Преступная кровь

21 декабря

      На часах 1:05 PM, подошёл к концу пятый, предпоследний урок. На последний урок, английский язык, Гамбол предпочёл не идти. Нет, конечно, он мог бы отсидеть урок, а потом пойти в бар Сеникурта, не от лени такое решение. Повлияло обстоятельство, из-за которого ему приходится уползать из-под носа у его сиблингов. А именно — возвращение его отца из больницы. Семья бы просто не отпустила бы его, поэтому приходится вертеться.       Гамбол, уже собранный, спрятался в школьном туалете. Через десять минут прозвенел звонок. Гамбол прождал ещё минут шесть: бывает, учителя иногда задерживаются, неприятно было бы встретиться с одним из них в коридоре. Наконец, он вышел из уборной, оглядевшись по сторонам. На выходе он не встретил никаких препятствий, что позволило ему безнаказанно покинуть школу.       Да, может быть, это и аморальный поступок, но какая разница, когда дело заходит о деньгах, которые нужны, хоть и не позарез, но сильно?       По тонкому слою снега, на прямик ветру, Гамбол дошёл до бара. На пороге уже встречали пару котов, вроде, из банды Брэди. Они курили и громко гоготали. Мальчишки, возрастом примерно с Гамбола и Рейна. Один раз как-то выпивали вместе. Один раз. Один из них заметил Гамбола, идущего с портфелем одетым на одну лямку.       — Оп, кто явился! Прогуливаем, а? Накажем счас! — с усмешкой крикнул Гамболу тот, кто его первым заметил.       — Я хотя бы был там, в отличии от некоторых, — тоже с усмешкой ответил Гамбол.       Он подошёл, и они, все трое, «по-мужски» пожали друг другу руки, то есть будто они решили на пустом месте заняться армрестлингом.       — Даров, голубой, — сказал второй, что стоял у входа.       — Привет, лохматый, — ответил Гамбол. — Дерек тут?       — Канеш, куда он денется? — ответил первый.       — Где он?       — Мне-то почём знать? Видел его внутри, — он кивнул на бар.       — Ясно. Ну, бывайте.       — Стой, — остановил его лохматый, — Зацени.       Лохматый, так его называют, потому что шерсть его была постоянно взъерошенная, приоткрыл немного дверь образовав небольшую щель. Через щель была видна левая часть зала, где стояло четыре столика, за одним из них сидела свёрнутая в трубу газета, (Живая, конечно.) одетая в деловой, черный костюм с красным галстуком, он (или она) деловито жевал кусочки стейка, предварительно отрезав их ножом от главного куска, который придерживался вилкой.       — Какой серьезный.— хмыкнув, сказал лохматый.       — Что он тут делает? — спросил Гамбол.       — Ест, — с усмешкой ответил тот, что первый.       — Это я понял. Но почему именно здесь?       — Говорит, каждый день обедает в разных заведениях, хочет отобедать во всех элморских забегаловках.       — Сотрудник «Чанэкса», между прочим. — лохматый поднял указательный палец вверх.       — У нас разве стейки готовятся? — спросил Гамбол.       — Ну да, у нас, между прочим, престижный ресторан! — засмеялся лохматый.       — Я тоже не знал, что у нас стейки есть, — сказал первый.       — Забей, Тоби, нам это и знать ни к чему. — лохматый осторожно закрыл дверь.       — Слушайте, — начал Гамбол. — Вы сегодня будете там?        — Где там?        — Ну, склад?       