Преступная кровь

      Я ещё около полутора часа пробыл в заведении — Сеникурт приказал оставаться. Все эти полтора часа мы общались и играли в карты. По их словам, игра в карты — основное занятие в свободное время, кроме выпивки, но пьянствовать просто так не разрешали, только по каким-то случаям. Под «пьянством» я имею ввиду: набухиваться в хламину. А так, конечно, можно немного выпить. Я там даже впервые хлебнул немного коньяка. Не сказать, что понравилось, и не сказать, что не понравилось.       Дерек был не очень разговорчив, ежели Рейн и Рауль. Рауль перестал быть странным, оказалось, что он работал на фабрике вместе с моей мамой, и, вроде как, они были друзьями, поэтому он сильно удивился, когда сын её подруги, вдруг решил войти в преступный мир. Иронично.       Рейн казался позитивным, было интересно с ним разговаривать...       Да... Я помню последующий день...

***

4 декабря, 10:03 AM.

      Шумно. Вот что самое противное в переменах.       Настроение было не очень как и Гамбола, так и у Дарвина, копавшихся в шкафчиках. Потом, с пустыми руками, они пошли бродить по школе, для того, чтобы просто убить время. Тем временем, из-за угла подсматривал за ними Джон, попутно отчётливо вспоминая разговор с отцом, который был месяц тому назад. Вспоминал ту позорно полученную боль в носу, тот цирк, который ему пришлось устроить, чтобы не потерять своего статуса. Статуса хорошего парня.       Нос побаливал каждый раз, как он его трогал. А трогает он его не редко — мозг заставляет, сам не зная зачем.       — Пока ничего страшного, — проговорил его отец, задумчиво смотря в окно. — даже немного полезно побывать в овечьей шкуре.       Джон угрюмился, отведя взгляд в пол. Кто бы что не говорил, но то поражение задело его гордость.       — Но долго оставаться в этой шкуре нельзя, — Карл повернулся к сыну — обмякнешь.       Джон молчал, всё так же, с отведённым взглядом. Карл встал перед ним.       — И этим поражением, ты не только задел свою гордость, но ты задел гордость и нашей семьи.       Эти слова звучали, как выговор, поэтому Джон уже стыдливо уставился в пол.       — Я найду тебе учителя, — сказал Отец, после короткой паузы, — и через месяц ты потребуешь реванша и победишь, — пёс нагнулся к нему и уставился прямо в глаза, Джон занервничал — потому что если проиграешь... — Карл выпрямился и, пожав плечами, холодно проговорил, — В семье не без урода.       Развернулся и подошёл к окну. Разговор — окончен. Для Джона, эти слова звучали, как смертный приговор; сердце прям и ёкнуло.       Весь последующий месяц, он упорно тренировался, учитель был строгий, и он не допускал поблажек. И грозился самолично его выругать, если тот удумает проиграть. Выругать — мягко сказано.       Он не может проиграть.       Сжав кулак, он решительно вышел из-за угла и последовал за неприятелями.       — Эй, ты, синенький! — крикнул он на всю школу. Гамбол, узнав голос, нахмурившись, обернулся. Дарвин – за ним.       — Что? — сказал кот смотря прямо в глаза пса, которые горели красным пламенем. Как волк и рысь, что не поделили свежего птармиганного мяса, они пялились друг на друга, чуть-было не ощетинившись. Вся школа замерла, наблюдая за волком и рысью, которые играли в гляделки.       — Я требую реванша! — прокричал наконец волк.       Голоса вспыхнули и тут же притихли.       Душа Джона горела реваншизмом, в отличии от Гамбола, который был, как Франция, которая наполнилась пацифизмом после Великой войны.       Вступать в бой было опасно, ведь, чтобы заявить такое, нужно быть максимально уверенным в своей победе, или максимально уверенным в проигрыше соперника. Он посмотрел на Дарвина, Дарвин недружелюбно смотрел на пса, потом Гамбол вернул взгляд на Джона.       — Хорошо. Я принимаю. — сказал Гамбол как можно спокойней. — Во дворе, на следующей перемене.       И уже было хотел развернуться и уйти, но...       — Чего ж урок ждать? Давай сейчас! Коль струсил? — язвительно сказал пёс.       Гамбол хотел отказаться, но:       — Струсил! — начал поддакивать школьный люд. Симптомы трусливости у Гамбола не было, но он настолько упал в глазах у сверстников, что им для того, чтобы упрекнуть кота, хватало и малейшего намёка.       