Будет больно

— Конфетка, посмотри на меня. Пожалуйста. Дольф мягко притянул Руди к себе и заглянул в лицо снизу вверх, подлезая под руку. Мелко моргающий Руди явно сдаваться не собирался, он не привык показывать слабость при Дольфе. — Я люблю тебя, и мы сделаем так, как тебе комфортно. Эй, ладно? Давай поговорим, я плохо начал. Дольф бросил растерянный взгляд через плечо, но Чейз только пожал плечами. За время знакомства с Руди Дольф должен был понять, последнее, что будет терпеть его омега — давление. Нужно было сразу вызвать Дольфа на разговор и объяснить всё. Но Чейз не успел — обсуждение проблемы началось практически с порога. С Чейзом Руди вокруг да около ходил, мялся, а мужу выдал без предварительных ласк и подготовки: «Я залетел, но детей не хочу». Дольфу бы промолчать, но он же, блять, альфа. Чейз смотрел на происходящее, как зевака на стремительно падающий самолёт: страшно, хочется помочь, но с земли никак. Буквально пара фраз Дольфа о том, что своего ребёнка они убить не имеют права и что Руди обязательно должен рожать, свели шансы на мирный исход к нулю. Руди проявил чудеса терпения — не всёк Дольфу, не начал орать, а просто закрылся в ванной и не выходил оттуда минут сорок. Чейз понимал, Руди нужно прореветься одному, и потащил ломящегося в дверь Дольфа на кухню. Влив в него пару стаканов пойла, которым снабжал их с Руди какой-то армейский друган Дольфа, Чейз растолковал что к чему. Было даже немного жаль Дольфа: вид у него после этого стал, как у побитой собаки. — В общем твой единственный шанс сейчас — поставить ценность жизни Руди выше того, что ещё даже в ребёнка не оформилось. И уже после, когда он успокоится, всё решать. Ты пиздец бесхитростный, я поражаюсь. Он омега, несмотря на свои взгляды. Ему одинаково тяжело решиться и на аборт, и на рождение ребёнка. Дай ему понять, что будешь с ним и поддержишь в любом случае. И учти, кстати, если Руди решит рожать, тебе всё это разгребать. Для тебя аборт — щадящий вариант. Дольф покивал болванчиком и, услышав щелчок замка на ванной, ринулся подлизываться к Руди. Глядя на все эти страсти, Чейз в очередной раз порадовался, что у него таких проблем не будет. Залетевшего альфу свет ещё не видывал, а с омегами Чейз не спал ни разу, даже с Руди они счастливо минули пору дружеских экспериментов, что пошло отношениям только на пользу. Оставаться больше не было смысла — Руди уже сам висел у мужа на шее, а тот, болван, обещал делать для Руди и малыша всё, что положено папе, если омега решит рожать. Вспоминая своего младшего брата: то, как папа бегал к нему по ночам, кормил, менял пелёнки, обстирывал, успокаивал и несколько лет в сущности жил только его жизнью, Чейз внутренне сочувствовал Дольфу. Тот даже не представляет, во что хочет ввязаться. И, скорее всего, ещё пожалеет об опрометчивых обещаниях.

***

Гектор не мог понять, что мистеру Роланду от него нужно. Дальше той попытки доминировать и обещания защиты он так и не зашёл. Но при этом каждый день вызывал к себе, интересовался здоровьем и за каким-то чёртом приставил к Гектору охрану. Попытки отвязаться были восприняты в штыки, и Гектор не стал спорить с работодателем. Всё было, в общем-то, ничего, когда спустя неделю вернулся Карл. Благо к тому времени Гектор мог шевелиться без стонов. Выглядел управляющий так, будто из лагеря для военнопленных вернулся. И злющий — жуть. В первый же день распугал половину работников. Потом, правда, мистер Роланд его к себе вызывал, и Карл немного успокоился. Судя по тому, с какими припухшими губами вышел, — успокаивали Карла путём затыкания рта твёрдым длинным предметом. К Гектору, как ни странно, Карл особо не совался, лишь зыркал иногда недобро и шёл разгребать образовавшиеся за время отсутствия завалы. Парни, привыкшие щебетать, как птички-переносчики сплетен, пришли к Гектору сами. Что только не чирикали: Карл и мистер Роланд в ссоре; мистер Роланд нашёл нового любовника; Карл и мистер Роланд провели неделю вместе. Один слух другого краше, ещё и друг другу противоречат. Джоди подошёл к Гектору под вечер и сказал единственное, что звучало правдоподобно: — Не пытайся подмазываться к мистеру Роланду, он всё равно останется с Карлом. Лучше с Карлом подружись, для тебя пользы больше будет. Брошенные между делом слова крепко засели в голове, и Гектор всерьёз стал обдумывать предложенный вариант. Джоди он расспросит позже — вся информация полезна, а уж такая и подавно. Откуда Джоди мог знать интимные моменты, было неясно, но Гектор всё обязательно выяснит. «Барон», кстати, так с той вынужденной подмены блондина на брюнета, с Джоди и остался. Только к нему стал записываться и, судя по довольному виду этого лиса, на чаевые не скупился. Так что за Джоди должок. У Гектора редко всё становилось настолько стабильно и, вроде как, почти хорошо. Исчезновение Чейза волновало, но с учётом вынесенного мистером Роландом запрета на посещение бара, происходящее было объяснимо. Объяснимо и грустно. Признаваться самому себе в слабости, в том, что скучает, не хотелось. Но Гектор даже подумал, что, если Чейз появится снова, сумев пробиться через охрану, будет повод задуматься об отношениях.

