Его методы лучше

В ресторане было ярко и шумно. Свет больно резал по глазам, пока Рюноске искал взглядом нужный столик. На удивление, Чуя уже был там — вальяжно сидел на диванчике с бокалом вина, хотя Акутагава был уверен, что пришел раньше. — А, вот ты где! — Накахара был слегка захмелевшим. Он подпирал раскрасневшуюся щеку ладонью, и его локоть так и норовил съехать в сторону по поверхности стола. Волосы из-под шляпы беспорядочно спадали на его лицо. — Я хотел уже поругаться, что ты опаздываешь, а оказывается, это я пришел на час раньше, — он взметнул бокал в воздух, и локоть снова пополз по столу — так, что он чуть не потерял равновесие. — Пришлось начинать без тебя. Он осушил бокал, и тут же возник официант с новой бутылкой, учтиво разлил вино по бокалам и, откланявшись, испарился. — Сядь ты уже, господи, — Чуя закатил глаза и дёрнул за рукав, заставляя сесть рядом. Акутагаве было не по себе. В такие места он никогда не ходил, да и сближаться с коллегами в его планы не входило, а уж тем более распивать вино со своим начальством. Тем более, когда начальство уже было в таком хорошем состоянии. Тем более, когда поводом было терзающее его душу предательство господина Дазая. — Скажи тост, — Чуя поднял бокал и уставился на растерянное лицо Акутагавы в нетерпеливом ожидании. — Ну? Что мы празднуем? Рюноске тщетно пытался скрыть, как подрагивают его пальцы, обхватывающие бокал. Он ведь даже не пьет, да и праздновать ему совершенно нечего. Но из-под рыжих прядей на него смотрели пристальные глаза, и ему так не хотелось опозориться. — За… — он прокашлялся, пытаясь совладать с голосом. — За уход господина Дазая, — и несмело поднял бокал. Чуя смотрел на него с усмешкой, но горячо поддержал: — За уход этого подонка! Их бокалы звонко стукнулись, и бокал Чуи моментально опустел. Акутагава попробовал вино и неосознанно поморщился. Приторное. — Что за неуважение! — Чуя сразу заметил жест подчинённого, в глазах замигали искры. — Тебе что это, вино не нравится? — Сладкое, Накахара-сан. Но я не слишком в них разбираюсь. — Мальчик мой, тебе еще учиться и учиться, — Чуя смягчился и похлопал товарища по плечу. — Это, чтоб ты знал, Шато-Совеньол 1981 года, оно стоит дороже, чем никчемная жизнь Дазая, а ты даже и не знаешь, как тебе повезло. «Мальчик мой?» Акутагаву передернуло от такой фамильярности со стороны старшего. Дазай бы такого себе никогда не позволил. Но всё же он не чувствовал от Накахары угрозы, поэтому решил выжидать и наблюдать. — Не переживай. Сейчас закажем Гранд-Монмартр, оно должно тебе понравиться. Терпкие нотки имбиря и инжира и дубовое послевкусие. Я это только что выдумал, но вино отменное. Акутагава не мог допить и один бокал, в то время как Чуя заканчивал уже третий. За своей веселостью он явно маскировал отчаяние, и от Рюноске это не скрылось — слишком уж развязно и благосклонно вел себя Накахара. Ведь когда они сталкивались прежде, то обычно ограничивались жестами — Чуя кивал, а Акутагава кланялся. Пусть бы так и продолжалось — Рюноске не искал ни с кем встреч. Лучше бы он был сейчас дома, они с Гин сидели бы рядом на футоне и каждый читал свою книгу. И иногда она бы склоняла голову на его плечо, а он машинальным жестом проводил пальцами по её волосам. — Вот скажи мне, Акутагава, что ты на самом деле чувствуешь после ухода этого барана? — Чуя вперил в него нетрезвый, но пристальный взгляд. — Не стесняйся, я все равно завтра все забуду, — он усмехнулся и толкнул его кулаком в плечо. Акутагава вздохнул, отставив почти нетронутый бокал в сторону, и честно сказал, не глядя на собеседника: — Пустоту. * В такси Накахара уснул, привалившись к чужому плечу, и Акутагава решил его не будить, когда машина затормозила возле его дома. Было чертовски поздно, Гин наверняка уже спала, и Рюноске постарался быть максимально тихим, но не справился с закружившимся потолком и выронил ключи в прихожей. Они звякнули об пол, и он чуть не рухнул следом в тщетной попытке их подобрать. В комнате зажегся свет, и последовал сонный голос: — Рю, всё нормально? Сложно было сказать. Гранд-Монмартр действительно