Семь тысяч оборотов

Глаза Тэмина неотрывно следили за хрупкой фигуркой в матерчатой юбке, которая кружилась, протянув руки в несбывшемся объятии. Мелодия музыкальной шкатулки — неуместно игривая и светлая — больше не тревожила душу, как когда-то, когда она пронзала его насквозь. И все же Тэмин не мог отказаться от того, чтобы заводить шкатулку специальным ключом хотя бы раз в неделю. Она умерла почти десять лет назад, но он все еще тосковал. Тосковал о том, что она так и не сказала да. Что отвергала его до самой смерти. Что отказывалась принимать помощь, что не хотела видеть его рядом, что хранила верность мужу, расставшемуся с жизнью так глупо. Тэмин усмехнулся. Что же, когда он понял, что именно сделал Минджэ, чтобы совершить невозможное, дело оставалось за временем. Оно было у Тэмина и его не было у Минджэ. В любом случае Минджэ был обречен на поражение — потому как мертвым победы неведомы. Рука непроизвольно сжалась в кулак — спустя все эти годы он все еще был зол. Зол на то, что брат обошел его, зол, что отец переменил свое отношение, зол, что женщина, которую он так жаждал, не принадлежала ему. Он бы заменил Чулу отца, если бы она позволила. Не стал относиться к нему хуже, когда родились бы их собственные дети. Но она умерла, оставив ему малолетнего сына его брата и горечь поражения. Мелодия доиграла до конца и началась с начала. Миниатюрная красавица продолжала тянуть руки, силясь кого-то обнять. Тэмин открыл маленький ящик, спрятанный у самого дна шкатулки, и достал вторую фигурку, которую никогда не ставил на надлежащее ей по замыслу мастера место. Лицо мужчины было изуродовано. Тэмин снова и снова проводил по нему ногтем, сцарапывая краску, лишая формы. Шкатулку заказывал отец. Она стала свадебным подарком для младшего сына, который сумел не только воскресить семейное дело Кимов из пепла, но и добиться большего процветания, чем когда-либо. У танцующей пары были черты молодоженов, и после смерти мужа вдова часто заводила шкатулку и часами плакала под звуки одного из легкомысленных вальсов Штрауса. А потом ее не стало. Тэмин вдавил ноготь в фарфоровое лицо особенно сильно. В конечном счете смерть Минджэ ничего не изменила. Мелодия прервалась на середине. Вздохнув, Тэмин убрал фигурки и закрыл крышку. Чул не был похож на своего отца. Характером он походил на мать гораздо больше, унаследовав от Минджэ разве что посредственный ум и форму лица. И, разумеется, проклятые часы. Тэмин не сомневался, что племянник так легко согласился на учебу в Эс-Эл-Си потому, что надеялся узнать правду о смерти отца, вот только поиски его были медлительны и непоследовательны. Откинувшись на спинку кресла, Тэмин с усмешкой потер кончик носа. Все эти годы он хорошо относился к племяннику ради памяти о его матери. Но память начинала истлевать. Бросив взгляд на начинающийся дождь, Тэмин прикрыл глаза. Столь же недалекий, как и Минджэ, Чул ни за что не поймет, кто отправил ему анонимное письмо с адресом лучшего механика в городе. Возможно, единственного, после смерти старого Ланга, кому под силу было починить дьявольские часы.