Гамбол задумался. Действительно. Зачем на следующей? Что он собирался делать до той перемены?       — Ладно. Хочешь сейчас? Давай! — Гамбол вдруг ринулся быстрым шагом в сторону волка. Эрнандес насторожился и встал в боевую позу, готовясь к предполагаемому удару со стороны Гамбола.       Кот подходил всё ближе и ближе, и когда подошёл очень близко к Джону, он... Прошёл мимо. Пройдя несколько метров, Гамбол остановился и обернулся. Все удивлённо смотрели на него.       — Что? Я, вроде, сказал, что во дворе.       Было холодно — дул зимний ветер. Никто куртки не взял, так как о них забыли две, на данный момент, популярные персоны, остальные спешили не отставать них. Вдруг, что интересное пропустят. Поэтому до курток никому не было дела.       Они выстроились в небольшой круг, держа хищников взаперти. Первый, не спеша, шагнул Джон, Гамбол начал медленно приближаться, оба находились в боевой позе.       — Давай! Порви его Джон! — кричал кто-то из толпы.       Они подходили всё ближе и ближе, и, наконец, Джон сделал первый удар, простой, не сильный, с левой, прямо в лицо. Гамбол отдёрнул голову назад, что помогло избежать удара. Пёс ударил также, потом ещё раз. Гамбол подумал, что самое время атаковать, и замахнулся правой рукой, но рука не долетела — Джон остановил её левой рукой, ухватившись за правое плечо Гамбола, и нанёс сильный, не то что в прошлый раз, удар в грудь. Гамбол немного пошатнулся назад. Джон начал атаку, ударил два раза по лицу Гамбола, попав раз в нос, на третий кот увернулся, и попытался контратаковать, но Джон парировал и сам контратаковал.       Удар в лицо, удар в грудь с колена, ещё один удар в лицо и Гамбол был уже не в силах продолжать бой, после очередного удара, он побеждено упал. Нос кровоточил, лицо в синяках — всё это, примерно, за минуту боя. Благо по глазам не попал.       Аплодисменты. Кто-то из подхалимов начал восхвалять пса.       — Наконец... Справедливость восторжествовала! — показушно прокричал Джон.       У Гамбола от его слов заскрежетали зубы, но, к сожалению, это единственное, что он мог сделать. Какая-то обида у него появилась на этот мир.       Внезапно, из-за толпы, вышел Дарвин. Он подошёл к Гамболу, и обратил свой яростный взгляд на Джона.       — Эй! — перекликнул публику Дарвин, Джон обернулся — Теперь я вызываю тебя на драку!       Все охренели, когда услышали требования рыбки. Гамбол и Джон — особенно.       — Э...чн... — немного замешкался пёс — Извини, но я не дерусь без причины. Я честно победил этого кота, поэтому у тебя нет мотива драться со мной, так что извини.       — Клевета на моего брата – вот мой мотив!       — Клевета? Что ты называешь клеветой?       — То, что Гамбол ударил Пенни – ложь!       — Какие у тебя основания, чтобы утверждать такое?       — Я был там! И всё видел!       Все ахнули. Конечно, Дарвина там не было, он блефовал, потому что Джону будет трудно доказать обратное.       — А почему тогда всё это время ты молчал?       — Ну, так ты будешь драться? — парировал Дарвин, — или струсил?       — Кто? Я? Да никогда!       — Если так, то не тяни резину!       — Аргх, сам напросился!       Джон быстрым шагом двинул к Дарвину. Замахнулся. Неожиданно для всех, Дарвин увернулся, и врезал псу по носу. Тот покосился назад, зажав нос.       — Ах, ты...       И тут началась драка, в которой предсказать победителя было невозможно. Они дрались, как равные. Один удар с одной стороны, смещался ударом с другой стороны. Они бились около пяти минут, счёт был равный. Но вдруг послышался громкий крик.       — Эй! Что вы там делаете!?       Все среагировали быстро — разбежались кто-куда, Гамбол и Дарвин забежали в школу.       — Как ты ему врезал! — обращался Гамбол к Дарвину — Где ты так драться научился?       — Да так, само как-то...       — Само? Да ты себя видел? Дрался, как какой-нибудь Марк Колман! Ну ка, признавайся!       Дарвин утомленно покосился на кота. Гамбола вдруг переклинило, и замолчал.       — Пошли, скоро звонок будет. — сказал Гамбол.