Два кота непонимающе хлопали глазами, смотря на него.       — Ясно… — шёпотом сам себе сказал голубошёрстный. — Неважно. Бывайте.       Пошёл он сразу в гараж, со внешней стороны. На пороге гаражных врат стоял фургон, лицом к дороге, тот, на котором его с Маркусом развозили на улицы с должниками. Внутри гаража была та самая машина, на которой они с Дереком патрулировали те два магазинчика в центре. Казалось, Гамбол этот автомобиль в последний раз видел в тот день. Давненько. Пошарканая оранжевая краска, окна, видно, не мыли с того самого дня. На левом боку появилось несколько коротких царапин, которых не было в тот раз. На левой, передней фаре появилась неприметная трещина…       «Хм, может, навестить ту мясницкую?» — подумал Гамбол.       Как в воду глядел.       Поднявшись по бетонным ступенькам, пройдя небольшой коридорчик, приведший его в ту самую комнату со скудным интерьером: стол по середине да верстак у левой стены.       Бродерик смотрел в окно, скрепив кисти за спиной. Гамбол шагнул в комнату.       — Ты сегодня рано, — вдруг сказал ему Дерек.       — Отпустили по раньше, — соврал Гамбол. Он кинул рюкзак к верстаку.       — Зря, — Дерек развернулся к нему лицом. — Мы выходим в пять.       — Где остальные?       — Занимаются своими делами.       Дерек сел за стол, Гамбол — тоже.       — Значит, ты остаёшься? — прямо спросил Дерек.       — Да, — уверенно ответил голубошерстный, да так уверенно, что аж сам удивился.       — Почему? Твоего долга больше нет. Тогда зачем ты сюда вернулся?       От такого простого и неожиданного вопроса Гамбол немного растерялся, поэтому первые его слова были недоговорённые и бессвязные, но всё-таки он собрался с мыслями и ответил:       — Понимаешь, там, в школе, я будто сделался чужим. Все, кроме брата и сестры, отвернулись от меня, и ты знаешь почему. А здесь, за этот, можно сказать, месяц, я будто сроднился с этим местом. Я знаю всех и вся. Рейн – хороший друг, и я остаюсь, хотя бы потому, что хочу снова как-то выпить и поговорить с ним, или с вами. И я редко буду принимать участие в делах – мне это без надобности.       Дерек, тяжело вздохнув, помассировал рукой лоб, сокрыв свой единственный глаз, и проговорил:       — Вот опять... — Он убрал руку и твёрдо уставился на Гамбола. Он вдруг заговорил грозным голосом. — Всё это тоже может разрушиться в один миг. Достаточно одной пули, и твой друг – мёртв, достаточно трёх пуль — и мы, трое, в гробу, достаточно пары коктейлей Молотова — и от бара останутся только обгорелые доски.       Гамбол непроизвольно отвернулся от него и уставился на грязный, неметёный пол, по которому ходят в обуви.       — Я знаю... — пробубнил он неуверенно.       — Знать-то ты знаешь, но понимаешь ли?       Гамбол молчал.       — Я спрашиваю, ты понимаешь это?       Гамбол молча пялился на пол, пока не понял. Не понял того, что Дерек пытается доминировать над ним, а Гамбол — ему поддаётся. Поняв это, он вдруг снова повернулся лицом к капо, решительно посмотрел ему в глаза и решительно ответил:       — Понимаю!       Дерек отряпнул назад. От этой наглости он чуть оскалил правую часть рта и тут же сомкнул губы.       — Посмотрим... как ты понимаешь. — сквозь зубы сказал он.

