Преступная кровь

      Прошло два месяца. О том случае я, конечно же, рассказал Дарвину, Пенни, Керри и Анаиc, другим из школы я не рассказывал так, как знал, что они не поверят. Вскоре началась травля: мои одноклассники начали всячески высмеивать меня, прилюдно унижать, но до физических издевательств не доходило.       Мне уже было понятно, кто стоит за этой травлей. И не только потому, что эти высмеивания и унижения, были напрямую связаны с моим расовым происхождением, а потому, что он сам нередко принимал в этом активное участие. Да, я говорю о Джоне. Как-то он пристал к Дарвину: уговаривал присоединиться к травле, но Дарвин грубо отказался, и теперь травили не только меня, но и Дарвина и Керри вдобавок. Керри была устойчивой — она справится. Поэтому меня сильнее волновал Дарвин. Он казался мне ранимым, неуверенным в себе пацифистом, поэтому я боялся, что его быстро сломают. Но вдруг я понял, что недооценил его.       Когда его пытались высмеять — он молчал. Когда его оскорбляли — он молчал. Но, когда над ним пытались глумиться физически, или когда его девушку при нём пытались высмеивать и оскорблять — он огрызался, грубил в ответ, чуть-ли не лез в драку. Я смотрел на это и не узнавал его. Он изменился — стал сильнее. Он стал меняться, как-только начал встречаться с Крюгер. Удивительная девка, если честно. Она и сейчас меня, порой, удивляет.       Вся эта травля только увеличивала мою ненависть к Джону. Я удерживал себя от драки с ним, но потом произошло то, что было предсказуемо, но сильно взбесило меня. Он начал приставать к Пенни! Я еле сдерживал себя, чтобы не набить его поганую морду. Я пригласил её встретиться в парке под видом свидания, дабы поговорить с ней об этом.

***

      Закат. Пляж. Гамбол торопливо искал что-то в воде. Вода была ему по колено. Одной рукой он рыскал в воде, а другую держал на ране, из которой сочилась кровь. Ещё полминуты он растерянно осматривал близлежащий песок и воду, которая омывает этот самый песок.       И вот, наконец он заметил, то что искал. Это был полностью черный куб размером с людскую кисть. Он плавал в воде, в пару метрах от Гамбола. Кот быстро двинулся к желанному предмету. Он слишком торопился взять куб, что находясь в полуметре от желаемого, споткнулся об какой-то мусор и упал в воду. Он поднялся и хотел было уже подбежать и взять куб, но не успел.       Как только он поднял голову, куба уже не было, а перед ним стоял силуэт кота, очень похожего на него, будто бы это его собственная тень. В руках тени, был тот самый куб, он был почти незаметен, так как сам был чёрным. Гамбол встал, всё так же держа руку на ране, и проговорил ослабевшим голосом:       — Кто... Ты?       Силуэт молчал. Они стояли так ещё несколько секунд. Вдруг невидимый кинжал пронзил нижнюю челюсть Гамбола, не желая останавливаться, он со скоростью света, пронзил мозг; пробил теменную кость и вышел с другой стороны черепа.       Гамбол резко встал. Тяжело дыша, он начал озираться по сторонам. Он находился в своей комнате. Справа от него, в аквариуме, спал его сводный брат, а на верхнем ярусе спала его младшая сестра.       Это был просто сон.       На часах: 3:46 AM, 2 ноября 2000 год.       Он посмотрел на часы и лёг обратно. Через некоторое время он заснул.

