время, когда мы умрем

Санни усаживается на огромный мягкий ковер рядом с Чонгуком и точно так же поджимает ноги под себя, поднимает глаза прямо на рядом сидящего парня и атакует его детскими глазами, вытаскивая из рук Чонгука огромного плюшевого зайца. Санни было четыре, когда она впервые увидела Чонгука. Тогда Тэхен затащил его в квартиру и кинул на диван в гостиной. Санни из-за угла с интересом наблюдала за Чонгуком, который беспомощно лежал на диване, прижав не забинтованную руку к животу, из которого мучительно медленно вытекала кровь, пачкая белоснежный диван и пушистый ковер под ним. Санни было семь, когда ей пришлось попрощаться с Чонгуком. — Чонгуки, почему ты уходишь? — она припадает к груди друга. — Ты же обещал, что никогда не уйдешь от нас с папой. Разве это не является предательством. Чонгук запускает руку в мягкие пушистые волосы, а второй так же крепко обнимает девочку, которая всеми силами вцепилась в него. — Я обязательно вернусь, обещай, что будешь заботиться об этом зайце также сильно, как и о Тэхене. Санни отстраняется от Чонгука и, утерев красные глаза рукавами своего платья, в этот раз поднимает глаза на Тэхена, который все это время просто не решается выйти из своего укрытия, он стоит в тени, облокотившись на край дверного проема, сложив руки на груди. Ему страшно и больно смотреть на Санни в ответ. — Пап, почему Чонгуки уходит от нас? Ему не нравится наш дом, может, ему не нравится собака? Но как же я могу выбрать между Чонгуком и Кевином, — больше на Тэхена она не смотрит, а плечи вздрагивают от бесконечного потока слез, которые опускаются на розовые щеки и катятся дальше, к губам, окончательно на них оседая. Тэхен на вопрос ответить не может, потому что просто не имеет право. Все, на что он способен, — это безвольно наблюдать за прощанием верных друзей. А Чонгук перехватывает ее руки в полете и зажимает между своих ладоней, теперь крохотная ручонка тонет в огромных ладонях. — Я вернусь. — А если не вернешься, клянусь, я буду скучать по тебе всю оставшуюся жизнь. — Скучать всю оставшуюся жизнь — это мучительно долго. — Тогда тебе стоит позаботиться о том, чтобы поскорее вернуться к нам. Санни встает, отряхивает подол своего короткого синего платья в белый горошек и поправляет съехавший на глаза ободок с огромным серебряным бантом. Она не обнимает Чонгука на прощание, только возвращает зайца в его руки и говорит, что теперь пришла очередь Гуки заботиться об этом зайчонке. Ей отчаянно хочется думать о том, что эта вещь не позволит забыть про нее. Чонгук бы никогда не забыл. Ни на одну жалкую минуту. И с этой мыслью он пройдет через тысячи воин и всю свою жизнь. Санни останавливается у дверей и оборачивается, ей в последний раз хочется взглянуть на своего друга. — Пока, Чонгуки, береги себя. Когда Санни скрывается за стенами своей комнаты, Чонгук встает и подходит к Тэхену, последний раз касаясь губ любви всей своей жизни. — Вместо прощай, она сказала пока, не зная, что это конец. Зря ты однажды сказал, что вы останетесь вместе вечно. Как только слово «вечность» касается губ человека, оно тут же разбивается о все скалы мира и превращается в пыль, и, возможно, однажды ветер соберет эту пыль со всех миров и подарит нам мнимую вечность. Чонгук устало вздыхает. Тэхен тоже прощается. — Будь осторожен, с этой войны еще никто не возвращался, а если и возвращался, то больше не смел звать себя человеком. Санни исполнилось восемнадцать, когда она ворвалась в антикварный магазин и, прильнув к самой кассе, потребовала, чтобы ее тут же взяли на работу. Санни было двадцать, когда ей удалось справиться со своей тоской и заново познакомиться с жизнью. Она завязывает волосы в хвост и откидывает его назад, принимаясь раскладывать новые газеты на полках магазина, только изредка вчитывается в заголовки статей, который рассказывают о том, что в стране вновь воцарил мир. Она и не замечает, как в окно вглядывается незнакомый человек, он пытается что-то разглядеть, но у него это плохо получается, потому он и распахивает входную дверь, чтобы поскорее оказаться внутри. Прижимает плюшевого зайца к груди. Санни оборачивается, и все газеты, оставшиеся в руках, тут же падают на пол, разлетаясь по крохотному помещению, сквозняк выметает их на улицу, и все газеты, гонимые сильным ветром, летят по городу. Их жадно хватают, передают друзьям и читают сами, все кричат о том, что войнам трех стран пришел конец. Санни улыбается. И Чонгук улыбается в ответ. Он переводит взгляд на зайца, говорит, что он выполнил свое обещание. — Вернулся, — падает на колени, — вернулся. О том, что Тэхен так и не смог выдержать расставания и ушел на войну ровно через один день, Санни расскажет позже. О том, что Тэхен умер пять лет назад, Санни расскажет позже. О том, как ей было одиноко и больно, она тоже расскажет завтра. — Вернулся.