***

2:07 PM

      Придя домой, Гамбол, задумавшись, сел на диван, который в последнее время на долго оставляли на одного, по понятным причинам. Не знаю нравится это ему, или нет, но он постоянно был холодным, в какое бы время на него не садились.       Гамболу вдруг стало стыдно — его сводному брату пришлось заступаться за него, хотя всё это время Гамбол думал, что является тем, кто должен охранять. Он чувствовал какую-то несправедливость по отношению к Дарвину, и обиду на самого себя.       — Есть будешь? — крикнул Дарвин с кухни, который что-то готовил себе.       — Нет. Знаешь. Я, пожалуй, пойду прогуляюсь.       — А уроки?       — Потом.       — Как знаешь.       Надев куртку, и не снимая брюки, он вышел на улицу. Сначала хотел на маршрутку, но пару центов в карманах не оказалось, поэтому пришлось переться целых двадцать минут сквозь крупинки снега, которое вдруг соизволили выпасть.       Когда он пришел к пункту назначения, земля покрылась тонким, первым слоем снега. Пунктом назначения, как можно догадаться, был бар Сеникурта — притон кошачьей мафии. Дружина Дерека, в полном составе, находилась у барной стойки.       — О, кондотьер пришёл. — отреагировал Дэрек на кота, который подходил к стойке.       Гамбол сел справа от Райнхарда, Дерек сидел слева от рыжего.       — Привет, Гамбол.       — Здорова.       — Что с лицом? — спросил Рауль, который опять был барменом.       — Подрался.       — Хм. С кем?       — Да чё ты его допрашиваешь? — ворвался Дэрек, — Никогда подравшихся не видел? Как мамка, ей богу.       — А если нам интересно? — говорил Рейн.       — Ой, неужели так интересно узнать с кем он подрался?       — Так с кем подрался? — настаивал Рауль.       — Ай, хер с вами!       — Да так, с пацаном со школы. — ответил Гамбол, — Ничего такого.       — Рауль, налей ещё рюмку. — сказал Дерек.       — Хорошо.       — Благодарю.       Гамбол завертел головой. С самого начала коту казалось, что бару чего-то стало не хватать. Ответ на это дала тишина, которая не подходила к образу бара, появившиеся в голове Гамбола, как только он впервые вошёл в это место: музыка не играла, да и народу тут было немного. Точнее, кроме дружину, тут больше никого не было.       — Как-то тихо. — обратился Гамбол к Рейну.       — Так, полтретьего же, – это характерно для такого времени: клиенты очень редко заходят, работают.       — А как же наши?       — А нашим всем есть, чем заняться, это только нам нехер делать... — Рейн тяжело вздохнул, — знаешь, я даже завидую тебе немного.       — Завидуешь?       — Ну да, первый день и сразу что-то весёлое, а я уже третью неделю то и делаю, что скучаю...       — Ой, смотрите, наш Рейн мечтает о том, чтоб ему башку продырявили! — неожиданно сказал Дэрек, сложив и положив на стойку брошурку, — Надо радоваться тому, что ты сидишь на мягком стуле и пьёшь прохладное пиво, а не, оперившись спиной о холодную стену, глотаешь кровь товарища, которому только что прострелили сонную артерию!       — Да пусть так, всяко лучше смерти от скуки...       — Да ты!...       Дерек не на шутку разозлился, он вдруг встал, схватил рыжего за шиворот и поднял со стула.       — Ты это мне говоришь?! — зарычал одноглаз, — Скажи это Раулю! — Рауль тем временем с сожалением смотрел на Рейна — Скажи это своему о...       Вдруг он замолчал, будто зверь, охвативший его разум, испугавшись, резко покинул его сознание. Его обезумевший взгляд сменился на шокированный, как и у Рейна. Он отпустил воротник и сел на стул, Рейн, немного погодя, тоже сел. Уже через секунду, они смотрели в другие стороны.       — Извини, но ты... — проговорил Дэрек.       Тишина... Никто уже не хотел разговаривать. Как-то, неловко было. Дерек встал и вышел в ту дверь, которая вела в комнату с бильярдным столом, там, кстати, находилась дверь на задний двор.       — Эй, ты как? — спросил Гамбол у рыжего.       — Да ничего. Он прав. Что на меня нашло...       Рауль тяжело вздохнул.       Гамбол подумывал, идти ему или не идти? С одной стороны, Дерек сейчас не в духе и вряд ли захочет обучать его, но с другой стороны, он что, зря пришёл? После недолгих раздумий, он всё же решил рискнуть       — Я проведаю его. — к удивлению, его останавливать не стали.       