***

3:21 PM

Элморский парк

      На этот раз ветер дул холодный. Все листья уже опали. Свой жизненный цикл они уже отработали, только и остаётся, что давить их. Молодая пара так и делала, почти не замечая этого. Атмосфера была уже не такой весёлой, как была в первый их поход по парку, но всё же не такой мрачной, как могло показаться: они общались, любезничали, даже немного смеялись, но они собрались не за этим. Они оба пытались отодвинуть этот разговор, так как предполагали, что он ни к чему не приведёт. Но всё же, его было не избежать, и Гамбол начал первый.       — Пенни, я слышал, что Джон приставал к тебе. Это правда?       — Пытался. — ответила Пенни.       — Что значит «пытался»?       — Он попытался пофлиртовать со мной, но быстро ушла от туда.       — Ух... Я ему устрою! — Не смотря на то, что пёс с Пенни ничего не сделал, Гамбол всё равно был взбешён тем фактом, что он пытался флиртовать с ней.       — Не надо драк! — неожиданно заявила орех.       — Так ведь он по-другому не понимает! — они оба уже перешли на крик.       — Не важно изобьёшь ты его, или нет — всё равно! Тебе будет только хуже!       — Пусть так, но он хотя бы поймёт, что лезть к тебе — себе дороже!       — Не поймёт! Он слишком тупой, чтобы понять! — смеясь на последнем слове, прокричала Пенни.       — Эй, — смеясь начал Гамбол. — откуда ты так хорошо его знаешь? Неужто изменяешь мне?       — Нет. — смеялась Пенни — он просто слишком тупой, чтобы это скрывать!       — Ха-ха, это ты в точку!       Они смеялись ещё полминуты. На улице кроме них никого не было. Ну-у, им так казалось. На этом разговор, который раз и навсегда изменит их жизнь, закончился.       После они решили пойти в кафе, которое находилось рядом с парком.

***

4:30 PM

      Солнце начинало садиться и они решили разойтись по домам. Сначала они шли вместе, так как путь их, был почти одинаков; но дойдя до одного из перекрестков, жилого района, их пути разделились.       Идя домой, Пенни задумалась на тем, как быстро пролетело время. Вот ещё, казалось, секунду назад, было очень даже светло; а сейчас всё вдруг потускнело и горизонт окрасился в ярко-красный, не дав орешку осознать этого.       Думая над этим, она не заметила того, кто вдруг появился у неё на пути. Заметила только тогда, когда он оказался в двух метрах от него.       — Аргх, только не он! — проговорила Пенни себе под нос.       У неё на пути, как специально, стоял Джон.       — Ты не очень-то радушно отнеслась к моей попытке заговорить с тобой, — незамедлительно начал пёс, как-только она подошла ближе.       — Ты называешь ту мерзкую попытку флирта разговором? — равнодушно ответила Пенни, пытаясь пройти мимо Эрнандеса, но пройти он не давал. — Дай пройти!       — Эх, Пенни, я думал, что ты умная девушка... — вдруг он толкнул её, она не устояла на ногах и упала.       — Ты что творишь!? — закричала Пенни.       — Я был там, — будто не замечая её крика, говорил Джон. — И слышал, как ты обо мне отзывалась.       — Ты... Ты следил за мной!?       — А как же! Вдруг этот блохастый что-то сделает с тобой?       — Блохастый тут, только ты! — Пенни попыталась встать, но Джон схватил её за рога.       — Эх, грубости, да грубости! — внезапно, он резко ударил Пенни, правым коленом, по глазу. Послышался тихий треск, Пенни с грохотом упала на землю. Её скорлупа — треснула. В зоне левого глаза, там где был произведен удар, были две большие трещины, рассекающие глаз поперёк.       — Придурок! — закричала Пенни что есть сил.— Что ты сделал?! — из её глаз потекли слёзы.       А Эрнандес, просто стоял, и смотрел на неё заносчивым взглядом. Пенни рванула и, попытавшись толкнуть пса, убежала к направлению своего дома.        Джон осмотрелся вокруг. Вроде никто не видел, а если видел — это нетрудно исправить. Он развернулся и пошёл в обратном направлении, покачиваясь на правую ногу.

***

На следующий день.