***

1:53 PM

      — Ребята, до САТа осталось совсем немного! Хватит дурака валять! — укоризненно сказал мистер Корнель на весь класс, после того как узнал, что один из явных не любителей учёбы за урок ничего не написал в тетради. (SAT — Scholastic Aptitude Test, или «Академический оценочный тест», аналог ЕГЭ).       Школьники слушали эти слова смирно, впрочем, как всегда. Чуть ли не каждый день, на протяжении всех двенадцати лет, они выслушивают одно и тоже, раз за разом. Тем, кому эти слова были предназначены, либо сидели с неким угрызением совести, после которого, как правило, ничего в них не изменится, либо сидели и молчали. И ничего не меняется, кто хочет — тот сдаст, а кто не хочет — спишет, насколько бы сложно это не было.       Впрочем, речь сейчас идёт о конкретном ученике — Анаис, которая молча сидела и крутила на столе свою шариковую ручку. Она не думала о САТе, сегодня её отца выписали из больницы. Для неё это был день знаменательный: самые худшие дни начались с того момента, как Ричард сломал ногу, поскользнувшись на мокрых ступеньках, и его возвращение знаменовало конец самых тяжёлых дней... или начало дней ещё хуже. Во всяком случае, день этот особенный. По крайней мере, для неё.       Звонок. Корнель не отпустил: договаривал свою лекцию по поводу САТа. Выслушав три минуты про то, как им будет худо во время экзамена, Анаис, потоптавшись в небольшой очереди, вышла из класса. Она сразу направилась к выходу из школы, где, по идеи, должны ждать её старшие братья. Но, придя к выходу, она заметила только Дарвина, а Гамбола и близко не видать. Она подошла ближе, и карась заметил её. Подойдя ближе, он заговорил первый.       — Анаис, ты не видела Гамбола?       — Нет, а что?       — Его не было на последнем уроке.       — То есть как это, не было?       — А вот так. Последний раз я видел его перед звонком на урок, он был собран.       — Ты хочешь сказать, что он свалил, пропустив последний урок?       — У тебя есть другие предложения?       Анаис обозлилась: лицо её скривилось, глаза наполнились яростью. Как он смеет! Сегодня такой важный день, а он!..       С трудом сдерживая скрежет зубов и ярость, Анаис проговорила:       — Куда он мог пойти?       — Либо — домой, либо — на работу.       Гнев Анаис начал быстрыми темпами остывать. Крольчиха закрыла глаза, сделала глубокий вдох и выдох, легонько похлопала ручками по щекам, за то, что рассматривала только худший вариант, когда Гамбол, на самом деле, мог просто уйти домой, а не на какую-то там работу, раскрыла глаза.       — Да... Скорее всего, он ушёл домой. Ладно, давай тоже — домой.       Покрытая снегом дорога неприятно удивляла своими ледовыми пятнами. Имея большой размер, который перекрывает тротуар поперёк, и тонкий слой снега, из-за которого лёд становится практически не замеченным, лёд ловко скользит ступню прочь, когда очередной прохожий наступает на его ловушку. Анаис один раз попалась на такую ловушку, но Дарвин успел вовремя подхватить её, иначе она бы больно упала на задницу. Остальные льды они замечали по следам прошлых жертв, поэтому они их удачно обходили. Они бы с радостью поехали на автобусе, если бы кто-то не угнал его несколькими днями ранее.       Анаис постоянно говорила о чём-то, а Дарвин глубоко погрузился в мысли, что даже сначала не заметил своё имя из уст сестры.       — Дарвин!       — А, что?       — Я вот сегодня Керри в школе не видела, ты не знаешь, что с ней?       Неожиданная заинтересованность Анаис Керри была не такая уж и неожиданная. В последней время Керри часто гостит в доме Уоттерсонов. Керри очень понравилась Анаис. Крольчихе нравилось загадочность беловолосой во время разговора: Керри что-то прятала за своими словами, что-то, что очень интриговало. Да и в целом девушка была интересной, надо только узнать её получше. А это не так-то просто, потому что, как известно, она была не очень разговорчивая: скажет пару слов, и вот весь разговор. Почти как Пенни когда-то. Но Анаис, ровно так же как и Дарвину, смогли развязать ей язык, и из этого даже получался довольно дельный разговор. В принципе, Анаис нравились обе девушки их братьев, но Керри нравилась ей больше. А ведь когда-то крольчиха сомневалась в умении её братьев находить хороших девушек, даже не в умении она сомневалась, а в том, найдут ли они этих девушек вообще.       — Она на время уехала в другой город.       — А в какой?       — То ли Розвилл, то ли Фолсом... не помню в общем.       — Понятно. Надолго?       — На пару дней, может, на неделю.       — Ясно. Надеюсь, она скоро приедет.       Льдов на остальном пути было меньше да и размером они не удивляли, поэтому оставшийся путь они прошли, не попав ни на одну ловушку. Осторожно ступив на скрипучий порог, выискивая возможно притаившуюся лужу льда, они открыли белую, деревянную дверь, которая, на удивление, была открыта, и вошли в дом. Они услышали говор на кухне, очень знакомых голосов. Они быстро устремились к обеденному столу.       — Папа! — Анаис бросилась в объятия большого кролика. Отец радостно хохотнул, обнимая свою дочку. — Я так соскучилась!       — Я тоже, милая, я тоже.       Николь сидела рядом и легонько улыбалась.       После длительных объятий отец семейства опустил свою дочь на пол и обратил свой взор на Дарвина, который уже был ему по нос. Карась подошёл к отцу, и они кратко обнялись.       — А где ваш старший брат? — спросила мать.       — А разве он не тут? — ответила вопросом Анаис.       — Нет, а с чего ему быть тут?       — Он прогулял последний урок, и мы думали, что он пошёл сюда...       Мать, привстав, обеспокоилась, а Ричард приподнял левую бровь.       — Похоже, это не шутка... — сказал Дарвин, почесав репу.       — Что — не шутка? — спросила Николь.       — Перед предпоследним уроком Гамбол подошёл ко мне и сказал, что будет поздно...       — Как это, поздно? — возмущённо спросила Анаис.       — Мне бы знать. Звонок прозвенел, и он ушёл, игнорируя мои вопросы. Когда урок закончился, он сразу куда-то убежал, поэтому я не смог его расспросить, а на последнем его не было. Мне хотелось верить, что он говорит про что-то другое, потому сначала не сказал...       — Да как он себе это позволяет! — взорвалась Анаис. Глаза её снова наполнились красным гневом. — Папу наконец выписали, а он!.. а он!.. — Анаис застыла на этом слове, пытаясь найти подходящее слово, чтобы описать это страшное преступление.       Николь обескураженно села на стул.       — Дети, не могли бы вы пойти в свою комнату пока я буду готовить по есть, отец к вам попозже подойдёт.       — Хорошо, мам, — сказал Дарвин и утащил злую Анаис с собой.       А Николь упала лицом в руки.       — Что с тобой, Николь? — спросил пододвинувшийся к ней Ричард.       — Меня они беспокоят... беспокоит их работа. Они часто пропадают на ней.       — Не волнуйся, Николь, Гамбол просто не привык жить так бедно, поэтому и работает так много. Мне не будет обидно, если Гамбол захочет подзаработать ещё немного денег, для всех нас. Мы наоборот должны радоваться, что он не в меня пошёл, — Ричард усмехнулся.       — Может, ты и прав, но порой мне кажется, что они слишком перерабатывают. Да и дело не только в Гамболе, Дарвин тоже иногда пропадает на работе...       — Не беспокойся, Николь, — Ричард начал медленно поглаживать Николь по голове, как маленького котёнка. — Вот долг выплатим, и всё сразу наладится.       — Насчёт долга... он выплачен.       Кролик удивлённо приподнял бровь.       — Выплатила? Так быстро?       — Не я, кто-то другой выплатил его за меня.       — Кто?       — В том-то и дело, что я не знаю... Но есть один подозреваемый... Помнишь Рауля?       — Хэндрикс? Давненько я его не видел.       — Я тоже... Я подозреваю, что он вступил на службу к моему отцу.       — Рауль? К Сеникурту? Да не может такого быть! Ты же сама знаешь, какого он отношения ко всему этому. Он не мог этого сделать.       — Да... Пожалуй, ты опять прав. Похоже, у меня слишком разыгралась фантазия, — кошка улыбнулась. — Ладно, ты иди к детям, а я пока буду готовить.