Гамбол вошёл в комнату. Никого не было. Он глазами приметил дверь, ведущую на задний двор. Вышел. Дерек стоял справа от двери, прислонившись к стенке, и курил сигарету. Дерек, будто не замечая его, продолжал курить и смотреть в противоположную стену. Гамбол не знал как с ним заговорить, поэтому он просто тупил на месте.       — Знаешь, Гамбол... — начал одноглаз — Я всё удивляюсь вашей наивностью: вы думаете, что в мире всё так просто, что вот это вот всё всего-лишь какая-то игра, за которую, в придачу, деньги дают. — он тяжело вздохнул — А потом вспоминаю молодого себя и... — он затянулся в последний раз и, бросив наземь, раздавил сигарету ногой. — Так зачем пришёл?       — М?       — Ты ведь непросто так вышел ко мне, зная, что у меня было за настроение.       — Ну... Я подрался...       — Это я знаю. — Гамбол хотел продолжить, но первым заговорил одноглаз       — С тем сынком мэра?       — Да...       — Проиграл?       — Он, видно, весь месяц готовился к этому, а я нет. — оправдывался Гамбол.       — Эти псы очень горделивы и мстительны – этого следовало ожидать.       — М-да... что-то я расслабился. — Гамбол почесал затылок.       — И что ты хочешь?       — Такое дело... Я...       Дерек пронзил его невозмутимым взглядом, сверху вниз. Этот взгляд отдавал спокойствием и терпением, что не соответствовали образу Дерека, собранный у Гамбола в голове, это настораживало. Гамболу было стыдно продолжать свою фразу перед гангстером, гораздо опытней и умёней его.       — Я драться-то и не умею. — Гамбол готов был пожелеть о своей решимости, но одноглаз, лишь фыркнул и, задрав голову, сказал:       — Тоже мне проблема. Рядовому достаточно лишь умение выбивать зубы, — проживёшь.       Дерек выпрямился и пошёл прямо, а Гамбол, не желавший отпускать капо, поплёлся за ним.       — Так мне и не как рядовому гангстеру, а как школьнику... которому врезали.       Дерека усмехнулся, остановился и повернулся к Гамболу.       — Ты хочешь, чтобы я тебя научил?       — Да.       — А что я с этого получу?       — Школьника, который сам сможет врезать. Глядишь и полезней стану.       — Ладно, убедил.       Дерек протянул ему левую руку, Гамбол тоже протянул, дабы пожать, но вдруг рука исчезла, и внезапно в левую щеку Гамбола прилетело что-то твёрдое. Он покосился назад, ухватившись за щеку.       — Угу. С реакцией плохо. — сказал Дерек.       Удар ощутился как ураган, боль подступила только сейчас. Удар не сильный и не шибко больной. Видно, бил не в полную силу.       — Ты что творишь?! — непроизвольно вырвалось из рта Гамбола.       — Что хочу, то и творю. Давай же, нападай!       Гамбол принял вызов и, замахнувшись, побежал на одноглаза. Гамбол почти достал его, но одноглаз ушёл влево, подставив подножку. Гамбол, естественно, не успел остановиться и споткнулся, полетел вниз.       — Торопливость присутствует.       Гамбол не воткнулся физиономией в твёрдую землю только потому, что успел, на рефлексе, выбросить вперёд руки.       — А вот падать мы умеем       Почему-то все, кто учит, говорят «мы», вместо имени ученика. Странная причуда.       — Поднимайся. Теперь проверим как ты обороняешься.       Уоттерсон поднялся и встал в боевую стойку.

***

      В правой стороне бескрышной коробки, в жилом доме, где-то на пятом этаже, на подоконнике росшие в земле, скованной твёрдым пластиком, стояли цветы: две бегонии и одна орхидея. Они тщательно смотрели наружу, выискивая заветный лучик света средь белого неба, параллельно ожидая своей ежедневной порции воды.       Дождались.       Хозяйка, худая, белая в черную полоску кошка лет тридцати-сорока, с зелёными глазами, несла маленькую, голубенькую лейку, и вскоре хобот этой лейки мягко приложился к одной из двух бегоний. Наблюдая за тем, как течёт вода, она краем глаза заметила двух котов, которые то ли всерьез дерутся, то ли прикидываются.       Она с интересом разглядывала синего кота. А взглянув на бурого, она нахмурились и стала что-то бурчать себе под нос.       Закончив со второй, она начала переводить хобот на орхидею, но вдруг её кашель разорвал гармоничную атмосферу. Вода внутри лейки заплескалась и несколько капель вылетели наружу. Ещё секунд десять она, прикрыв рот рукой, громко и страшно кашляла. Наконец она перестала. Посмотрев на влажную ладонь, кошка увидела пару капель багровой жидкости, смешанных с липкой мокротой.       Прикусив губу, она куда-то ушла, так и не полив орхидею.

