Семь тысяч оборотов

Ким Минджэ хотел только одного: чтобы отец им гордился. Ради этого он так много работал, а до того — упорно учился. Ради этого он отказывался от наслаждений юности, а затем — приглашений коллег. Будучи младшим из четверых детей, он как будто всегда опаздывал — задумав что-то новое, он тут же обнаруживал, что старший брат уже успел это сделать и получить заслуженную похвалу. Минджэ не получал похвалы. Сестры рано вышли замуж, а затем и вовсе разъехались по разным штатам, так что единственным соперником за внимание отца остался брат. И он неизменно побеждал. Старший Ким не был недоволен Минджэ — в его глазах младший сын делал ровно то, что должно делать почтительному отпрыску семьи Ким, тогда как старший радовал его сердце одним своим появлением в комнате. Это было несправедливо, но мать учила Минджэ не роптать. И он не роптал, надеясь, что однажды ему выпадет шанс доказать, что он ничем не хуже брата. Мать Минджэ угасла почти сразу после того, как младшая из его сестер вышла замуж. Счастливый брак родителей оказался совсем не таким, каким он привык его себе представлять. Минджэ не был вправе судить об этом, а потому молчаливо решил никогда не связывать себя узами излишней привязанности — не заботясь об объяснении истинных причин сделанного выбора даже себе самому. Смерть матери поставила точку в принятии этого решения. Оставшись втроем в полупустом доме, они собирались по вечерам, чтобы молча почитать перед камином. Отец и брат часто играли в чанги, но игра, рассчитанная на двоих, не терпела третьего. К тому же, Минджэ не умел играть в чанги. Когда бизнес отца неожиданно разорился — его хватил удар. Это событие было внезапным и непредвиденным — казалось, такой поворот невозможно просчитать заранее, и все же старший Ким счел, что потерял хватку. Обратив свой взор на сыновей, он ждал, что они сумеют все исправить, что Тэмину окажется по плечу занять его место и вернуть избитое судно семейного дела в порт. Но тщетно. Годами выстраиваемое положение в обществе рушилось, как карточный домик под резким порывом ветра. Неотвратимость нищеты, из которой с таким трудом когда-то выбирался дед Минджэ, маячила темным призраком днем, смущая разум, и душила по ночам. Блестящие идеи Тэмина подходили к концу, времени почти не оставалось — совсем скоро в их двери начнут ломиться все, кому семья Ким, столкнувшись с трудностями, успела задолжать. Старший Ким ненавидел брать в долг, Тэмина же подобное не смущало, но он настойчиво просил Минджэ не рассказывать отцу, чтобы того не хватил второй удар. Минджэ любил отца — и он молчал. К тому же, если отец умрет, он уже никогда не сможет получить его признания, похвалы или, на худой конец, одобрения. Впрочем, у самого Минджэ не было ни одной идеи, стоящей того, чтобы ее попробовать. Оказавшись в китайском квартале с газетной вырезкой в руке, он ни на что особенно не рассчитывал. Текст был глупым, и если бы старший Ким узнал о том, чем занят его младший сын — разочаровался бы в нем незамедлительно. Незнакомец обещал чудо, как будто обладал сверхъестественной силой, делающей его подобием бога из плоти и крови. Абсурд? Если и так — в сложившейся ситуации Минджэ больше не видел других решений. Что в конце концов он теряет? Механик не просил денег сразу, предложив заключить договор об оплате после, когда господин убедится, что не обманут. Оглядываясь на свою жизнь, наполненную рутиной и заведомо проигрышным соперничеством с братом, Минджэ подумал, что девять с половиной лет — это внушительный срок, возможно, больший, чем он в эту горькую для него минуту хотел бы прожить. — Вы уверены, что не пожалеете о сделанном выборе? — с сомнением в голосе уточнил старик, протягивая Минджэ часы, стрелка которых стояла на месте, но готова была пойти в любое мгновение. — Уверен. Вечер встретил его проливным дождем. Откинув крышку, Минджэ очертил пальцами циферблат и открыл потайное отделение, в котором дождевая вода быстро смешалась с кровью. В груди кольнуло, после чего по телу разлилось ни с чем не сравнимое теплое чувство. Часы пошли. Впереди были семь тысяч оборотов.