оказалось лучше, и он выпил несколько бокалов. В какой-то момент его язык развязался, и он наговорил слишком много неуместного Накахаре-сану, отчего позднее ему станет стыдно. А тот сидел и с довольной улыбкой слушал, приобнимая подопечного за плечо. Наверняка был безумно доволен собой, что смог разговорить и напоить такого молчаливого и дикого пса, как Акутагава. Наверняка Дазаю нехило икалось всю эту ночь. Кое-как Рюноске преодолел расстояние от прихожей до комнаты, кое-как стащил с себя плащ и бросил его мимо вешалки. Гин наблюдала за ним с интересом — никогда она еще не видела, чтобы брат был навеселе. Он рухнул на соседний футон и закрыл глаза, даже не удосужившись раздеться. Она тактично решила оставить все вопросы до утра и выключила свет. * — Как дела, Акутагава, голова не болит? — Накахара настиг его посреди коридора. Рюноске попытался пройти мимо, буркнув, что всё нормально. Голова болела нестерпимо, но признавать это не хотелось. Чуя же выглядел свежим и отдохнувшим, как будто не накидался до чертиков прошлой ночью со своим подчиненным. Наверняка для него это привычное дело — заключил Акутагава и попытался обойти встречного. — Подожди-ка, — Чуя приобнял его за плечо, не давая пройти. — Зайдем-ка в мой кабинет обсудить отчёт. В кабинете Чуя усадил его в кресло, а сам сел на край стола и наклонился непозволительно близко, с прищуром вглядываясь в чужие глаза. Рюноске стало не по себе. Он сжал пальцы в кулаки, готовясь пустить в ход Расёмона, наплевав на иерархию и субординацию, если Накахара-сан выкинет что-то из ряда вон. Хотя он всё ещё понятия не имел, чего от него хотели. — Да расслабься, — Чуя примирительно выставил вперед руки, замечая напряжение в подчинённом. — Мы, знаешь ли, с тобой в одной лодке. Оба ненавидим этого мудака Дазая. И раз уж ты остался без наставника из-за этой жопы, предлагаю тебе сотрудничество. Акутагаву и правда уже месяц не могли определить к постоянному наставнику — никто после пары тренировок не соглашался с ним дальше работать. — Да, Дазай на славу потрудился сделать так, чтобы тебя все боялись, — Чуя шумно выдохнул. — Но кое в чём ты слаб. Ты совсем не умеешь пить! Сверкнувшая улыбка заставила Акутагаву поежиться. — Так что я натаскаю тебя в обеих сферах — и в сражениях, и в умении разбираться в винах. Что скажешь? — Зачем вам это? — Рюноске рассматривал барабанящие по столу пальцы в черной перчатке. — О… — Чуя драматично выдохнул. — Ты не привык, что люди могут делать что-то от чистого сердца, так ведь? Акутагава поднял взгляд. — От… чистого сердца? — Представляешь, — Накахара слез со стола и плюхнулся в своё кресло. — Тебе не нужно доказывать ничего Дазаю, а вот я… — Чуя вспыхнул. — Я докажу этому ублюдку, что его методы не работают! Акутагава вздрогнул, вспомнив обрывок вчерашнего пьяного разговора. «Этот сучий… этот Дазай… — где-то на середине Гранд-Монмартра Чуя уже всхлипывал на чужом плече. — Да чтобы он… он даже сдохнуть и то не может по-человечески. Я докажу… я докажу этому козлу… Что нельзя никого использовать! Ни меня, ни тебя, Акутагава! Но меня особенно…» — Ну что, готов стать моим учеником? — Чуя хитро улыбнулся, сдувая с лица прядь волос. — У тебя и выбора-то особо нет, но, как видишь, я всё же спрашиваю. «Да, да, вы не такой, как господин Дазай, я понял, хоть и не понимаю, зачем вам кому-то это доказывать», — подумал Акутагава, но сказал только: — Да, Накахара-сан. * — Всё хорошо? — с порога спросила Гин и прошла в освещенную комнату, где на футоне, сложив ноги по-турецки, сидел Акутагава. — Не застала тебя утром, — она села рядом, и он отложил книгу. — Всё… странно, — признался Рюноске и отвёл взгляд. — Накахара-сан захотел стать моим наставником. — О, это здорово! — Гин была искренне рада и заключила брата в объятия. — Я слышала, что он хороший. И он, знаешь, один из немногих, кто сразу понял, что я девушка, — она слегка покраснела. — Это что ещё значит? — Акутагава изогнул брови. — Ничего, — она рассмеялась. — Просто сделал мне комплимент. Тачихара вот думает, что я парень, и даже неловко его переубеждать. Он, наверно, совсем