***

      — Вот, вот! — сказал Дерек, слегка поглаживая вокруг больного места, — Гамбол, спустя где-то восемь попыток, наконец правильно повторил приём контратаки — Уже хорошо. Думаю, на сегодня пока всё. Мне сейчас надо сходить кое-куда.       Зайдя обратно в здание, они обнаружили, что комната уже не была пустой. Возле бильярдного стола стоял чёрно-белый кот, тот, которого Гамбол видел вчера, на втором этаже бара. Он был в кожаной куртке и, естественно, в чёрных брюках. Он был на пол головы выше одноглаза. С виду, лет ему сорок.       — Не ожидал тебя здесь увидеть, Рем. — говорил Дерек. — Забыл что?       — О, здоров, Дер. — его спокойный, басовый голос придавал какое-то превосходство над этими двумя — Ты утром-то, где был?       — Ездил кое-куда. А что?       Тут Рем обратил внимание на Гамбола.       Кот подошёл к Гамболу и протянул ему руку. Гамбол почему-то посмотрел на неё с опаской.       — Думаю, мы не знакомы. Меня зовут Реми Грин.       Голубошёрстный осторожно пожал поданную руку. Глядя на это, Дерек тихо усмехнулся.       — Гамбол Уоттерсон, приятно познакомиться.       — Так, в общем, — обратился Рем уже к Дереку. — Знаешь же, что я месяц назад в улицу вложился?       — Знаю. Дон хоть в доле?       — Обижаешь! У меня ещё крыша не поехала. Так вот, мне нужен один кот. Одного из твоих могу взять. Вознагражу достойно.       — Сколько.       — Ну, тыщ. десять.       Тут Гамбола осенило: это его шанс! Целую половину долга за одно дело! Только понять бы, что за работёнка-то.       Одноглаз хотел что-то сказать, но Гамбол воскликнул первым:       — Я пойду!       — Хм, хорошо, вот и порешили...       — Погоди! — вдруг воскликнул Дерек. Двое вопросительно уставились на него.       Он думал, точнее, растеряно думал. Его взгляд метался то на Гамбола, то куда-то в другую сторону. Гамбол ещё более вопросительно смотрел на одноглаза. Впервые он видел, чтоб Дерек выглядел таким растеряным. Наконец, когда Грин уже начал набирать воздух, Дерек продолжил.       — Гамбол, отойдём на минуточку.       И потащил его за дверь, на улицу.       — Что? — спросил Гамбол.       — Сильно не радуйся – половина выручки ты должен будешь отдать Дону.       — Что? Почему?       — Потому, что ты, наёмник, не являешься членом семьи, и, соответственно, если ты берешь задание не у Дона, а у его приближённых, то должен будешь отдать половину долга. Пошлина, короче.       — Серьезно? Ну, ладно, пять тысяч тоже деньги. Ты ведь мне разрешаешь?       — Схерали я тебе должен разрешение давать? Ты – наёмник – ты ни к кому не привязан.       — Хах, да, точно.       — И ещё. Грин – капо, можно сказать, самый старший. Поэтому ты повежливей с ним.       — Ладно.       — Пойдём.