***

Гектор как всегда вышел с работы под утро. Уставал он как пёс и с трудом передвигался после рабочих завалов. Тем не менее звуки старой доброй драки Гектор услышал прекрасно. А судя по произнесённой знакомым голосом трёхэтажной конструкции, в личностях дерущихся сомнений не имелось. В первый момент сердце радостно забилось — прямо как у ёбанного принца, за которого рыцарь с драконом сражается. Только вот дракона принц сам себе за каким-то хреном обеспечил. Прислушавшись, Гектор двинулся на звук, следом за радостью пришло беспокойство. Чейз, конечно, силён, но уделать могут и его. От мысли, что Чейз пострадает всерьёз, даже затошнило, и Гектор сорвался на бег. Увидеть он ожидал что угодно, но не лежащих в отключке охранников. Гектору казалось, мистер Роланд нанимал только крепких ребят. Чейз стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на Гектора хмуро и недовольно. Губа у него была разбита в хлам, из носа текла кровь, майка помята и изорвана. Джинсы тоже были в каком-то говне. Переведя дух, Гектор подался было в иррациональном желании обнять Чейза, но остановился на середине движения, прерванный его словами: — Ну и нахера это всё было? Ты испугался, что я тебя на стойке при всех трахну? Или решил — здесь не дождусь? Гектор, почему ты всё усложняешь? Просто скажи мне уйти, и я больше не появлюсь. Не нужно экспериментов с запретом доступа в бар и охраной. Отметелить их, кстати, оказалось довольно легко. Насупившись, Гектор скрестил руки на груди, зеркаля Чейза. — А ты чего хотел? Чтобы я тебе блядей подбирал или давал каждый раз, как зачешется? Ищи приключений на стороне или давай по-нормальному. Ляпнув это, Гектор прикусил язык, но что вырвалось, то вырвалось. Судя по острому взгляду Чейза, он очень даже всерьёз воспринял последнюю фразу. Сделав пару шагов к Гектору, Чейз оттеснил того к стене и зажал между прохладным кирпичом и собой. — Давай по-нормальному. Без попыток сбежать, без истерик и измен. Готов попытаться? Или ты настолько себя ненавидишь, что даже шанса не дашь? Гектору хотелось дать шанс. Им обоим, их неадекватным, болезненным отношениям. Хотелось ещё в первый раз, когда он ушёл от надёжного Руди к притягивающему как магнит Чейзу. Ушёл и пожалел. И в этот раз пожалеет. Обязательно. — Ты не будешь меня трогать, если не попрошу? — Не буду. — Ты не будешь закатывать мне сцены ревности? — Буду, если будет повод. — Ты не выгонишь меня снова? — Нет. — Почему? — Потому что понял, я такой же сумасшедший, как ты. А на двоих делить безумие гораздо приятнее. — И всё? — Много хочешь, да? Как обычно. — Хочу сразу всё, Чейз. — Люблю тебя. Немного больше, чем ненавижу.