10:00 AM

      Её не было в автобусе, её не было на первом уроке, её не было на втором — её вообще в школе не было. Заболела? Прогуливает? А, может, она тогда вообще не пришла домой? Гамбол сильно волновался. Он так волновался каждый раз, когда она не приходила в школу. Но в те разы, оказывалось, что она просто простудилась. А сейчас — всё было не так просто. В школу ещё приехал офицер Пончик по каким-то делам, связанные с охраной школы, но Гамбола это не очень интересовало.       Он ходил по школе, успокаивая себя версией с простудой, не обращая внимания на непонятно откуда взявшиеся осуждения со стороны сверстников.       И вот, на другом конце коридора, он увидел её. Она что-то говорила Дарвину, даже с другого конца было видно, что Дарвин шокирован её рассказом. Гамбол быстрым шагом двинулся к ним, но Пенни заметила его и, почему-то, убежала, на секунду показав своё лицо. Этой секунды было достаточно, чтобы Гамбол заметил изменения в её лице. Он не понял какие, только понял, что оно изменилось в области левого глаза.       Кот перешёл с быстрого шага на бег, крича при этом имя девушки. Но она его уже не слышала, или не хотела слышать. Он подбежал к Дарвину, но было уже поздно. Она успела скрыться.       — Дарвин! Что происходит? — запыхавшись обратился к брату кот.       — Э-эм...       — Как тебе нестыдно? — вдруг закричал кто-то справа от них.       Это был Тобиас.       — О чём ты? — недоумевал кот.       — Хорош притворяться! Мы все знаем, что ты сделал!       — Бесстыжий! — повторила Терри, стоявшая рядом с Тобиасом.       — Как таких земля носит?! — сказал Лесли, стоявший позади них.       — Джон нам всё рассказал! — говорил банана-джо, стоявший рядом с Терри.       — Джон?.. Да что вообще происходит!? — закричал Гамбол. — Дарвин, скажи мне, что здесь происходит!?       — Эх... Пенни просила не рассказывать, но видно мне не отвертеться. — Дарвин подошёл к Гамболу и начал шептать на ухо.       Джон сидел в классе будто ожидая кого-то. Никого не было, кроме него. В классе царила гробовая тишина, пока кое-кто её не сверг. Он дерзко ворвался в класс, чуть-ли не выбив дверь, и громко закричал:       — Джоон!!!       — Да слышу я! Слышу! — обратился пёс к разъярённому коту, вставая из-за парты. — зачем так кричать?       — Хана тебе, ублюдок!!! — Гамбол с криком побежал на него.       Гамбол замахнулся правым кулаком и попытался ударить, но тот смог увернуться. Потом он попытался ударить левой — тоже промах. И опять правой, но тут пёс остановил надвигающейся кулак левой рукой и ударил правой по лицу кота. Тот немного опешил, но вдруг накинулся на пса, схватил его за шею и начал бить по лицу. Успел он ударить всего один раз, как Джон вырвался из его хватки и оттолкнул. Гамбол, не выучив урок, попытался опять ударить правой рукой, но пёс, парировав удар, пошёл в контратаку. Попытался ударить в живот, но просчитался и ударил немного ниже груди. Гамбол быстро оправился от такой атаки и начал, не останавливаясь, бить в область головы. Джон уклонялся, но он уже начал выдыхаться, в то время, как гнев Гамбола не давал выдохнуться своему хозяину. И вот, от усталости, Джон перестал уклоняться и тут же на него посыпалась серия из пяти ударов в лицо, расквасив его нос. Наконец, последовал заключительный хук слева, после которого, он упал на пол.       Гамбол, тяжело дыша, довольствовался сладким привкусом победы, смотрел на своего соперника и ухмылялся. Но в один миг, выражение его лица сменилось, когда он услышал, как его враг скулит и громко всхлипывает. Я... Переборщил? Думал Гамбол, но реальность была куда страшнее.       — Что здесь происходит!? — Грозный голос, который Гамбол хотел меньше всего услышать, вдруг прозвучал позади кота.       Это был директор Браун. Что было ещё хуже, так это, то что рядом с ним находился офицер Пончик. Тут Гамбол всё понял — Джон увидел заходящего в класс Брауна и начал выдавливать из себя слёзы. Пёс начал медленно подниматься и показушно скулить.       — Джон! — директор кинулся к Эрнандесу. — Что случилось?       — Он... Он избил меня! — чуть-ли не плача говорил Эрнандес, указывая пальцем на Гамбола.       — Гамбол Уоттерсон! С какой целью ты избил Джона!? — кричал директор, а офицер стоял рядом и ничего не делал, по нему было видно, что он в замешательстве.       — Я... Я... — пытался ответить кот.       — Я случайно наступил ему на ногу... А он... — всхлипывая сказал Джон.       — Наступил на ногу!? Из-за этого ты распустил руки? — обратившись к Гамболу, недоумевал Браун. — Ты остаёшься после уроков!       Гамбол не стал спорить, потому-что не был против остаться после уроков. В конце-концов он же сделал, то чего хотел, верно? Но не успел Гамбол удовлетворительно ответить, как Джон вдруг возразил:       — Нет... Он так не выучит урок... Ему место среди таких же, как он!       Все вопросительно взглянули на пса.       — Офицер, арестуйте его! — неожиданно для всех заявил пёс.       — Э... Извините? — говорил Пончик.       — Д-да... Да! Офицер, арестуйте его! — повторил за псом директор.       Гамбол был шокирован.       — Эм... Хорошо.       Пончик достал наручники и попытался надеть их на Гамбола, но кот супротивился, тогда офицер силой надел наручники, скрутил и повёл вон из класса.       Офицер вёл скрученного кота через длинный коридор, по прямой до выхода. Щека кота немного побаливала, так же как и место немного ниже груди, проще говоря: там где были нанесены удары. Весь поход Гамбол то и делал, что шёл прямо и смотрел в пол. Практически, половина школы наблюдала за этим нечастым зрелищем. Гамбол лишь иногда видел ноги расходящихся школьников перед ним и офицером — не видел всех тех взглядов обрушившихся на него, но чувствовал их. Кот пытался поднять голову, дабы увидеть хоть одно лицо, являющиеся ему дружелюбным, но всё тщетно: Пончик не допускал этого. Гамбол слышал, как некоторые из наблюдателей одобряли это представление. Из этих голосов он разобрал голос Тобиаса и банана-джо. Наконец, путь позора был пройден. И теперь кот сидел на мягком, заднем сидении, в полицейской машине. Послышался звук двигателя, и машина сдвинулась с места.       Первые минуты они ехали в полной тишине, Гамбол до сих пор не мог поверить, что его везут в полицейской машине как преступника. Да, он завязал драку, но разве это справедливое наказание для несовершеннолетнего его? Тишина прервалась голосом офицера.       — Из-за чего подрались-то?       — Джон же уже рассказал, — нехотя, потеряв надежду на спасение, ответил Гамбол       — Слушай, — тяжело вздохнув, продолжил Пончик. — Я могу поверить в единорога или Кракена, но я никогда не поверю, чтобы ты избил кого-то за такую мелочь.       — Так почему же надели на меня наручники? — Гамбол от обиды начал переходить на крик. — Из-за того, что он сын мэра!? Боитесь потерять работу, не так ли!?       — Всё не так просто — дело не только в мэре. Закон уже потерял свою былую силу, теперь всем правят, куда-более влиятельные и жестокие люди.       Минута молчания. Гамбол уже понял о каких людях идёт речь, и остыл. Так же из слов пончика он понял, что Карл как-то связан с мафией, из-за чего напрягся.       — Так из-за чего подрались-то? — оборвал молчание полисмен. — из-за девушки небось?       — Угадали.       — Хах, ясно. Я тоже когда учился в школе подрался с каким-то пацаном, ради девушки. Он пытался отбить её у меня. Когда я проиграл, она просто взяла и ушла к нему! Даже не посмотрев на меня! Точно как дикий зверь!       — Пенни не такая! — вдруг возразил кот.       — Не сомневаюсь. Я говорю о себе.       Опять минута молчания. На этот раз уже две. Гамбол смотрел в окно и думал, о чём-то своём.       — Эй, — начал Пончик. — Если твои родители будут ругать тебя прямо в отделении, то я заступлюсь за тебя, хорошо?       Обиды Гамбола на офицера уже не было, поэтому в ответ он легонько улыбнулся.       — Спасибо.        Пончик самодовольно улыбнулся, и все снова затихли, аж до прибытия в отделение.

