Традиции

Четыре года спустя       Редко можно было застать Гарри Поттера потерявшим дар речи. Его челюсть полностью отвисла, и он каждые несколько секунд дергал головой, как сбитый с толку цыпленок.       Последний раз Драко видел Мальчика-Который-Выжил таким удивленным шесть с лишним лет назад, когда они с Гермионой объявили, что они встречаются. Вспоминая это, он все еще ухмылялся.       Он как раз собирался заметить, что Гарри следует закрыть рот, чтоб муха не залетела, когда тот, наконец, пришел в себя, тряся головой со всей грацией промокшей собаки.       — Мой ответ — нет.       Драко откинулся на спинку стула и скрестил ноги. Он ожидал этого.       — Нет?       — Нет, — повторил Гарри. — Эта идея совершенно безумна.       — Хмм, — протянул Драко, изучая свои ногти. — А я считаю, что идея прекрасна. И уж точно не так безрассудна, как твои затеи в школьные времена.       — Ну... Тогда было другое дело!       — Конечно. Я планирую преступить только один закон, а вы трое нарушили около восьмидесяти.       — Мы были детьми. Тебе же хорошо известны возможные последствия. Ты просишь меня помочь тебе рискнуть судьбой Вселенной!       Драко приподнял бровь.       — Склонны к драматизму этим утром, мистер Поттер?       — Это я еще не так сильно реагирую, как по мне. Тебе повезло, что ты поймал меня до второй чашки кофе, — Гарри снял очки и вытер их рукавом, а после надел их обратно и моргнул, глядя на Драко так, будто видел впервые.       — Послушай, Гарри…       — Нет, это ты послушай, — тот взглянул на дверь и наклонился ближе. — Ты знаешь, как много мы работали, чтобы надежно их спрятать. А теперь ты влетаешь в мой офис в половине девятого, чтобы сказать, что мы не только потерпели неудачу, но и что ты собираешься воспользоваться одним…       — Совершенно не обязательно шептать. Ты действительно думаешь, я не наложил заглушающие чары в тот же момент, как вошел в дверь? — Драко закатил глаза. Гриффиндорцы. — На самом деле, я пришел сдать отчет, который ты требовал от меня в течение нескольких недель. Так случилось, что я попросил об одолжении от имени моей жены, пока был здесь.       — Одолжении? Вот как это называется? — лицо Гарри теперь стало ярко-розового цвета. — Не думай, что я не понимаю, что ты здесь делаешь. Ты используешь ее, чтобы попытаться вызвать у меня чувство вины и…       — Ты прав. А теперь скажи, собираешься ли ты мне помочь или нет. Я не могу ждать все утро.       Гарри застыл на своем месте.       — Я тоже. Видишь ли, после того как я вышвырну тебя, я пойду прямо в Службу администрирования Визенгамота и потребую экстренное слушание для получения ордера на обыск твоего дома. Сегодня.       — Что ж, удачи тебе, — произнес Драко, барабаня пальцами по бедру. — На данный момент у них скопилось заявлений на неделю вперед. Сильвия мне все рассказала утром. Знаешь, я ей очень нравлюсь. Думаю, ее можно легко убедить проследить за тем, чтобы твой запрос был в самом низу стопки.       Гарри опасно нахмурился, и Драко выпрямил ноги. Пора доводить дело до конца.       — В любом случае мне бы хотелось увидеть выражение лица Гермионы, когда она узнает, что ты совершил набег на наш дом. Не очень-то по-дружески, правда? Особенно с учетом того, как много она работала над ремонтом. Не говоря уже о давлении, которое она испытывала в последнее время. Ты же знаешь, какой у нее график на работе. Потом, конечно, ее родители и…       — Ты чертовски невозможен! — Гарри вскинул руки, разбрасывая бумаги со стола. — Я знаю, как много это будет значить для нее, но это совершенно безрассудно! И с такой же вероятностью она нас прибьет, когда узнает!       — Ты еще не слышал, что ты с этого поимеешь, — спокойно заметил Драко, взмахнув палочкой.       Гарри смотрел, как бумаги летят обратно к его столу, его рот шевелился в безмолвном возмущении.       — Продолжай, — наконец произнес он.       — Ну, помимо того, что ты сделаешь свою лучшую подругу очень счастливой и заработаешь ее благодарность на всю жизнь…       — Говори уже!       — Я передам его тебе, когда работа будет сделана. И никаких вопросов.       Гарри в шоке уставился на него.       — Клянешься?       — Да.       — У тебя нет еще одного? Или тебе известно о каком-нибудь другом?       — Нет и нет. Клянусь могилой моего отца.       Гарри скрестил руки на груди.       — И почему ты так уверен, что никаких последствий не будет?       — Во-первых… — Драко поднял палец, — я просмотрел свои воспоминания и поминутно записал места, где я не буду мешать. Во-вторых, нашел отталкивающие чары, достаточно мягкие, чтобы их обнаружить, на случай, если кто-то подойдет ко мне слишком близко. И наконец, я читал прошлые случаи и теории. Учитывая потенциальных свидетелей, вероятность волнового эффекта мала, даже если меня обнаружат. Вряд ли они будут делать что-либо, кроме как опросят меня, — он опустил руку. — Единственное, чего мне не хватает, это твоей мантии.       Гарри был неподвижен целую минуту, а затем глубоко вздохнул.       — Хорошо.       Драко едва подавил желание усмехнуться. Он не ожидал, что Поттер так быстро сдастся.       — Так ты мне поможешь?       — Да, — Гарри потер виски. — А теперь проваливай, пока я не передумал.       — А оборудование? Я не знаю, куда идти и что искать.       Гарри обреченно скривился.       — Магазин Электроники. Я не могу вспомнить точный адрес, но это на Тоттенхэм-Корт-роуд. Я был там несколько раз с тетей и дядей, — он ущипнул себя за переносицу. — Будь там в половине седьмого. Надень маггловскую одежду. Я принесу мантию.       На этот раз Драко не смог сдержать ухмылку.       — Договорились. Спасибо, Гарри, — он быстро встал и направился к выходу из комнаты, Поттер за ним по пятам. Малфой открыл дверь и уже вышел из кабинета, как услышал:       — И еще кое-что.       Драко обернулся.       — Что?       — Я бы сделал что угодно ради Джинни, но это совершенно новый уровень. Ты ведь понимаешь, совсем потерял голову от любви, верно?       Драко заворчал, и Гарри ухмыльнулся. Он захлопнул дверь прежде, чем Драко смог сделать что-то глупое, как, например, отрицать это.

***

      Почти две недели спустя Драко и Гермиона стояли перед домом ее родителей. Гермиона выглядела сияющей, несмотря на холод в воздухе, закутанная в красное пальто и кремовый шарф. Она нервно улыбнулась, что напомнило ему, как они впервые посетили дом ее родителей в канун Рождества. Драко убрал локон с ее лица, прежде чем позвонить в дверь.       Послышался топот шагов, загорелся свет, и дверь распахнулась. Затем его теща буквально влетела в его объятия.       — О, Драко, дорогой, как я рада тебя видеть!       Он не мог не улыбнуться, когда она поцеловала его в обе щеки.       — А я — тебя, Джин.       — Вот и моя девочка! — обрадовалась Джин, быстро повернувшись к Гермионе. Она заключила ее в объятия, которые длились вдвое дольше обычных.       — Как ты себя чувствуешь? Как дорога? Ты получила мое сообщение на днях?       — Спокойно, мама! — попросила Гермиона, смеясь. — Поездка прошла нормально…       — Может, зайдем внутрь? — предложил Драко, пока Джин продолжала суетиться вокруг дочери. — Нам пришлось неплохо прогуляться от вокзала, и я не хочу, чтобы она простудилась.       Джин заморгала.       — Отличная мысль. А ну-ка все в дом. Немедленно.       Драко почувствовал, как напряжение спало с его плеч в тот момент, когда за ними закрылась дверь. Внутри было уютно, и он чувствовал отчетливый запах сосны и выпечки, который ассоциировался у него с домом Грейнджеров. Джин украсила все к празднику более элегантно и искусно, чем обычно. Он предположил, что не без оснований.       — Вот, мои дорогие. Давайте-ка мне ваши пальто, — сказала Джин. Драко помог Гермионе, а затем разделся сам. Они сняли обувь и последовали за Джин в гостиную.       — Поверить не могу, что вы шли пешком со станции. Я бы сама вас забрала, если бы знала. Я-то думала, вы арендуете машину! Я не особо люблю поезда, особенно когда еду с багажом.       — Ничего страшного, — пожала плечами Гермиона. — Не уверена, помнишь ли ты, но водитель из меня не очень, мама. Драко не понравилась идея поездки на машине, особенно с учетом того, насколько скользкой может быть дорога.       — Конечно, — Джин нахмурилась и посмотрел в сторону входной двери. — Кстати, а где ваш багаж?       — Уменьшен, — ответила Гермиона и показала свою сумочку.       Что-то промелькнуло на лице Джин.       — Ах. Что ж, это удобно.       — Где Роджер? — спросил Драко.       — Он выбежал купить кое-что до закрытия магазина, — объяснила Джин. Она повернулась к Гермионе, критически глядя на нее. — Ты выглядишь слишком худой, дорогая. Сегодня утром я приготовила свежие булочки, и есть остатки супа, если ты замерзла…       — Я говорила тебе, мама. Мы уже поели.       Отвергнув попытки Джин накормить их, они поднялись наверх, чтобы распаковать свой багаж.       — Ух, — Гермиона рухнула на их кровать. — Я как выжатый лимон.       — Почему? — Драко немедленно двинулся к ней. — Ты плохо себя чувствуешь?       Гермиона покачала головой, прикрыв рукой глаза.       — Усталость — мое обычное состояние в последнее время, Драко. Я просыпаюсь измотанной.       Он прижал руку к ее лбу. Несмотря на то что в этом году выпало мало снега, на улице было прохладнее, чем он ожидал. Малфой наложил на них согревающие чары по дороге от станции, но на ветру они были не очень эффективны.       Он выдохнул, хотя и не осознавал, что задерживал дыхание.       — Температура нормальная. Тебя ведь не тошнит?       — Нет, — она приоткрыла глаз. — Не тошнило с начала прошлой недели. Думаю, это наконец позади. Хотя… — она нахмурилась, — если я увижу клюкву, меня вырвет. Я предупреждаю.       Драко фыркнул и скользнул рукой к ее животу.       — Я защищу тебя и нашего сына от злой клюквы, Грейнджер. Не бойся.       Она ухмыльнулась ему, но ее улыбка быстро померкла.       — Ты заметил, как моя мама вздрогнула от моей сумки?       Драко отвернулся.       — Нет.       — Лжец.       Он пожал плечами.       — Ладно, она была немного скрытной. Но все не хуже обычного. Во всяком случае, ей, кажется, лучше.       — Знаю. Я просто ненавижу ходить вокруг них на цыпочках. Такое чувство, что я все еще скрываю правду, — она судорожно вздохнула. — Иногда мне кажется, что они меня не простили.       Все тело Драко напряглось. Его защитные наклонности резко возросли с того момента, как они узнали, что ждут ребенка, так что наблюдать за тошнотой или слезами Гермионы в течение последних четырех месяцев было особой пыткой.       Он лег рядом с ней и обнял.       — Конечно, они тебя простили. Когда я впервые встретил твоих родителей, твой отец сказал мне, что ты не сможешь сделать ничего, чтобы он перестал тебя любить.       Гермиона всхлипнула, глядя на него большими стеклянными глазами, и он поцеловал ее в лоб.       — Это счастливый праздник, помнишь?       Ее нижняя губа задрожала, и он нахмурился. Пора сменить тему.       — Не могу поверить, что моя мать будет здесь утром.       Гермиона несколько раз моргнула.       — И не говори. Интересно, что она обо всем этом подумает.       — Она будет в восторге, — произнес Драко. Он надеялся, что звучал увереннее, чем чувствовал.       — И ты поговорил с ней?       Он поцеловал ее в висок.       — Да.       — Она знает…       — Не использовать магию перед ними и не упоминать ничего связанного с их потерей памяти, да. Я разговаривал с ней в пятницу.       Гермиона подняла подбородок, чтобы посмотреть на него.       — Тебе не кажется, что это уже слишком?       Драко пожал плечами.       — Не хотел рисковать.       — Думаю, пока она будет молчать о свадьбе, все будет в порядке, — она вздохнула и прижалась к нему ближе. — Спасибо, что поговорил с ней.       Драко напряженно кивнул.       Он уставился в потолок, мысленно прокручивая свой разговор с матерью. Он был уверен, что ввел ее в курс дела, но в действительности не существовало идеального способа общения с родителями Гермионы. Им всем оставалось только надеяться на лучшее.       Его мысли отвлек тихий храп. Он посмотрел вниз и увидел свою жену, дремлющую у него на груди. На его губах появилась ухмылка.       