***

5:10 PM

      Белый фургон, наполненный тремя переодетыми в рабочих склада котами, выехал на дорогу первым, за ним выехала оранжевая легковушка, в которой сидела вся банда капо Бродерика, состоящая из четырёх котов. За рулём был Рауль, справа от него — сам Бродерик, Гамбол и Рейн сидели позади. Фургон остановился на перекрёстке, находящийся в ста метрах справа от гаража: красный свет.       — Итак, в этом мешке, — капо указал на мешок, расположившийся между передними сидениями. — Там всё необходимое.       Гамбол и Рейн достали пистолеты, (Glock-17) рации и тёмные шляпы, каждому по одному экземпляру.       Зелёный. Фургон двинулся. Рауль было тоже хотел нажать на газ, но Дерек приказом остановил его.       — Стой, сначала пропусти того сзади.       Хэндрикс послушно прижался к обочине, и мимо них, слева, проехала чёрная легковушка.       — Кто это? — спросил Гамбол.       — Крыс. — кратко ответил капо. — Двигай. Мы его пропускаем, потому что у нас ещё одно задание. Дон приказал проведать ту мясницкую, владельца которой Пелагатти хотели переманить к себе. Поэтому сейчас мы поедем в центр, до приезда цели всё равно ещё пол часа, так что, думаю, успеем.       Солнце медленно скрывается за горизонтом, в последний раз серо освещая небо. В центре было не так много народа: многие уже сидели дома на диване и смотрели телек. Когда они подъехали к мясницкой, их ждал сюрприз, который можно было предугадать: мясная лавка была закрыта, а на ней бала повешена большая табличка, на которой было написано, что хозяин продаёт это место, а также указан номер телефона.       Дерек лишь неодобрительно фыркнул и сказал:       — Он может быть внутри. Гамбол, Рейн — за мной.       Двое послушно вышли следом за ним, приготовив оружие. Они последовали за здание, к тому самому переулку, где Дерек когда-то пристрелил пса с татуировкой волчьего клыка на лопатке. Сейчас трупа уже нет, но, если приглядеться, то можно заметить запёкшиеся багровые пятна на земле. Одноглаз попытался открыть дверь, закрыта. Тогда он постучался. Подождали минуту, две. Дерек тяжело вздохнул.       — Что будем делать? — спросил Райнхард.       — Ничего. Пользы или вреда он нам уже в любом случае не доставит: его бизнес загнулся. Он нам больше не интересен.       С этими словами Дерек двинулся обратно. Остальные — за ним. Гамбол в последний раз посмотрел на закрытую дверь и зашагал за остальными.       Дерек посмотрел на наручные часы: 5:30 PM. Ещё десять минут. Склад стоял по середине улицы, не касаясь других построений: он был со всех сторон окружён дорогой, образуя квадрат. По сути, это были четыре перекрёстка, которые вместе образовывали квадрат, внутри которого и находился склад. Склад небольшой, как раз для малоизвестной транспортной компании. Рабочий день у них заканчивался в шесть часов с погрешностью. Им осталось разгрузить всего один грузовик, и на этом их рабочий день можно считать оконченным, поэтому некоторых рабочих добрый дядя директор решил отпустить раньше времени, оставив несколько человек разгружать последний грузовик. Грузовик небольшой да и содержимого немного — быстро управятся.       Машина банды прижалась к обочине одного из перекрёстков, по правую сторону от ворот. Оттуда было хорошо видно въезд на склад и перекрёсток впереди. Белый фургон, тот что должен забрать товар, прижался к обочине правой полосы этого же перекрёстка: выжидали. Машина Дугласа Брэди, который должен был руководить всей операцией, стояла на перекрёстке по левую сторону от врат, где ему тоже открывался чудесный вид на въезд и перекрёсток. С ним был один из его банды.       — Так, идите к тем перекрёсткам, — обратился Дерек к задним пассажирам, указывая вперёд. — Вы контролируете ответвления перекрёстков, которые нам не видны. Гамбол контролирует правый перекрёсток, Райнхард — левый. Держите рацию на шестнадцатой частоте. Увидите машину федералов — доложите об этом по рации. Если всё пройдёт гладко, то я дам по рации команду «отбой». Вы выключаете рации и ждёте, пока мы вас не заберём. Всё понятно?       — А как выглядит машина федералов? — спросил Рейн.       — Любая машина с надписью ФБР. Теперь всё понятно?       — Так точно! — почти хором отчеканили они.       — Выполняйте.       Коты двинулись по своим местам.       План был таков: когда грузовик с товаром приедет к месту назначения, через несколько минут на склад заезжает наш белый фургон, с целью забрать часть только что привезённого товара. Если у директора возникнут вопросы, водитель фургона должен будет «договориться» с ним. После коты должны найти нужную коробку, загрузить и благополучно покинуть склад. В это время, остальные участники должны будут выполнять роль патруля, который должен будет вовремя предупредить о приближающихся федералах. Капо контролируют бока, а Гамбол и Рейн контролируют трассы, которые не видны капо. Как только фургон выедет за территорию склада, Бродерик соберёт своих двоих котов, и потом все три машины по дороге должны будут собраться в один конвой и довести товар до пункта назначения, не в бар, конечно же.       Людей было совсем немного, что аномально для улицы, хоть и не в центре, но рядом с ним. Гамбол стоял в одном из переулков, облокотившись спиной о стену, и наблюдал за дорогой. Рядом с ним проехал белый грузовик и свернул в сторону въезда на склад. Через несколько минут по рации передали о начале операции. Чувство ответственности и страха защемило сердце, кот детально рассматривал каждую машину решившую свернуть на эту трассу. Пару раз ему показалась та злосчастная надпись, и один раз он чуть было не продезинформировал своих товарищей, но, благо, фонарный столб вовремя осветил бок той машины: темнеть стало здорово да холодеть. К счастью, операция закончилась быстрее: голос Дерека прозвучал по рации — «отбой» — рация издала характерный звук. Гамбол облегчённо вздохнул и, следую инструкции, выключил передатчик, ожидая на месте. Похоже, всё прошло гладко.       Их оранжевая ауди обогнула весь квартал, чтобы забрать сторожей. Сначала Гамбола, потом Рейна.       — Значит, всё прошло гладко? — оптимистично спросил Рейн.       — Нет, есть кое-какая проблема, — разрушив оптимизм задних пассажиров, ответил Дерек.       Те двое сразу изменились в лице. Рауль не остановил машину, с тем же лицом продолжая сворачивать, в поисках белого фургона. Бродерик достал свою рацию и невозмутимо сказал в неё:       — Всё гладко.       У остальных на лицах появилось недопонимание.       — Понял, — отчеканил голос Дугласа.       Дерек вдруг взял и поменял частоту. И снова зазвучал голос "среднего капо".       — Что стряслось?       Эти слова «Всё гладко» означали отнюдь наоборот — всё не очень гладко. Это было своего рода зашифрованное послание, в котором говорилось, что у нас проблемы и надо переходить на запасную частоту.       — Кажется, за фургоном следят. Чёрная легковушка, номер: DS0162, следила за складом с нашего перекрёстка, — рация издала характерный окончанию звук.       — Работники, (временный позывной фургона) подтвердите, чёрная легковушка, номер: DS0162.       — Подтверждаем, чёрная легковушка, держится, примерно, в тридцати метрах от нас. Номер аналогичный.       — Значит так, соединитесь, а потом едьте по указанному мною маршруту.       — Так точно.       — Сделаем.       Через несколько поворотов они, всё таки, смогли встретиться, да так, что преследуемый вряд-ли бы это заметил. Рауль ехал впереди фургона и двигался исключительно по инструкциям Дугласа. Машины постоянно сворачивали то в лево, то в право, и, видимо, преследователь был не очень умён, так как к пункту назначения он почти в плотную подъехал к фургону. Преследователь по началу скрывался позади трёх машин, что ехали за фургоном. Но частые повороты сняли эти машины с хвоста, поэтому преследователь больше не мог держать дистанцию между фургоном и собой: соседи сзади не поняли бы прикола. А как-то объезжать не имело смысла: велик шанс потерять фургон. Что же, преследователь решил преследовать до конца, а ведь мог просто поехать домой...       