***

10:57 AM

      Гамбол сидел на дощечке, державшийся на цепях, в полу мрачной камере. В клетке и за стояла тишина, развеивающая тиканьем часов и капающей где-то трубой. Эти звуки так долго жили вместе с тишиной, что стали почти одним целом.       Тик-тик-кап, тик-тик-кап, тик-тик-кап.       И так 50 минут пребывания здесь. Внезапно Гамбол услышал множественные шаги в коридоре.       Тем временем офицер Пончик сидел в кресле у приёмной и читал журнал. Когда он дочитал свой журнал, он всё-таки удосужился позвонить родителям кота. Только он кладет руку на трубку рабочего телефона, как вдруг дверь открывается, и в отделение входят два кота. Один из них был короткий и тяжеловесный. У него был кремово-белый мех с коричневым мехом на ушах и коричневыми кругами на глазах. Другой был высокий с серым мехом. Обоим на вид было 50 с лишним лет. Высокий был в белом костюме без головного убора, а у низкорослого была одета шинель и шляпа, поэтому Пончик сначала не разглядел его лица, а когда разглядел — замер и поседел от страха. Они подошли к приёмной, низкорослый заговорил, а серый, угрожающе смотря на Пончика, встал рядом.       — Приветствую, офицер. Вы знаете меня?       — К-кто же вас не з-знает, дон Сеникурт! — проговорил Пончик дрожащим голосом. — По какому поводу вы пришли, сами?       — Слышал, у вас тут один пацан сидит.       Серый всё время продолжал стоять и также смотреть на Пончика, отчего тому становилось не по себе.       — Д-да, есть такой... А для чего он вам?       — За что сидит? — будто не слыша вопроса, говорил Сеникурт.       — З-за драку.       — М-м-м... Мне казалось его должны были отправить в детское отделение, — хитро проговорил кот. Пончик проглотил ком в горле. — Давайте так, вы отпускаете мальца, а я забываю про то, что он здесь сидел, согласны?       — Ну... — Пончик почесал затылок.       Сеникурт подал знак другу, и, впервые за всё время, серый двинулся, он полез во внутренний карман своего костюма, что сильно напрягло Пончика.       — Согласен! — воскликнул офицер.       — Чудно. Отведите меня к нему.       Пончик повёл их к камере. Они прошли маленький коридорчик и вышли в другое помещение, справа была клетка с Гамболом, слева — комната для допросов.       Гамбол просто наблюдал за действиями незнакомых ему людей, не предпринимая попыток задать вопрос офицеру. Совершенно неожиданно для Гамбола, Пончик открыл камеру.       — Свободен, — сказал офицер.       — Так быстро?       — Да, скажи спасибо этим котам, — Пончик кивнул на котов стоявших позади.       Гамбол осторожно вышел из камеры. Чувство подвоха не оставляло кота, ведь этих котов он видел впервые.       — Привет, Гамбол, — по джентльменски подняв шляпу сказал низкорослый.       — Кто вы? И откуда знаете моё имя? — не понимал голубошёрстный.       — Возможно, ты слышал моё имя. Меня зовут Даниэль Сеникурт.       — Даниэль Се... Повторите фамилию, пожалуйста.       — Сеникурт.       — Сеникурт?! Невозможно!       — О, значит ты наслышан обо мне? Ладно, думаю дяде офицеру необязательно знать подробности. Тебя подвезти?       — Нет, спасибо. Сам дойду.       — На машине будет быстрее, — раздражённо выдал Даниэль. По его взгляду Гамбол понял, что он имеет ввиду не только подвезти.       — Эх, ладно.       Пончик проводил всех до выхода. Когда они вышли, он облегчённо вздохнул. Его не интересовало, почему Сеникурт пришёл за Гамболом, его волновало только его собственная шкура, которая уже была в безопасности.       Выйдя из отделения, Гамбол обомлел. Перед ним стояла роскошная, шестиместная машина, похожая на лимузин — два места спереди, четыре — сзади. Окна были тонированы, вся машина блестела будто кристалл. Серый открыл дверь Сеникурту, тот сел у противоположного окна, а Гамбол всё ещё осматривал машину пока серый стоял с открытой дверью, ожидая его. Так бы они тупо и стояли, если бы серый не окликнул Гамбола.       — Эм... Мистер Уоттерсон.       — А. Да, сейчас, — Гамбол удивился тому что, оказывается, серый ещё и разговаривать умеет. Он сел рядом с Сеникуртом, а серый кот сел перед ними.       — Адрес? — спросил серый Гамбола.       — Лайф-стрит, дом 22.       — Слышал, Дерек? — крикнул серый тому, кто был за рулём.       — Ага, — откликнулся водитель.       