Семь тысяч оборотов

Пальцы казались живыми. Сочленения, подогнанные с ювелирной точностью, но все еще металлические, недвусмысленно говорили о том, что перед ним робот, пластика же движений, от легкой небрежности которой перехватывало дух, манила обмануться и принять сложный и прекрасный механизм за нечто большее. Живым Бертрам никогда не был. Минджэ знал, что достаточное количество людей многое отдали бы за конечности, выполненные с таким уровнем мастерства, с каким были выполнены руки и ноги Бертрама, но его создатель не соглашался на подобные заказы, не желая сплетать живые тела с механизмами. По его собственным словам, Бертрам стал необоримой вершиной его инженерного искусства. Еще Бертрам был дворецким. Минджэ смог заполучить его для отца когда тот еще был жив. Сейчас же офис Кимов в Эс-Эл-Си принадлежал ему почти безраздельно — брат занимался установлением новых связей и торговых путей, предоставив головную боль головного офиса Минджэ, как то и было завещано покойным отцом. Привычно щелкнула крышка часов — Минджэ никогда не забывал, что они показывают не только время. Сверхъестественные силы вели его дорогой успеха, и ничто уже не напоминало сейчас о тех днях, когда семейство Ким было на грани полного краха. Они же защитили Минджэ от нескольких покушений, выглядевших как обычные происшествия. И все же смутные сомнения продолжали приходить и уходить, отказываясь формироваться во что-то осмысленное. Происки конкурентов? Бертрам принес новую порцию писем и документов и, поклонившись, вышел из кабинета. Глядя на его безупречно прямую спину, Минджэ позволил себе усмехнуться. Не был ли Бертрам на самом деле ему ближе, чем кто-либо? Разве у Минджэ не было завода который однажды закончится? Разве сценарий, которому он следует, можно в самом деле назвать жизнью? Может быть, старик Ланг в конечном счете был прав? Вскрыв ближайшее письмо, Минджэ бездумно пробежал глазами по напечатанным на машинке строчкам, прежде чем до него дошел смысл написанного. Вступая в брак, Минджэ прежде всего думал о необходимости продолжить род, не дать линии Кимов прерваться. Добившись успеха в решении дел, он жаждал получить одобрение отца снова, подарив ему внука. От его внимания совершенно ускользнуло, что решить не испытывать привязанностей не означает разучиться привязываться. Письмо застыло в ладони. "Ты проклят, и я знаю это. Дьявол, с которым ты заключил сделку, однажды вернется, чтобы забрать тебя. И тогда некому будет их защитить." Подписи и обратного адреса на конверте не было. Пальцы неосознанно нащупали под одеждой медальон с фотографиями жены и сына. Отправитель точно знал, что Минджэ не пойдет в полицию и не сумеет вычислить его сам. От чего же ему следовало защитить свою семью? От несуществующего Дьявола? Вытащив медальон, Минджэ раскрыл его и бережно провел по фотографиям кончиком большого пальца. Чул был еще так мал. Минджэ нечасто позволял наследнику оставаться подле себя столько, сколько мальчик хотел бы, предпочитая отдавать всего себя семейному делу. Ему стоило бы больше времени проводить с сыном — пока оно есть. Но Минджэ знал, что тогда неизбежность станет невыносимой.