расстроится, если узнает, что его может легко уделать девчонка. «Твоя сестра дерется лучше, чем ты», — пронёсся в голове голос Дазая. «И я горжусь ей», — подумал Акутагава. — Значит, теперь у тебя будет хороший наставник. Почему ты сказал «странно»? — Ну, — он сжал пальцами лежащую на коленях книгу. — Я пока не понимаю, что ему от меня нужно. Гин наконец выпустила брата из объятий и заглянула в его глаза. — Ты о том, что было той ночью? — она сдержала улыбку, когда щеки Акутагавы вспыхнули. — Кажется, от тебя пахло дорогим алкоголем. — Верно, — он отвернулся, пытаясь скрыть краску на лице. — Наставнику не подобает вести себя так со своим подчинённым. Гин не выдержала и рассмеялась, и он вскинул на неё удивленный взгляд. — Брось, Рю, это называется человечность. Хироцу иногда водит нас в кондитерскую после заданий. — Что? Акутагава с трудом представил главу Черных Ящериц и его подопечных в милой обстановке среди сладостей. Что они могут делать там, о чем говорить друг с другом? Нелепо. — Всё хорошо, Рю, ты привыкнешь к нему, я уверена. «Не уверен, но мне придется» * — Уже куда лучше, — Чуя отскочил от пасти Расёмона в последний момент и взмыл в воздух. Они давно уже стали тренироваться на пустыре за доками. — Но в ближнем бою ты пока проигрываешь, — он с силой приземлился на землю в метре от Акутагавы, и от ударной волны тот отлетел в сторону. — Хах, это что, всё? — Чуя навис над подопечным, поставив ногу ему на грудь, прямо на белый воротник. — Я же только во вкус вошёл! Акутагава зарычал и сбросил его ногу, Расёмон взмыл рядом и скрутил Чуе руки. Рюноске быстро оказался на ногах, а Накахара в воздухе — чёрное лезвие быстрым взмахом сбросило с него шляпу. — О, да ты решил разозлить меня, — Чуя усмехнулся и потянул ленты на себя, чтобы свалить противника с ног, но Акутагава уже выучил эти приемы и успел ударить быстрее. В итоге оба рухнули на землю. — Хорошо, — выдохнул Чуя, всеми силами пытаясь скрыть, как он измотан. — На сегодня хватит. Но в баре вечером я тебя уделаю. — Попробуйте, Накахара-сан, — Акутагава встал с земли первым. Расёмон подобрал с земли сброшенную шляпу и водрузил её на голову Накахаре. — Покажите, на что способны. — Ах ты выпендрежник, да я тебе… Но Рюноске не оборачивался, чтобы наставник не увидел его полу-улыбку, а Чуя и не пытался его остановить. За несколько недель у них успели появиться свои традиции. — Чёртов выпендрежник, — Накахара откинулся на земле, и уголки губ растянула усмешка. — Моя школа. * — Что такое, Гин? — Акутагава изогнул бровь, с недоумением глядя на широкую улыбку сестры, пока они молча завтракали. — Просто ты… — она, смущаясь, прикрыла лицо ладонью. — На лице что-то? — он нахмурился. — Ага, — Гин хихикнула. — Счастье у тебя на лице, братец. — А? — он широко распахнул глаза. — О чём это ты? — Не злись, просто не видела тебя таким раньше, — она довольно улыбнулась и протянула руку, чтобы коснуться его локтя. — Непривычно, но мне нравится. Акутагава смутился. Прошло полгода с тех пор, как Накахара стал его наставником, и многое изменилось. О Дазае никто ничего не слышал, и вслух о нем тоже не говорили. Чуя проявлял странную благосклонность к новому подопечному, и Гин не могла не заметить, что ран и ссадин на теле брата теперь было куда меньше. По крайней мере, они не появлялись в безумных количествах после каждой тренировки, и ей больше не приходилось постоянно перевязывать его. Акутагава стал куда спокойнее, а в манере держаться многое неосознанно перенял у Накахары. Теперь Рюноске выглядел куда солиднее и по праву завоевал себе место одного из элитных псов мафии. За очередным бокалом Чуя невзначай сказал, что Акутагаву ждет повышение, и ему в подчинённые переведут одну из наемниц — Ичие Хигучи. Чуя вообще любил поболтать и мастерски учил подопечного не только на тренировках, но и в дорогих ресторанах. Акутагава давно перестал задаваться вопросом, для чего тому это нужно. Однажды Гин между делом сказала «Может, ему просто хочется иметь друга». Акутагава промолчал, хоть это и показалось ему нелепым. Но он еще мало что знал о дружбе или любви.