Пункт назначения Дугласа был весьма странным и специфичным, он приказал ехать в бедный район, и ладно уж если бы это было всё, но он сказал заезжать на определённую улицу, по определённой дороге. В конце концов, «навигатор» привёл их к месту назначения. Опять поворот и маленькая колонна оказалась в безлюдном месте. Справа был небольшой сквер, в котором — ни души, слева располагались жилые здания и один широкий переулок между ними. Когда они проехали этот переулок, Гамболу показалось, что там стоит жёлтый автобус, и через несколько секунд Дуглас приказал остановиться. Гамбол всё ещё смотрел на этот переулок, и он уже почти убедил себя, что ему просто показалось, как вдруг из переулка, на всей скорости, выезжает жёлтый, ШКОЛЬНЫЙ автобус. Дальше ничего не было видно: фургон загромождал зрелище; только был слышен звук столкновение метала, скрежет метала, перелом метала, разбиение стекла в дребезги, и, под конец, протяжный гудок автомобиля. Встрепенулись все: Рауль, Дерек, Рейн, Гамбол, водитель и пассажиры фургона.       Дерек вдруг выпрыгнул из машины и кинулся к месту аварии. Перед его глазами встала малоприятная картина: придавленная к скверскому забору машина, со сплющенным от удара боком, разбитые вдребезги боковые окна и миллионы мелких трещин, разошедшиеся, как паутина, на лобовом стекле. Обломки и стёклышки разбросались в радиусе пяти метров. Автоматические двери автобуса, и по ступенькам, как ничего не бывало, вышел Дуглас Брэди.       — Вот и нет проблем! — с мелкой улыбкой сказал он.       — Ты с дубу рухнул? Ты что сделал?!       — Избавился от противника дона, а что? — крыс осторожно подошёл к разбитой машине, будто бы и не с Дереком разговаривает.       Дерек стоял в шоке и пытался подобрать нужные слова.       Дуглас посветил на лицо водителя фонариком, который был у него в кармане. За рулём был синий лис, лет двадцати, не более. Лицо его было набито осколками, он сильно истекал кровью. Если он ещё жив, то ненадолго.       — Слушай, а я его знаю, это же помощник шерифа, никакой не федерал!       — Вот, блядь, утешил. Откуда копам знать про этот товар?       — Поди и спроси его, может, скажет.       — Ха-ха, очень смешно, умник! Ты понимаешь, что полиция это будет расследовать?       Гамбол сидел в машине, открыв окно, их разговор было слышно даже из автомобиля. Райнхард слушал вместе с ним, затаив дыхание; Рауль, тяжело дыша, перебирал пальцами на руле.       — Не боись, у меня всё продуманно.       Дуглас зашёл обратно в автобуса и кого-то привёл за шкирку из его глубины. Дерек был шокирован во второй раз: перегибаясь с ноги на ногу, будто пьяный, стоял, схваченный за шкирку, баран.       — Это ещё что за хрень?! — воскликнул кот.       — Потенциальный преступник! — ответил ему одноухий и силой посадил барана на водительское место.       Баран просил, умолял отпустить его, но договорить просьбу не смог: Дуглас со всей силы ударил его лбом о руль да не один раз. Он отпустил барана только спустя три удара. Барашек неподвижно лежал на руле, истекая кровью. Автобус протяжно загудел, как пароход. Дуглас нажал на кнопку закрытия дверей, и сам выпрыгнул быстрее, чем они закрылись.       — Ты... ты серьёзно?       — Что? Сценарий для прессы есть, что тебе ещё надо?       — А ничё, что тут дохрена свидетелей?! — Дерек показал пальцем вверх.       Гамбол посмотрел вверх и неприятно удивился: почти все жильцы дома по включали свет и, с выпученными глазами, смотрели на происшествие, которое было освещено лишь лампами водительской кабины.       Дуглас фыркнул.       — Да что они сделают? Это наш район, понимаешь? Эти свидетели, все до единого, знают, кто такой дон Сеникурт и вздрагивают, когда слышат его фамилию! Я уверен, половина из этих задолжала кому-то из семьи.       Гамбол вдруг вспомнил, что уже был в этом районе. Именно тут он собирал долги вместе с Маркусом. Улица была сокрыта темнотой, поэтому он и не узнал её сначала.       — Поэтому они не осмелятся слова сказать копам.       Дерек замолчал.       — Ладно, надо убираться от сюда. Я поеду с вами.       