Судя по ушам, выглядывавшие из-за кресла водителя, тот тоже был котом. Автомобиль завёлся и отправился в путь.       — Итак, — начал Сеникурт. — Мне бы хотелось узнать, что именно ты обо мне знаешь.       — Мне мама о вас говорила, — Сеникурт внимательно прислушался. — Что вы мой дед... — осторожно сказал Гамбол, будучи неуверенным в том, что это тот Сеникурт.       — Хм... Значит, всё-таки, не забыла! Что ещё она говорила? — старик, прям, зарядился энтузиазмом.       — Говорила то, что вы с бабушкой были не очень хорошими родителями, потому-что...       — Достаточно, — неожиданно заявил Даниэль, весь его энтузиазм в миг исчез.       Минута молчания. Всю минуту Гамбол пялился в одну точку, желая по быстрее доехать. Не оттого что дед не понравился, а оттого что атмосфера стала до боли неловкой; масло в огонь подливал второй дед, который взглядом просверливал душу Гамбола. Ну, что ты так смотришь? Что я ещё должен был сказать? Наконец, Сеникурт снова активизировался.       — Слышал, подрался? — спросил Сеникурт.       Гамбол кивнул.       — С кем?       — С Джоном, — ответил Гамбол.       — Каким?       — Эрнандесом.       Двое дедов удивлённо посмотрели на него.       — Ого, неужто с сынком мэра? — вдруг заговорил шофёр.       — Он самый.       — Ну и как? — спросил Сеникурт.       — Нос ещё долго будет болеть, — ухмыльнувшись, ответил Гамбол.       — Ого-го, — воскликнул шофёр.       — Ха, — закричал Даниэль. — то тоже!       — Не удивительно, что тебя сразу за решетку, — заговорил серый.       — Хах, ну да.       — Кстати, — говорил Сеникурт. — Я же вас не представил! Гамбол, знакомься — дед показал рукой на серого — это Леопольд Конте — мой хороший друг.       — Очень приятно. — Гамбол пожал ему руку.       — А водителя зовут — Дерек.       — Йо, — выдал водитель, подняв ладонь на высоту плеча, а потом снова опустив на руль.       — Здрасьте, — сказал в ответ Гамбол. — Я бы тоже хотел задать вам вопрос — обратился он к Сеникурту. — Почему вы забрали меня?       — Как же? Не чужие же люди! Мы, родственники, — должны помогать друг-другу.       — Да, но я вас до этого никогда не видел, и вы, наверно, тоже.       — Это что-то меняет?       — Нет, но почему вы именно сейчас решили объявиться?       — Слишком поздно? Как по мне, так время удачное.       — Да, но... Эх, ладно, проехали.       Пять минут они ехали молча, но Даниэль снова взялся за своё.       — Слушай, — всё-также, обратился к Гамболу. — Как там у вас в семье с финансами?       — А? — Гамбол удивился такому странному вопросу.       — Я имею ввиду, сыты хоть? Денег на еду хватает?       — Да нормально. Бывает, что денег нет, но, в целом, всё хорошо.       — М, ясно. Но на всякий случай, — старик полез в карман и вытащил оттуда маленькую бумажку. — На.       — Что это? — осматривая бумажку, сказал Гамбол.       — Адрес моего заведения. Заходи если у вас будут проблемы с деньгами, дам, честно скажу, рисковую работу, но и награда будет немалой.       — Рискованную, значит, не совсем законную? — догадался Гамбол.       — Закон уже потерял былую си...       — Знаю.       — Теперь, это единственный способ нормально прокормить семью.       — Угу, учту — тяжело вздохнув, ответил Гамбол.       И до самого пункта назначения, все молчали. Доехав, Гамбол попрощался с остальными и пошёл домой. На пороге его встретил отец, на диване. На вопрос: почему так рано, и почему один; Гамбол ответил, что он подрался и его выгнали с уроков. Ричард попытался отругать его, подобно Николь, но получилось как-то не очень. Тогда он "наказал его" отправив в детскую, пообещав не говорить маме о случившемся. Гамбол, покорно, зашагал в свою комнату.       Улёгшись на кровать, он задумался о том, какой же странный выдался день. Сначала, он подрался с сынком мэра, потом отсидел один час в полицейском отделение, а потом встретил деда, о котором лишь слышал когда-то там из уст матери, который ещё, в до гонку, был не из законопослушных. Он бы не удивился, если бы в конце дня, Пенни залезла к нему через окно и стала бы отчитывать его и Дарвина. Как только Гамбол вспомнил о Пенни, то вспомнил и о её глазе. Из-за чего опять пришёл в бешенство, ему опять захотелось набить морду этому псу, но его поблизости не было, поэтому жертвой Гамбола стала его же собственная подушка.