Полгода спустя

— Иногда мне кажется, ты делаешь всё, чтобы себя добить. Гектор насупился и отвернулся к любимой картине, купленной Чейзом за какие-то баснословные деньги, потому что она успокаивала Гектора, а Чейз затрахался бегать в галерею, чтобы поймать там в очередной раз сбежавшего любовника. — Чтобы меня добить — всегда есть ты. Без тебя не справлюсь. Так ты идёшь со мной прыгать или я один? Этот вопрос даже не нуждался в ответе — Чейз ходил с Гектором везде: и на тарзанку, и прыгать с парашютом, и заниматься дельтапланеризмом, и даже на бейсджампинг, где они чуть не убились. Чейз прошёл курсы подготовки пилотирования вертолёта, сам не знал за каким хером. Но Гектор им страшно гордился. Теперь на очереди оказался скайсёрфинг, по мнению Чейза — полная дикость. Какой смысл выделываться в небе на доске, Чейз не понимал, но упорно оказывал Гектору поддержку. Всё-таки это врач посоветовал заняться чем-нибудь, позволяющим спровоцировать всплеск адреналина. С точки зрения Чейза, выбранные Гектором развлечения были гораздо опаснее порки и игр с ножом, но и положительный эффект имелся — просьб резать до кости стало меньше, как и попыток сбежать из дома. — Иду, но при одном условии. Потом мы едем в мой любимый стейк-хаус и жрём до отвала. Как убить двух зайцев сразу, Чейз просёк давно. Он потакает опасным желаниям Гектора и просит компенсацию, причём обязательно для Гектора полезную. Чтобы хоть немного откормить любимого, ушёл год, и сдавать позиции Чейз не собирался. — Тебе лишь бы жрать. Снова будем футболки покупать. Тебя скоро в качалку пускать не будут — круче тренеров выглядишь. Гектор скользнул взглядом по абстрактной мазне в сине-бело-голубых тонах и развернулся к Чейзу. Смотрел Гектор гораздо менее настороженно, чем раньше, и от этого только хорошел. — Какой ты всё-таки красивый. Пиздец просто. Фыркнув, Гектор намотал на палец отросшую прядь волос и по-идиотски захлопал глазами: — А тебе только картинка и нужна. Закатив глаза, Чейз выдохнул. Раньше его напрягали колкости Гектора, но теперь, узнав его немного лучше, Чейз привык, и не обращал внимания. — Конечно, только картинка. Мозгов-то у тебя нет, раз скайсёрфингом решил заняться. — С тобой всё ещё хуже. Ты связался со мной, значит, абсолютный тупица. Непроходимый. Широко ухмыльнувшись, Чейз накрыл губы Гектора своими, зарывшись пальцами в светлые волосы и массируя затылок. Кто бы мог подумать, глядя на двух симпатичных альф, какие демоны рвут на части их души. Попробуй догадайся, что спину Гектора расчерчивают сотни шрамов, нанесённых уже поверх цветка и образующих сплошной узор. А если бы кто-то узнал, сколько раз Гектор сбегал из дома — предложили бы записать как рекорд. И спасибо, что после первых нескольких месяцев Гектор согласился носить ошейник с чипом. Возмущался, брыкался, кусался и орал, что он не животное, но в итоге подставил покорно шею и с тех пор понимал: если сбежит — его найдут. Это раззадоривало и в итоге превратилось в увлекательную игру. Поймав Гектора, Чейз до дома не ждал и заваливал его в первом же удобном или не очень месте. Главное, чтобы уединённо. Так что в их активе был секс не только в банальном туалете клуба или на стоянке, но даже в подсобке кафе и примерочной. Можно было книгу писать «Места, где меня наказал мой парень». — Ты помнишь, после того, как нас соскребут с асфальта, мы должны доехать до Руди. Он просил политического убежища, но я сказал, что оно только передвижное. — За что ты так его ненавидишь? Он всего-то хочет побыть в тишине. — А я не хочу, чтобы он каждые пять минут отвлекался на звонки Дольфа. Они хорошо, конечно, устроились, но я пас. Гектор фыркнул. Восстанавливать отношения с Руди было страшно до чёртиков. И когда Чейз впервые притащил Гектора к нему в гости, хотелось сквозь землю провалиться. Но Гектор не зря считал Руди потрясающим и до сих пор любил, хоть и странной любовью. Омега ни словом не обмолвился о прошлых обидах. А уж то, как изящно они с Нижним вышли из ситуации с ребёнком, и вовсе восхищало. Не каждые отношения выдержат такое испытание. — Ты пас, потому что возбуждаешься… Гектор зашептал в ухо Чейза, обдавая горячим дыханием. — Его властный голос и короткие, ёмкие приказы: разогрей воду до тридцати градусов, опусти бутылочку на три минуты. Понял меня, Волк? Пока вода греется погладь простыни, проверь — не нужно ли сменить ползунки. Под конец Гектор не мог сдерживать смех и ржал в голос. После рождения ребёнка привычка Руди командовать проявилась в странном ключе. Он, как и предупреждал, не делал для ребёнка никаких механических действий, но тщательно изучил всю теорию и мастерски командовал Дольфом. Тот, судя по цветущему виду и обожающему взгляду, был не против. Однажды Гектору довелось украсть удивительное мгновение. Дольф, вымотанный беготнёй с мелким, уснул рядом с ним на диване, а Руди смотрел на них так, как никто и никогда не смотрел на самого Гектора: со смесью нежности, обожания и умиления. Гектор знал, Дольф замечает эти взгляды, и внешняя суровость Руди его не обманет. Тем более мелкого на руках омега таскал постоянно. Но как обосрётся — все вопросы к отцу.