Семь тысяч оборотов

Черные тучи собирались разразиться дождем. Вывеску над книжным магазином немилосердно трепал ветер, отчего она яростно скрежетала. Злость, что копилась в душе Чула так долго, казалось, обратилась тьмой — клубясь внутри, она точно вторила небу над головой. Звякнул колокольчик. — Не ожидала увидеть вас так скоро, юноша, — мисс Ривер улыбалась, облокотившись о стойку-бюро. Ее рыжие кудри, приковавшие взгляд Чула только вчера, на этот раз оставили его безучастным. — Вы все это знали, — голос был тихим, но тон его был обманчив, как обманчиво затишье перед раскатом грома. — Знали, но решили поиграть со мной, — Чул поднял горящие ненавистью глаза. — Не прощу! — Поиграть? — мисс Ривер склонила голову набок. Ее глаза оставались спокойными, а взгляд, подобно забытому под дождем чайному сервизу, наполнился жалостью. Не желая продолжать разговор, Чул швырнул на стойку-бюро рекламный буклет и хлопнул дверью. С неба сорвались первые капли. Эту ночь он почти не спал. Образы из буклета захватили его разум, не давая думать ни о чем другом, а в моменты недолгого забытья — приходили во снах, в которых улыбающийся изобретатель и его деловой партнер смеялись над ним и его утратой. Конечно, мастер Ланг выглядел на фотографиях гораздо моложе, но у Чула не было сомнений, что это был он — ведь фотографии были подписаны. Гений нашего времени, сумевший воплотить в реальность самые смелые грезы прошлого, и единственный, с кем он согласился разделить этот секрет, пусть и не раскрыв главной детали. Единственный, кто мог бы починить проклятые часы. Неудивительно, что мастер Ричардсон направил Чула именно к нему. И что же сделал мастер Ланг? Обманул и посмеялся над ним! Когда Чул оказался перед дверями мастерской, уже почти стемнело. Китайский квартал освещал трепещущий перед непогодой свет редких фонарей, а сама улица казалась вырванной из времени. Одежда Чула изрядно вымокла, но он не чувствовал холода — продолжавшая клокотать ярость не давала ему замерзнуть. Если бы дверь оказалась заперта, Чул был намерен колотить в нее, пока механик не вышел бы к нему. Но в этом не было необходимости. Пропела флейта. Мастер Ланг работал за высоким столом рядом с открытым шкафом, полным различных деталей, и как будто ожидал посетителя. Подняв глаза на звук, он встретился немигающим взглядом с Чулом, и Чул почувствовал, как в нем что-то сломалось — как ярость, взлелеенная и мгновение назад готовая обрушиться на голову лицемерного китайца, перерождается в горе столь глубокое, что он не в силах удерживать его внутри. Губы Чула задрожали, сжатые кулаки затряслись от бессилия. — Сядьте, — мастер Ланг взглядом указал на стул напротив. Словно в трансе, Чул подошел к нему и сел, неотрывно глядя механику в глаза. — Я знаю, что вы прочли, молодой господин, — мастер Ланг вернулся к работе над механизмом, что был у него в руках. — И, судя по вашему виду, решили, что я и есть тот самый мастер Ланг из рекламного буклета, что до сих пор хранит мисс Ривер. Чул приоткрыл рот, но вопрос не успел слететь с его губ. Мастер Ланг как будто снова заглянул ему прямо в душу. — Это был мой брат. Чул видел, как напряглось лицо китайца, как погрустнели глаза. Пауза затягивалась, но он не смел нарушить тишину, как будто это была непозволительная грубость. Щелкнув чем-то, мастер Ланг завел игрушку, проверяя, как она работает, после чего отложил на одну из полок позади себя. — Когда Генри Шеффилд изобрел проклятые богами часы, то больше всего его волновало, чтобы никто не узнал тайну его технологии. Мой брат ее тоже не знал — он мог лишь починить сломанные часы, но ни разу не разбирал их целиком. Таков был договор между ними, — мастер Ланг взял следующий механизм, нуждавшийся в починке, но затем как будто передумал, и тот просто замер в его пальцах. — Мой брат был слишком наивен. Шеффилд сумел обвести его вокруг пальца своими речами — как, впрочем, и всех остальных. Он обещал сказку, умалчивая о последствиях. А потом люди начали умирать. — Значит, мой отец не знал, что умрет? — хрипло спросил Чул. — Знал. Отложив инструменты, китаец поднялся из-за стола и скрылся за циновкой. Невидящим взором Чул смотрел прямо перед собой, когда на столе появились пара чашек и чайник осеннего чая. В молчании мастер Ланг налил чай и сел. — Это было давно. Мой старший брат тогда был молод и амбициозен. Он считал Шеффилда гением и хотел с ним работать, хотя я предупреждал его, — на мгновение мастер Ланг прикрыл глаза, прежде чем сделать глоток чая. — Вначале смерти казались случайными, не связанными друг с другом или с деятельностью Шеффилда. Но потом стало ясно, что изобретение Шеффилда — не благословение небес, а сделка с демонами. Согрев руки о чай, Чул тоже сделал глоток, только сейчас чувствуя, насколько на самом деле замерз. — Шеффилда пытались призвать к ответу, но он каким-то немыслимым образом сумел избежать наказания, продолжив свои исследования. Частного детектива, занимавшегося этим делом, больше никто не видел. Часы окрестили проклятыми, и поток желающих обратиться к их помощи сильно обмелел, — мастер Ланг посмотрел на Чула. — Однако всегда находились отчаявшиеся. Сердце Чула дрогнуло. Он вспомнил истории о событиях, произошедших незадолго до его рождения. — Я не узнал вас в первую нашу встречу, но сейчас ясно вижу, как вы похожи на своего отца, молодой господин, — мастер Ланг допил чай и налил еще чашку. — Ваш отец был последним, кому мой брат продал часы. Он предупредил его о последствиях, но решение ваш отец принял сам. — Что случилось с вашим братом? — костяшки пальцев Чула побелели оттого, как сильно он сжимал чашку, но на механика он больше не злился. — Он умер несколько лет спустя, — мастер Ланг вновь отпил чай. — Не смог вынести того, что узнал, когда пришел к Шеффилду, чтобы расторгнуть их контракт. Запах и тепло чая резко контрастировали с тягучей тишиной, снова опустившейся между ними. Наконец Чул решился. — Что он узнал? Китаец поднял глаза, и их взгляды снова встретились. — Лучше вам этого не знать, молодой господин.