***

9:38 PM

      Вечером, Гамбол лежал на своей кровати, думая о своём, пока остальные члены семьи что-то делали за пределами комнаты. Кто-то мылся в ванной, кто-то нервно постукивал ногой, в ожидании освобождения ванны, кто-то смотрел телек, кто-то мыл посуду. Гамбол встал так, как хотел занять очередь в душ, но подойдя к двери, вдруг встрепенулся от неожиданного стука в окно. Обернувшись, он вдруг подумал: а не экстрасенс ли он? За окном находилась возлюбленная кота, она была чем-то обеспокоена. Гамбол, немедля, подбежал и открыл окно, Пенни залезла в дом. Она тихо всхлипывала.       — Что случилось!? — заговорил обеспокоенный кот.       — Папа хочет... Меня перевести в другую школу...       — Ч-что!? Зачем!?       — Он... Он думает... Что это ты меня так...       — Чего!?       — Думает, что ты меня запугал... Избил... Что я с тобой только из-за страха!..       — Да с чего он это взял!? — Гамбол сильно шокирован.       — Я та откуда знаю!       В пострадавшем глазу Пенни промелькнуло что-то яркое, она тут же закрыла его рукой.       — Что это было? — спросил кот.       — Похоже, это проявление моей внутренней формы.       — Внутренней формы?       Внезапно, дверь отворилась, и в комнату вошёл Дарвин.       — Гамбол, я... — неловкое полминуты молчания. — Что она тут делает?       Им пришлось рассказать всю недавно случившуюся историю. Дарвин был шокирован не меньше Гамбола. Пенни села на кровать Гамбола и тихо продолжила плакать. Братья сели рядом; Гамбол положил ей руку на плечо.       — Вспомни, почему он так мог подумать, — говорил кот.       — Да я пытаюсь! Ничего вспомнить немо... Я вспомнила!       Оба замерли в ожидании.       — Сегодня у папы была встреча с мэром!       — Думаешь, он заодно со своим сыном? — говорил карасик.       — Не знаю... Что мне делать?       Гамбол немного подумал, потом встал и уверенно заговорил.       — Стать собой! — заявил он.       — Эм... Собой? — повторила орех.       — Да! — Гамбол взял её за руки и поднял с кровати. — Сбросить оковы скорлупы и стать собой!       — Что значит сбросить? — не понимал Дарвин. — Там внутри что-то есть?       — Но что... Что если внутри я уродина? — не замечая вопроса Дарвина, говорила Пенни.       — Красива в душе, — красива и внутри! — с гордостью заявлял Гамбол.       Пенни покрылась румянцем.       — Ладно, — немного подумав, ответила орех. — Я верю тебе!       Потом произошло нечто необычное. Внутри Пенни всё вдруг засветилось. Было так ярко, что Гамболу и Дарвину пришлось прикрыть глаза руками. Светило всё сильнее и сильнее, пока в один момент всё внезапно не потускнело, и свет не стал более тусклым и умеренным. Братья раскрыли глаза и опешили: между ними была не какая-то скорлупа с рогами, а яркая, как солнце, фея. Она была ростом с Гамбола, что странно, ведь до этого она была немного ниже, талия как песочные часы, её рога вдруг стали ярко-жёлтыми, как её тело, глаза её, так же были ярко-жёлтыми. Всю эту красоту смущал один нюанс — она была абсолютно голой. Щёки обоих сильно покраснели, девушка в недоумении посмотрела на своё тело и, засмущавшись, быстро прикрыла руками все свои прелести.       — Дарвин, не смотри! — закричал Гамбол.       — Я не смотрю! — отвернувшись и закрыв глаза руками, ответил Дарвин.       Гамбол быстро подбежал к шкафу и начал кидать Пенни первопопавшиеся вещи. И вот, через несколько минут, Пенни уже стояла в белой рубашке и в джинсовых шортах.       — Ну, и что теперь? — спросил Дарвин — Её отец, даже так, вряд-ли передумает.       — Хм... — Гамбол задумался. — Предлагаю оставить всё как есть.       — Что? — вопросила Пенни.       — Другая школа — не беда. Мы будем встречаться после школы или по выходным.       — А если он узнает?       — Не узнает: мы тихо.       — Ну допустим, а что делать с её новой формой? — спрашивал неугомонный Дарвин.       — Я могу сказать, что оно снялось само, — заявила Пенни.       — Более ленивей отмазки я не слышал, но и более уместной тоже, — говорил кот.       — Значит, решено, — говорил Дарвин — Но, Пенни, как ты смогла незаметно слинять?       — Полли упала с лестницы, её увезли в больницу, а меня оставили.       Оба как-то странно на неё посмотрели.       — Что? Такой шанс выпадает раз в жизни!       — К-хм... Они ещё не приехали? — спросил Гамбол.       — Вроде не должны, но, похоже, мне нужно поторопиться.       — Согласен. Я провожу тебя, а Дарвин прикроет меня. Да, Дарвин?       — Попытаюсь... — ответил карасик.       — Ну, значит, мы отправляемся.       Сквозь мрак, освещавшийся светом из окон и высокими столбцами, они шли прячась от проезжающих мимо машин. Не ну, а вдруг поинтересуются: куда эта сладкая парочка идёт в такой поздний час? Кроме-того, было чертовски холодно, ведь одежда их была не самая тёплая. Ещё заболеть не хватало; думал кот, дрожа потирая руки. Они всё-таки успели до приезда Фитцжеральдов. Казалось, что всё идёт хорошо, но как-только фея переоделась, Фитцжеральды приехали, и Гамболу пришлось уходить тем же путём, которым Пенни когда-то попала в его дом — через окно. Через пять минут он уже был дома, никто из семьи о его походе не узнал, за это ему стоит благодарить Дарвина. А что там с Пенни, ему оставалось только догадываться. Мысли о ней не давали ему уснуть некоторое время, но натиск сна оказался сильнее.

