова, казалось, давались легче.       — У меня в кармане семейное кольцо, которое мне только что прислала мама. Она знает, что я давно его хотел, но оно было… потеряно для меня. Я уже давно хочу отдать его Гермионе. После смерти отца я понял, что не нужно откладывать на потом вещи, если ты в них уверен.       Роджер застыл в изумлении.       — Моя семья традиционнее некуда. Если бы я следовал ее обычаям, мне нужно было бы ваше и моей матери разрешения, прежде чем попросить вашу дочь выйти за меня замуж.       Он вытащил коробочку из кармана. Джин ахнула, и Драко на мгновение замер.       — Я не пытаюсь проявить неуважение ни к вам, ни к моей матери, но эта традиция меня не устраивает. Потому что ваша дочь — самая сильная женщина, которую я знаю. Я видел, как она делала вещи, в которые вы не поверите. И преодолевала невзгоды, которые сокрушили бы кого угодно. Она знает, чего заслуживает, и на меньшее не пойдет. Вы так ее воспитали.       Роджер одобрительно кивнул. Гермиона икнула, по ее лицу текли слезы.       — Все, что я могу сделать, это спросить ее, позволит ли она мне провести остаток моей жизни, пытаясь быть достойным ее, и надеяться, что вы трое дадите нам свое благословение, если она скажет «да».       Драко встал. Джин громко всхлипнула, когда он подошел к ее дочери. Он был рад, что узнал о маггловских романтических обычаях в кино. Они научили его, что во время предложений мужчина должен становиться на одно колено.       Драко опустился перед ней на колено и открыл коробку. Он потянул за бархатную подкладку, раскрывая кольцо своей прабабки. Глаза Гермионы продолжали метаться между ним и кольцом, ее лицо было почти багровым от попытки сдержать рыдания.       — Гермиона, — пробормотал он. — Ты выйдешь за меня?       Она издала сдавленный звук, который мог быть смехом, плачем или «да» — он не был уверен. Но потом она вскочила со своего места, обвила руками шею и поцеловала его.       Полтора часа спустя — после того как кисть Драко чуть не отвалилась от активных рукопожатий будущего тестя, а щеки покрылись ярко-розовыми следами от помады Джин, после бутылки отвратительного шампанского (ни у кого не хватило духу сказать Роджеру, что винтажный сорт, который он приберег для особого случая, сильно отдает пробкой) и заверения, что они предпочли бы сообщить радостные новости его матери при личной встрече (они вряд ли могли сказать Джин и Роджеру, что не могут ей позвонить, потому что у нее нет телефона) — Гермиона и Драко наконец возвращались домой.       — Ты был просто великолепен, — сказала Гермиона, когда они благополучно отправились в путь. — Вышло очень вдохновенно, Драко. И красиво.       — Ну да, на меня иногда находит.       — Определенно!       Радостью, сияющей на ее лице, можно было растопить весь снег в Чизлхерсте. Драко бы ни перед чем не остановился, чтобы она продолжала так смотреть на него.       Он бы хотел съязвить, но в такой момент не мог.       — Я рад, что они знают. И что осчастливил тебя.       Ее рука нашла его.       — Я тоже. И я счастлива. Я так счастлива, что могу плакать, но у меня слишком сильно болит голова.       Он фыркнул.       — Так что, думаю, мне просто нужно найти другие способы показать тебе, насколько я счастлива, — она оторвала глаза от дороги и бросила на него распутный взгляд.       — Считаю это обещанием, Грейнджер.       — Отлично. И я намерена его сдержать. Я тебе когда-нибудь говорила, насколько сексуально ты выглядишь, когда так нагло покоряешь людей?       Ее рука скользнула по его бедру. Все еще не отрывая взгляда от дороги, она начала ласкать его через брюки. Малфой закрыл глаза и зашипел, когда она потерла его быстро твердеющий член. После минуты пыток машина перед ними замедлилась. Гермиона отдернула руку к другой палке.       — Дразнишься, — фыркнул он.       Она рассмеялась.       — Я не могу продолжать ублажать тебя, если ты не хочешь, чтобы я потеряла управление и убила нас обоих. Но будь уверен, на вечер у меня гораздо более амбициозные планы.       — Хорошо, — Драко поправил брюки, мысленно приказывая своему члену набраться терпения.       Пока они ехали, глаза Гермионы то и дело метались к ее новому кольцу. Оно выглядело идеально на ее руке. Как будто на своем месте.       — Я могу оставить себе это кольцо? Или оно было просто для вида?       — Оно твое. Все, что я сказал, правда. Я с самого начала хотел, чтобы оно было у тебя. Моя мама просто не расставалась с ним до сих пор.       — О, хорошо, — она вздохнула с облегчением. — Мне нравится то другое, но…       — …тебе не особо нравится носить на пальце драгоценность Британской короны? Жаль. Несмотря на отсутствие утонченности, у того кольца есть свои преимущества. Например, предупреждение каждому мужчине, женщине и ребенку держаться от тебя подальше.       — Ты такой собственник, — ее губы дернулись. — Во всяком случае, это мне больше подходит.       — Согласен.       У него тоже было что-то на уме.       — Надо подумать о самой свадьбе. Моя мама захочет провести волшебную церемонию в соответствии со всеми семейными традициями Малфоев. Но я не знаю, что делать с твоими родителями.       — Я тоже об этом думала. Если предположить, что их воспоминания не вернутся раньше, самое простое решение — устроить как волшебную, так и маггловскую свадьбу. Мои мама и папа смогут присутствовать на второй, а твоя мама — на обеих. Наши друзья будут счастливы подыграть.       — Две свадьбы?       — Почему нет? Ты дважды сделал мне предложение. Две помолвки, две свадьбы, — она широко ему улыбнулась. — Новая традиция.