Они пошли к машине, Гамбол отпрянул от окна.       — Двинься, малец.       Машины вновь двинулись.       Поездка была наполнена вопросами и словесными перепалками между капо.       — Что ты сделал с тем бараном? И откуда ты его взял?       — Нашёл на улице, а потом напоил алкоголем.       — Ох...       После Дерек задал вопрос, который было глупо не задать.       — Где ты взял этот автобус?       — Поначалу, дон и поставщик хотели инициировать ограбление грузовика, и автобус должен был стать препятствием, засадой. Но дон, узнав о разыгравшихся федералов, решил провести всё потише.       — Да, получилось очень тихо, — саркастично сказал Дерек.       И такие вопросы задавались всю дорогу.       Впрочем, дон был в целом доволен, его, правда, насторожило весть о том, что копы знают об этом товаре, но, услышав про то, на какой машине и в какой форме ехал помощник шерифа, его опасения немного упали. Помощник шерифа ехал не на служебной машине, не в служебной форме, это значит, что он решил взять дело в свои руки, а это, в свою очередь, значит, что в полицие знают, но не предпринимают никаких действий.       Всем раздали обещанную награду. Рейн предложил посидеть в баре, но Гамбол отказался: нужно было возвращаться домой.       Возвращался он пешком, сквозь тьму. Несколько месяцев назад он бы вздрагивал от каждого случайного шума, как тогда, когда провожал свою девушку к её дому. Когда он шёл с Пенни, то по-просту не позволял себе показывать страх: не хотел опозориться да, к тому же, девушка сама вздрагивала от каждого шороха и прижималась к коту, это было мило. Но тогда, на обратном пути, он раз сто оглянулся, пока шёл домой. Сейчас же Гамбол не страшился ночного звука, он узнает, если кто-то будет проходить рядом, а если кто нападёт — отличный повод попрактиковать свои умения в рукопашной.       Но, к счастью или к сожалению, по дороге на него никто не напал. Он застыл на пороге, сделал глубокий вдох и вошёл в дом. На кухне кто-то мыл посуду, а в прихожей он увидел картину, которую не видел целый месяц: его отец, разлёгвшись на диване, смотрел телевизор. Отец, услышав стук двери, повернулся ко входу.       — Привет, па...       — Привет, Гамбол, — сказал кролик с улыбкой и дальше продолжил невозмутимо смотреть телевизор.       Гамбол усмехнулся. Клин клином вышибаешь, а?       Звон на кухне прекратился, мать вышла в прихожую. Гамбол ожидал увидеть глаза наполненные яростью, но, за место этого, увидел глаза наполненные сожалением. Это ввело его в замешательство.       — Привет, мам...       — Кушать будешь?       — Полагаю, мне несъедобные остатки?       — Нет, я оставила порцию для тебя.       Это ещё больше его удивило. Мать положила ему тарелку макарон с мясом, правда, порция остыла, но было всё равно вкусно. Во время трапезы он достал из кармана ста долларовую купюру и положил на стол. Николь заметила деньги.       — Что это?       — Моя зарплата.       Николь присела рядом с ним.       — Но как?       — Мистер Серкут, которому я садил цветы в саду, посоветовал меня своему другу, которому нужно было разгрузить грузовик с мешками, и он пообещал сто долларов, если я разгружу грузовик сегодня.       — Ты не устал? — клюнув на очередную сказку, обеспокоенно спросила Николь.       — Есть такое, правда, мешки были не слишком тяжелые, но их было много.       — Из-за этого ты ушёл с урока?       Гамбол кивнул.       — Тогда отдыхай, ты сегодня хорошо потрудился, — мать широко улыбнулась, Гамболу стало немного плоховато от этой улыбки: врал, как никак.       Поев, он направился на второй этаж, в свою комнату. Он медленно открыл дверь. Брат в раздумьях метался по комнате, что даже сначала не заметил его. А сестра лежала на верху, читала книжку и делала вид, что не замечает кота.       — Привет, Дарвин, — окликнул он брата.       — А, привет, Гамбол, — сказал и снова стал метаться по комнате.       С сестрой здороваться смысла не было: всё равно не ответит. Гамбол прилёг на кровать, немного полежать, но, наблюдая, как Дарвин мечется по комнате, уснул.