зима покрыта кишками и плохим запахом из-за распухших трупов: перезалив.

       Тим не проронил ни слова, когда слух его уловил лай собак где-то вдалеке вместе с беспорядочными голосами полицейских. Он лишь кивает Худи, подавая сигнал к действию, и Худи немедленно приступает к сборам. В спортивную сумку летит оружие, а сами убийцы вылетают за территорию базы, оставляя в снегу быстро заполняющиеся снегопадом следы. В беге уши словно закладывает, сердце гулко стучит в груди, а на лбу появляется испарина, и даже погода не в силах остудить как их страх, так и их пылкое желание убежать как можно дальше.        Разве бояться не нормально? Даже если ты подконтрольный убийца, то страх твой всё ещё естественен. Многие убийцы боятся и многие убийцы совершают ошибки лишь только из-за своего страха. Даже гениальный план рушится на осколки, стоит ему только столкнуться с разбивающей его истиной, словно он хрупкий хрустальный бокал в руках разъярённого человека. Стоит только испугаться и бежать, как ты уже оказываешься в ловушке, где не спрятаться ни от кого. Как бы быстро ты ни бежал — дверь всё отдаляется. Существует только одна истина: ты в ловушке.        Им даже не пришлось обсуждать план, который они планировали огромное множество раз, убийцы лишь подкрались незаметными шагами сзади и нанесли свой удар. Всё шло по плану. Но Тоби нигде не было.

***

       Безлунная тёмная ночь, единственными источниками света остались только карманные фонарики. Холодный ветер с маленькими осколками природного круговорота воды вгрызается в запястья, не защищённые ни перчаткой, ни курткой. Они идут по лесу не так уж долго, но этого хватает, чтобы хотеть поскорее вернуться домой к своим жёнам и детям или хотя бы куда-то, где будет хоть немного светлее и теплее. Однако служебный долг или, проще говоря, обязанности, за которые они получают жалованье, не дают этим мыслям стать чем-то кроме желаний. Лес начинает казаться бесконечным, ровно до того момента, пока луч фонарика не вырывает из идеально белого полотна снега странной формы пятно.        Шаг полицейских ускоряется и уже скоро они отчётливо понимают, что это три тела, слегка припорошенных снегом. Одежда превратилась в хрупкую корку льда из-за пропитки кровью. Голые ладони одного из трупов, ещё видимые под снегом, отдают синевой. Никому из людей в форме не хочется приближаться, но один из них делает это вопреки всем инстинктам, заложенным в нём ещё до рождения. Тонкие кусочки височной доли черепа выходят резкими линиями, прорывая кожу. У другого трупа рука в перчатке, но и она не спасает от промелькнувшей мысли, что тепло от него не исходит. Полицейский переворачивает тело одного из кровожадных убийц, переступая через себя, но вместо маски или лица убийцы он видит открытые, ясные, как и всегда, глаза Барри, из отделения через квартал. Осознание приходит слишком поздно, и он просто смотрит на снег, забившийся в нос, и красное пятно, растёкшееся по подбородку. Мужчина поворачивается к напарнику, чьё лицо выражает столько паники, что он думает, что сейчас выглядит примерно так же.

***

       Среди пышных юбок деревьев Тим и Худи разводят огонь. На обоих из них полицейская форма, бляшки сияют от света уже разжёгшегося костра. «Так быстро надев маску другого человека ты им уже и являешься», — подумал Тим, криво усмехнувшись. Было легко пройти через кольцо полицейских, когда сам одет в полицейскую форму. Почему-то во время экстренной ситуации никто не обращает внимания на лица сотрудников, осматриваясь по сторонам.       Сухие ветки деревьев приятно потрескивают в огне, а Худи размышляет о прошлом: как он попал сюда, почему все его инстинкты согласились с ясным будущим, почему он так просто принял Тоби и почему так просто принял Тоби Тим. В памяти Худи он всё ещё оставался нелюдимым, склочным, неумеющим управлять своей агрессией. А их отношения с Тоби были пропитаны агрессией, неуравновешенностью на грани с психопатией. Он чувствовал себя единственным членом группы в здравом уме — как бы иронично это ни звучало.        Худи всегда наблюдал издалека. Худи всегда был тем, кто никогда ни вмешивался в чужие отношения, ни создавал собственные. «Какой в этом смысл, когда ты навсегда заперт в ловушке безымянной обязанности?» — думал он и рот его кривился в жалкой улыбке. Тим же держался перпендикулярно противоположного мнения, судя по их частым исчезновениям с новеньким. И всегда они возвращались лохматые, побитые, но абсолютно спокойные и удовлетворённые. Не нужно иметь большого ума, чтобы понимать, что происходило за шторами этого тупого представления.        Они были понятными, как нарисованная картинка. Линии их выдавали чётко, прорисованные эмоции словно оголяли их перед взором Худи. И он лишь равнодушно отводил взгляд. Худи создан для данного Безымянному обещания.        Но Тоби нигде не было.

— Я читаю между строк, слышу между слов и знаю, когда точка — это не точка, а, скорее, «но».