***

      Они шли всё дальше от дверей бара, на право от них. По пути обсуждая условия.       — Что мне надо будет делать? — спрашивал Гамбол.       — Ничего особеного. Просто ходить по домам и вымогать долги.       Вот, что скрывается под выражением: «Вложиться в улицу». Сначала даёшь деньги взаймы под проценты, ждёшь некоторое время, и потом собираешь долги. То есть как собираешь, вымогаешь, потому что часто деньги просто так отдавать не хотят. В общем, нелегализованные микрозаймы. Деньги — в считаные секунды! Как написано было бы на плакате, если б дон рекламировал свои услуги. И где-нибудь в уголку плаката, мелким шрифтом бы, написали: «И выбитые зубы — тоже.»       — Работать будешь не один. У нас принято такую работу выполнять в парах, чтоб второй подстраховал, если что.       — Угу.       Была есть ещё одна проблема, Гамбола могли застукать за этим делом кто-то из знакомых, и потом информация быстро разрослась бы по всему городку, как чума, что Гамболу совсем не нужно. Но что поделаешь? Риск есть риск.       Они завернули за угол дома. На специально помеченной области, съевший кусочек тротуара, дороги стоял небольшой фургон, по форме напоминавший белую буханку хлеба, только вот прямой треугольник правого-верхнего угла был отрезан. Возле него тёрлись четверо котов. Один из них курил сигарету. Завидев Рема, когда он с Гамболом находился уже в нескольких метрах от буханки, они встали чуть ли не в одну шеренгу, курильщик бросил сигарету.       Почему-то, именно в этот момент, Гамболу вдруг стало интересно, а какой Дерек? Младший или средний? Он ставил на то, что Дерек — средний капо, хотя бы потому, что выглядел грозно. Его отсутствующий правый глаз говорил о том, через что он прошёл, говорил о большом опыте этого кота. Почему? Возьмём, к примеру, солдата, прошедшего какую-то войну. Если у солдата будут какие-то увечья, особенно на лице, то невольно задумываешься о том, через какие испытания прошёл этот солдат, и какой опыт он приобрел. В общем, шрамы, какие-либо отсутствующие части тела, будто ухо или глаз, нога или рука, — всё это создаёт образ опытного ветерана.       — Значит так, — начал капореджиме — Рик и Пауль, вот вам список. — Он достал из кармана два небольших листочка и протянул его двум котам: один – тёмно-серый, другой – зелёный. Понять кто из них кто не представляло возможности.       — Так, Маркус, — капо передал вторую бумажку оранжево-полосатому коту — Ты идёшь с Гамболом. — он большим пальцем указал на синего. Кот посмотрел на него. Как таковой радости или расстройства Гамбол не заметил. Посмотрел и всё. Чё тут бубнить-то?       — Всё. Едьте.       Все полезли в буханку. Три кота, не считая Гамбола, сели взади фургона, четвёртый – спереди. Гамбол сел на зад, рядом со своим напарником. И вот, двери захлопнулись, и машина двинулась, без Грина.       — Чёрт, я сигарету не докурил. — досадно спустя минуту произнёс тёмно-серый.       — Большая проблема. — саркастично сказал напарник Гамбола.       — Эй, вообще-то я всегда сигарету докуриваю!       — Да какая разница?       — А такая! — он достал, сухой, белый свёрток и зажал между зубами. — Если сейчас я полностью не выкурю, то нарушу режим.       — Не вздумай тут курить! — вдруг заявил водитель — Врежу!       — Да?       — Да!       — Прям врежешь?       — Да, щас остановлю машину, и как врежу!       — Давай! Попробуй!       — Да прекратите вы, мля! — крикнул Маркус. — Задолбали! Вы можете просто выполнять свою работу!?       — Скажи этому «мистеру правильному»! — говорил тёмно-серый.       — Кто бы говорил! — ответил водитель.       — Успокоились! Хотите, чтоб Грин об этом узнал?       Все замолчали. Курильщик зажёг сигарету. На удивление, водитель никак не отреагировал на это.       — То-та!       Гамболу казалось, что не такая реакция должна быть на стукача. Но, похоже, что здесь его таковым не считали.       Маркус дотошно изучал бумагу с... именами, как вдруг машина остановилась.       — Так, это, куда едем-то? — спросил водитель.       — У меня в основном на гольф-стрите. — не глядя в бумагу, сказал Маркус.       Гольф-стрит. Это на другом конце города от дома Уоттерсонов, что немного радует.       Зелёный кот поводил глазами по своему листу и сказал:       — На Уолл-стрите.       — Понял. — сказал водитель, и машина двинулась.       Похоже, водитель выбрал Уолл-стрит, так как он был ближе к бару.       Гамбол задался вопросом, а есть ли он вообще? Все четверо вели себя так, будто, кроме них, тут никого не было. Даже его напарник не обращал на синего никакого внимания.       