***

4 ноября 9:43 AM

      Ричард мирно дрых на своём любимом диване, как вдруг его разбудил весьма громкий звон. Кролик нехотя встал и пошёл на навязчивый звук. Это был домашний телефон. Ричард подошёл, взял трубку и бодро сказал:       — Дом Уоттерсонов, чем могу помочь?       — Мистер Уоттерсон?       — Да?       — Это босс Николь.       Почему-то, после этих слов, Ричард посмотрел на цифровые часы, стоявшие рядом с телевизором. 9:44 AM. Хах, ей на работу в девять часов, а она дрыхнет! Какая разгильдяйка! Думал Ричард, но вдруг его осенило.       — Я звоню по поводу... — после этих слов из телефона, кролик резко повесил трубку и побежал в спальню. — Николь!       Николь мгновенно встала, будто солдат в армии.       — А, что?       — Ты опоздала!       Николь посмотрела на часы, стоявшие рядом, на тумбочке.       — Ох, чёрт тебя дери!       Она молниеносно побежала к шкафу, в мгновение ока оделась и выбежала из дома. Она села в машину, попыталась завести, но автомобиль, как на зло, не поддавался.       — Аргх, тупая железяка! — сквозь зубы проговорила Николь.       Попытавшись ещё несколько раз, она психанула, бросила машину и рванула к фабрике.       Десять минут непрерывного бега, и она уже находилась в лифте. Главный вход она пробежала мельком, но успела заметить, что было как-то пусто. Уже через секунд десять, лифт находился на последнем этаже; прозвучал звук, который Николь уже выучила наизусть.       Выбежав из лифта, она вдруг остановилась: было тихо как на кладбище, было пусто как в Монови. Николь начала искать хоть кого-то. Она обошла весь этаж, но так никого и не нашла. Может, выходной? Подумала кошка. Она решила напоследок проверить кабинет босса. Постучав в дверь, она легонько встрепенулась от голоса за дверью, пригласивший её в кабинет. Она раскрыла дверь: напротив друг-друга сидели мистер и миссис Йошидо. Они были мрачны и грустны. Йошидо, уставившись в стол, закрывал глаза рукой.       — Почему так пусто? Где все? — спросила озадаченная Николь, войдя внутрь.       — Все уволены, — раздражённо выдал Йошидо не убирая руки.       — Как уволены?       — А вот так! — озлоблено выкрикнул босс. Николь содрогнулась и, опешив, застыла. Некоторое время все молчали. Вдруг Йошидо протёр лицо обеими руками и заговорил.       — Вчера вечером Эрнандес прекратил финансирование. За ночь акции фабрики сильно упали в цене, и их всех выкупил Чанэкс. Нам ничего не осталось, кроме-как продать фабрику... И первое, что сделало управление Чанэкса, так это приказала освободить помещение...       Николь не двинулась, а лишь разинула рот. На её голову вдруг навалилось столько мыслей: куда теперь? Кассиршей в супермаркете? А хватит ли покрыть все расходы? А что мы будем есть? Хлеб да соль? Нет. Не верю! Не могло же так... Просто...       — Николь? — высвободила её из ступора мыслей Юки       — Почему... Почему он это сделал? — спрашивала Николь.       — Фабрика не окупила затрат. — процитировал угрюмый босс.       — Так и сказал?       — Так и сказал!       Все опять затихли.       — Иди домой, Николь, — тяжело вздохнув приказал Йошидо.       — Ладно... — Николь совсем отчаялась.       Она вышла из здания, опустив глаза вниз. Напоследок посмотрела на здание и продолжила депрессивно шагать домой.       — Грёбаный кризис... — проговорила она сквозь зубы.