По ее внешнему виду посторонний наблюдатель вряд ли заподозрит, что она беременна. Но верным признаком было то, что неутомимая Гермиона Малфой внезапно стала легко утомляемой. В большинстве случаев ее будильник срабатывал три раза, прежде чем она его отключала (или, скорее, Драко делал это за нее); чаще всего к восьми вечера она засыпала у него на плече, пока они вместе читали на диване. Драко надеялся, что ее истощение пройдет после первого триместра. Однако радоваться было еще рано.       Честно говоря, он надеялся, что ее уровень энергии до беременности вернется не только ради ее блага, но и своего. Поттер сказал, что Джинни стала особенно любвеобильной во втором триместре, когда была беременна Джеймсом, и хотя в то время Драко хотелось заткнуть ему рот, теперь он втайне надеялся, что тот прав. Он не мог насытиться приобретенными изгибами ее живота или едва заметным, но безошибочным вздутием груди. Он с ней это сделал. Его жена. Его ребенок. Его.       Внизу распахнулась дверь, и он услышал, как Роджер приветствовал Джин. Мягкое дыхание Гермионы не прерывалось, и Драко вытащил палочку из кобуры в правом рукаве — привычка, от которой он все еще не мог избавиться даже после стольких лет.       — Муффлиато, — тихо произнес он, напраляя палочку на дверь. Звуки голосов ее родителей пропали.       Он медленно и осторожно высвободился из-под спящей жены. Гермиона не пошевелилась, продолжая так же лежать на боку.       Малфой достал свои карманные часы. 8:45. Он взмахнул палочкой и снял с нее джинсы, носки и бюстгальтер. Еще одним движением палочки Драко превратил ее свитер в пижаму. С последним взмахом плед, на котором она лежала, исчез и снова появился, накрывая ее.       Он смотрел на нее с минуту. Возможно, Гермиона рассердится на него утром, что он ее не разбудил, но она заслужила отдых. Ей это было нужно. Малфой накинул одеяло на ее обнаженное плечо и, не сказав ни слова, вышел из комнаты.

***

      Тем же вечером Драко вернулся в их спальню. Он снял одежду, взмахнув палочкой, и залез под одеяло рядом с Гермионой, совершенно измотанный.       Полтора часа он неловко общался с Грейнджерами. Гермиона, конечно, захочет узнать обо всем утром, и ему придется серьезно отредактировать свой рассказ. Малфой не будет упоминать, что проболтался, что им не нужно беспокоиться о шуме, потому что он наложил на их с Гермионой комнату заглушающие чары. Или не обратит внимание на то, как крепко Роджер сжал колено своей жены, когда Драко объяснял им новую работу Гермионы в Международном бюро магического законодательства. И он, конечно же, не станет упоминать, как побледнела Джин, когда Драко сообщил ей, что его мать на самом деле прибудет не маггловским поездом.       Драко понимал страх Грейнджеров перед магией. Они с Гермионой сотни раз об этом говорили. Проблема заключалась не только в том, что их жестоко пытали, но и в том, сколько времени им потребовалось, чтобы осознать случившееся. Воспоминания Роджера всплывали гораздо дольше, чем они надеялись или ожидали, и целители посоветовали им не снимать чары памяти Джин, пока воспоминания ее мужа не проявятся более полно.       Целитель Кастильоне — глава отделения «Недуги от заклятий» в больнице Святого Мунго — была подарком судьбы. Она оказалась достаточно терпеливой, чтобы навещать Грейнджеров на дому большую часть трех лет под видом магглы-аспирантки по клинической психологии, которая подружилась с Драко и Гермионой в университете и изучала повторяющиеся сны.       В конце концов, она решила, что воспоминания Роджера достаточно восстановлены, чтобы снять чары памяти с него и с Джин в марте — всего девять месяцев назад. В результате такой задержки скрытый страх Грейнджеров перед магией усилился. Особенно тяжело это было Джин, поскольку ее воспоминания всплыли на поверхность раньше Роджера и она потратила почти два года на их устранение и объяснение.       Дни и недели после того, как они сняли чары памяти, прошли для Драко как в тумане. Сначала было замешательство, потом мучительное вспоминание. Драко считал злость худшей фазой — хотя она длилась всего неделю, Гермиона рыдала перед сном каждую ночь. Но он ошибался. Последний этап — горе — оказался самым тяжелым. И они все еще находились на этом этапе.       