Через минут пять, тёмно-серый и зелёный кот высадились на Уолл-стрит. И Маркус, наконец, заговорил с ним. И так внезапно, что Гамбол даже сначала не понял с кем именно он заговорил. Он спросил имя, на что получил примитивный ответ. Потом спрашивал, не занимался ли он этим раньше, и сколько вообще Гамбол находится в семье. На отрицательный ответ на первый вопрос Маркус никак не отреагировал, так же как и на ответ о том, что Гамбол здесь, как соучастник. Но удивился, когда Гамбол ответил на последний вопрос. Ответом на последний вопрос, как можно догадаться, было два дня. Маркус возмутился, почему это Грин взял какого-то сосунка, который даже в семье-то и не состоит? И чуть было не отказался от сотрудничества с Гамболом, но передумал — водитель помог. Мол, все мы когда-то были «сосунками», и в этом деле главное не опыт, а умение ударить в лицо. В общем, Маркус понял с кем имеет дело.       Они высадились, как и говорилось, на Гольф-стрит. Весь район был застроен небольшими многоэтажками. Гамбол думал, что будет немного сложно, но он совершенно не ожидал, что будет так легко! Спустя час, они прошли уже третью улицу, обработав пятнадцать должников. Некоторые отдавали сразу, некоторым пришлось погрозить кулаком, а некоторым, точнее двум из пятнадцати, пришлось сделать «предупредительный» удар в морду. До драк никогда не доходило.       Маркус не признавал Гамбола, то есть не воспринимал его всерьёз. Постоянно пытался поучать, постоянно корил за малейший шаг, который ему не понравился. Чем-то на Дерека был похож, только тот всегда ворчлив, а у этого, скорее всего, плохое настроение, вот и ворчит.       А ещё Гамбол узнал, что у Маркуса есть пистолет с собой — Colt 1911, старенький, но проверенный.       Итак, у них осталось всего два должника, но они уже серьёзно так подустали, ноги уже начанали побаливать.       Закончив со вторым, он был не очень «жаден», они отправились за последним, прежде временно позвонив водителю. Самое худшее то, что последний жил на шестом этаже, а лифт, будь он проклят, сломался, и им пришлось топать по ступенькам, бурча ругань себе под нос.       Поднялись. Тяжело вздохнув, Маркус нажал на дверной звонок. Тишина. Нажал ещё раз. Тишина. Ещё. Опять тишина.       — Ах, да как вы задолбали... — Говорил Маркус — Как его зовут?       Гамбол быстро достал из кармана мятый листочек.       — Бери Майерс.       Маркус начал стучать по двери и кричать:       — Мистер Майерс! Откройте!       Тишина.       — Может, не дома? — предположил Гамбол.       — Заткнись! Я подымался сюда не для того, чтобы уйти ни с чем! — он снова быстро и сильно застучал — Мистер Майерс!       Тишина... Хотя погодите! Что-то зашевелилось внутри. Дверь осторожно отворилась, но немного, так как была металлическая цепочка. Из дверной щели выглядывал высокий, ростом с Гамбола, заяц. Его шерсть была потрёпанная, одежда грязная, и будто чем-то облёванная. От его глаз исходил ужас.       — К-кто в-вы? — со страхом произнёс заяц.       — Ах, наконец, — начал Маркус — Мистер Майерс, месяц назад вы взяли в долг у...       Дверь с грохотом захлопнулась. Ну и нахер открывал, спрашивается?       — Да вы, блять, серьезно? — возмущался Маркус.       — Что будем делать? — спросил Гамбол.       — Что мы будем делать? А вот, что мы будем делать!       Он вытащил свой кольт и передёрнул затвор.       — Ты хочешь его убить?       — Без разницы!       Маркус дёрнул за ручку. Идиот даже не закрыл дверь, понадеялся на цепочку. Только вот напрасно — цепь разлетелась после первой же пули. Коты ворвались в квартиру, в квартире стояла несносная вонь. Маркус осторожно прошёлся чрез прихожую. Гамбол — за ним. В конце была развилка, в две разные комнаты. Не долго думая, Маркус выскочил на порог левой комнаты, выставив кольт перед собой. Эта ошибка чуть не стоила Маркусу жизни. Вдруг из правой комнаты выпрыгнул заяц с кухонным ножом. Маркус успел обернуться, но увернуться чуть-чуть не получилось — Бери порезал ему правую руку. Маркус застонал. Гамбол бросился на помощь, ударил зайца по лицу, но тому хоть бы хны. Майерс со всей силой толкнул Гамбола, тот улетел в шкаф, на котором стоял какой-то антиквариат, и он весь обрушился на Гамбола. Пока Бери толкал его, Гамбол на секунду увидел его глаза — они были все в слезах.       Пока Гамбол отдыхал в сугробе из посуды, заяц продолжил нападение на Маркуса. Тот попытался выстрелить, но попал в потолок и обронил пистолет. Между ними завязалась борьба. Через секунд пять, Бери пытался вонзить нож в горло Маркуса, пока тот держал этот самый нож рукой, но силы понемногу начали сдавать, и нож медленно приближался к горлу, пока не...       