Они пытались использовать логику. Объясняли родителям, что те оказались в смертельной опасности. Они пытались использовать эмоциональные призывы, настаивая на том, что Гермиона не могла помочь победить Волдеморта, не зная, что они надежно спрятаны. И хотя ее родители заверили ее, что они понимают, почему она сделала то, что сделала, ничто не могло подавить их отчаяние по поводу того, что им пришлось оставить дочь и свои жизни позади.       Джин и Роджер также все еще горевали о том, что они не были со своей дочерью после войны, после их возвращения в Великобританию. Джин особенно расстроилась, что пропустила их волшебную свадебную церемонию. При одном упоминании об этом у нее глаза наполнялись слезами.       Правда выяснилась, когда все четверо обедали с его матерью, примерно через два месяца после того, как с ее родителей были сняты чары памяти. Нарцисса совершила ошибку, упомянув его тетю Андромеду, которую Грейнджеры еще не встречали, так как она присутствовала только на «волшебной церемонии». После объяснений последовал впечатляющий эмоциональный срыв.       — Но она не была настоящей! — Джин рыдала, когда Гермиона мягко напомнила ей, что та присутствовала на маггловской свадьбе. — Потому что ты ведь не одна из нас, верно?       И тут Драко (и их огорченному официанту-магглу) пришлось иметь дело с двумя рыдающими Грейнджер.       Гермиона резко дернулась с другой стороны кровати, словно почувствовав его тревожные мысли. Драко быстро перевернулся и обнял ее сзади. Она расслабилась, пробормотав его имя.       Драко провел кончиками пальцев по небольшому бугорку внизу ее живота, молча поклявшись сделать все, что в его силах, чтобы завтра свести к минимуму ее стресс. Как бы он ни притворялся, нервничал он так же, как и она. Они с Гермионой всегда строго контролировали отношения своих родителей на нейтральной территории. В этот раз Нарцисса впервые будет в доме Грейнджеров.       Он надеялся, что она не забудет его инструкции, когда прибудет утром. Точка аппарации, которую он ей обозначил, находилась примерно в квартале от дома, и, когда они разговаривали на выходных, она была встревожена, узнав, что должна будет пройти несколько сотен ярдов.       — Я до сих пор не понимаю, почему не могу аппарировать в их саду, — возмущалась Нарцисса.       — Потому что звук аппарации вызывает у Джин панику, — объяснил он. — И Роджеру это тоже не нравится.       — Проблема легко решается с помощью простых заглушающих чар. Вряд ли они это заметят.        Драко стиснул зубы.       — Это вопрос уважения. Не в их саду.       Она смотрела на него так, будто он сказал чушь.       — Так как именно вы добираетесь?       — Маггловским поездом.       — Что?       — Маггловским поездом. Рядом есть станция.       Его мать сжала губы в тонкую линию.       — Право, Драко. Ты заставишь Гермиону трястись, как скот, только чтобы успокоить ее родителей…       — Это совсем не так. Аппарация вызывает у нее тошноту, — он нахмурился. — Многие беременные магглы ездят на поезде и достаточно хорошо это переносят. Мы не в Средневековье, мама.       Она проигнорировала его язвительность.       — А как насчет портключа?       Он мотнул головой.       — От этого ее тошнота только усиливается.       — Полагаю, о полетах не может быть и речи?       — Она боится высоты.       Губы ее дернулись.       — Что же, прекрасно. Удачи с маггловским поездом.       — Увидимся в понедельник, — попрощался он, не обращая внимания на укол. Он подошел к камину, остановился, а затем развернулся. — Веди себя прилично, мама.       Нарцисса вся напряглась.       — А когда я плохо себя вела?       Некоторое время он молчал.       — Они прошли через ад, и для нас бы очень много значило, если бы ты просто… вела себя с ними непринужденно.       Она слабо кивнула ему.       — Тебе не о чем беспокоиться.       Драко мог только надеяться, что она сдержит свое слово.