Хлопок.       Майерс вдруг остановился. Маркус не мог понять в чём дело пока не услышал этот звук ещё раз       Хлопок.       Заяц широко раскрыл рот, горькая слеза потекла по его щеке. Он разжал руку, и нож выпал. Майерс медленно пополз вниз, пока совсем не свалился намертво. Взору Маркуса открылась облегчающая, для него, картина: Гамбол, держа в руке остывающий кольт, тяжело вздыхал. Маркус посмотрел на зайца: его туша с двумя дырками на спине разливала багровую лужу.       Маркус быстро встал и осмотрел свою одежду.       — Чёрт, я весь в крови!       Гамбол отдышался и посмотрел на пистолет, потом на труп. Он пристально смотрел на него, смотрел, как неспешно расплывается кровь, как заяц чуть-чуть дёрнулся в агонии. Когда подобную сцену Гамбол видел в фильмах, он постоянно представлял, что чувствует главный герой, глядя на это. Казалось, что главный герой испытывал ужас и отвращение... Но Гамбол испытывал другое чувство: любопытство. Он с интересом разглядывал каждую деталь, даже самую неинтересную. И, кажется, только сейчас он заметил большие мешки под глазами Майерса. Вдруг он начал смотреть, как-то, заносчиво.       Так бы он и продолжил смотреть, если б Маркус внезапно не вырвал пистолет у него из рук. Гамбол потряс головой, и на труп больше он не смотрел.       — Значит так, быстро обшариваем квартиру, в поисках чего-то ценного, а потом быстро сваливаем. Машина должна быть близко. Всё понял?       — Да.       Маркус кивнул и пошёл в кухню. Только встал на порог и уже воскликнул.       — Ха! Вот где наш долг, мля!       Гамбол заглянул к нему: по всей кухне были раскиданы бутылки из под пива. Их было больше дюжины.       — Похоже, здесь нам больше делать нечего. — Сказал Маркус, и они пошли в левую комнату.       Основная комната не отличалась чистоплотностью. Вся шарканная и пыльная. Видно, тут ремонта давно не было. Да и была она более скромной: кровать, шкаф да тумбочка. Однушка, однако.       Они начали рыскать. Гамбол заметил на тумбочке фотографию, которая стояла в рамке с треснутым стеклом. На ней был изображен сам мистер Майерс, какая-то девушка-кролик и трое крольчат. Однако что-то не сложилось у него в семье, раз таким стал.       Подняли всё верх-дном, но единственные ценные вещи, которые они нашли, были два запачканых доллара.       — Да вы издеваетесь! — прокричал Маркус. — Сука, ненавижу этот день!       И всё бы ничего, как вдруг послышались шаги с лестницы.       — Кто-то идёт, нужно сматывать! — говорил синий.       Маркус немного подумал, а потом засунул руку в карман и вытащил оттуда два каких-то... носка?       — Что это? — спросил Гамбол.       — Балаклавы. Одевай! И за мной.       Гамбол надел «носок» и последовал за Маркусом. Они быстро перебежали на кухню. Пробираясь сквозь бутыли, Маркус подошёл к окну и открыл его. «Прыгать? Серьёзно?» — подумал Гамбол, но посмотрев в окно, он облегчённо вздохнул. Пожарная лестница.       Они торопясь спустились по лестнице. Лестница вела на тесный переулок, в котором только бомжи и сидят, что было на руку — машина стояла совсем рядом с этим переулком.       Они быстро рванули в сторону машины. Не исключено, что их увидели, когда они выбегали из переулка, но балаклавы не дали развидеть большего. Как только они запрыгнули, машина рванула с места. Вся одежда Маркуса была в крови, а у Гамбола было всё чисто, разве что маленькое багровое пятнышко на ботинке.       — Нихерасе! Ты где так вымазался? — спросил тёмно-серый.       — Идиот набросился на меня с ножом. — ответил Маркус — Хорошо хоть Гамбол был, а то сгинул бы.       — Ну вот, а ты говорил, что одного достаточно! — заговорил зелёный. — Знаю, знаю. Реми всегда прав и всё такое.       — А что с полицией? — спросил Гамбол — Мне кажется, мы достаточно нашумели.       — Не боись! Рем всё уладит. — ответил тёмно-серый — Копы нынче жадны.       Через пять минут они остановились около бара. По дороге Гамболу намекнули, что ему стоит забыть, хотя бы, про свою куртку на долгое время. На месте их сразу ждал Грин. Ему передали нажитое и доложили об Майерсе. Каждому раздали свою долю, в том числе и Гамболу.       Гамбол сразу пошёл к бару, чтобы отдать Дону его долю, но вдруг перед ним внезапно материализовался Бродерик.       — Ну как? Справился?       — Да, вот к Дону иду.       — А потом?       — А потом домой пойду.       — Ясно. Давай я отнесу за тебя.       — Ладно, возми сразу всё, и доля, и часть долга.       — Угу. Хорошо.       Гамбол отдал ему деньги и пошёл домой.