Преступная кровь

20 декабря, 2:10 PM

      Прошло пятнадцать минут, ничего подозрительного Николь пока не заметила. Она наблюдала, притаившись в переулке, в пятидесяти метрах от бара Сеникурта. Кошка надеялась увидеть что-то, или точнее, кого-то, кого увидеть она здесь сильно не хотела, но надеялась. Прошло ещё десять минут. Опять ничего, кроме того что в здание заходили несколько неизвестных ей котов. Но она продолжила наблюдать, и наконец она увидела хоть что-то, что значило. Из бара вышел одноглаз, Дерек. Он круговым движением головы осмотрел улицу. Похоже, он не заметил её: она притаилась, как только он повернул взгляд в сторону, с которой она наблюдала. И пошёл на лево по улице. Николь, в надежде, что он приведёт её к разгадке, решила проследить за ним.       Она шла за ним, держа дистанцию, на которой, думала она, сквозь эту толпу её заметит лишь орлиный глаз. А существ хоть и немного, но вполне хватало, чтобы слиться с ними. Они перешли перекрёсток. Одноглаз ни разу не обернулся, а только иногда поворачивал голову влево и сворачивал влево. Так продолжалось несколько раз, пока она не подметила очень знакомый ларёк с хот-догами, стоявший рядом с пешеходным переходом, и сам перекрёсток, а точнее существ, которые были на том перекрёстке, они показались ей знакомыми, будто видела несколько минут назад...       Дерек успел ещё раз посмотреть влево и краем единственного глаза подметить преследовавшую его кошку, пока она пыталась понять, что он сделал...       Крюк! Николь остановилась.       «Чёрт тебя дери, Николь! Отец же учил тебя подобному, почему ты это не поняла после второго поворота?» — корила себя кошка. Во всяком случае, продолжать наблюдение было бессмысленно: одноглазый заметил её и убедился в слежке, поэтому вряд-ли он пойдет туда, куда намеревался с самого начала. Николь ничего не остаётся, кроме как развернуться и уйти ни и с чем.       Она шла стремительно, всячески извиваясь, иногда оглядываясь назад. Через десять минут пути Николь немного расслабилась: уже не извивалась и редко оглядывалась... м-да, все отцовские наставление она позабыла, как и то, что нужно быть всегда на стороже.       Кошка проходила через малолюдный район, который ещё и был малообеспеченным. Такие районы не редкость в Элморе, их количество выросло в два раза начиная с 98-го года и до нашего времени. Закрытия множеств предприятий, массовая потеря работы и рост преступности — всё это стало причиной миграций жителей из Элмора в более большие города: Сан-Франциско, Лос-Анджелес, Сакраменто — где ситуация немного получше, но в принципе такая же. Люди уходят — квартиры, дома пустуют — значит, большего содержания они не требуют. Впрочем, беднота тоже влияет на это. Бедняки попросту не могут позволить себе места жительства лучше, чем обтрёпанные, обшарканные, однокомнатные квартиры в домах, построенные ещё во времена сухого закона. Обычно жители бедных районов чуть ли не все являются должниками мафии, либо же чуть ли не все состоят в гетто.       Как уже оговаривалось выше кошка расслабилась, поэтому захват за правую руку со стороны переулка, который она только что проходила, стал для неё совершенно неожиданным. Рука затянула её вглубь переулка, Николь вскрикнула. Незнакомец захватил её всей левой рукой. Николь схватилась руками за руку незнакомца, хотела закричать, позвать на помощь, но в этот момент к её виску прикоснулось что-то холодное и твёрдое. Николь не понадобилось и минуты, чтобы понять, что это было. У Николь вся жизнь прошла перед глазами, а сердце упало камнем, но незнакомец вдруг что-то сказал, что Николь не расслышала, повернул её к темноте переулка, в котором был лишь один вход и выход, освободил шею и несильно толкнул вперёд. Николь оказалась спиной, в метре от него. Она обернулась. Одноглаз невозмутимо стоял перед ней, направив на неё пистолет.       — Что тебе нужно? — выпрямившись и нахмурившись, грозно спросила кошка.       — Это я должен тебя спросить, что тебе нужно от меня?       — Мне? Ничего! Это ты завёл меня сюда!       — Мне кажется, сейчас не самое лучшее время играть в дурака, Николь.       — Значит, ты ещё помнишь моё имя.       — Сам удивлён.       Они снова сопернически смотрели друг на друга.       — Наверное, ты прав. Мне нет смысла отнекиваться, — вздохнув, спокойно сказала кошка. — Но и тебе нет смысла угрожать мне оружием.       — Почему же? — не дёрнув в глаза, невозмутимо спросил Дерек. А вот Николь это возмутило.       — Хочешь исследовать глубины озера? — высокомерно спросила кошка.       Одноглаз лишь фыркнул.       — Преступников ныне много да и гуляешь ты по опасным районам... каковы доказательства моей причастности?       «Чёрт, он в этом деле слишком умён.. впрочем он всегда был умён в этом деле. Он всегда был преступником, преступником и остался. Начиная от мелкого школьного хулигана, заканчивая профессиональным вором и убийцей — мафиозником. Уверенна, в иерархии отца он занимает почётное место капо.» — подумала кошка.       Они с самого детства ненавидели друг друга, у каждого своя причина. Николь по началу недолюбливала его из-за того, что он был не в ладах с её братом. А Дерек же ненавидел всю её семейку в целом: Николаса, Николь и больше всего он ненавидел её отца — никто не знает почему, так как это была личная ненависть. Но злоба к Николь и её брату основывалась именно на ненависти к Даниэлю. Может, поэтому под конец их отношения перестали быть враждебными? Хотя с этим можно поспорить, ведь сейчас атмосфера между ними была такая же холодная, как и много лет тому назад, правда сейчас это было не ненависть: Дерек знал то что хотела узнать Николь, оттого и соперничество — их интересы по-просту не совпадают.       Николь обдумывала варианты, искала победный для неё выход из этой ситуации, но, как бы она не старалась, она не могла придумать ничего более, кроме как сдаться. Наконец она осознала, что загнана в тупик, что проиграла.       — Что я хочу... — проговорила она. — Хочу узнать, кто отдал мой долг!       — Мне-то откуда знать?       — Нет, ты знаешь!       — Не знаю. Меня не интересуют и никогда не интересовали ваши семейные тёрки.       — Тогда что ты шепнул дяде Вилли?       — Не твоё дело. — коротко и грубо отрезал Дерек. — Да и чего ты печёшься об этом долге? Отдали — значит, отдали. Тебе же лучше.       — Думаешь, я поверю, что кто-то отдал его просто так?       — Нет, тогда бы это было слишком глупо. Но какое я имею к этому отношение?       Николь вздохнула, она прекрасно знала что хотела, но всё время ходила вокруг да около, опасаясь, что не найдёт ответа в его словах.       — Я хочу, чтобы ты сказал, состоит ли он в семье.       — Кто?       — Рауль.       — Не припомню такого.       — Не припомнишь? Хэндрикс! Разве ты его не помнишь?       Дерек задумался (или сделал вид, что задумался).       — Припоминаю. Пушок, что ли?       Да, именно Пушок. Так он его называл в средней школе. Рауль был слишком слаб, хоть и Николь не позволяла себе даже думать об этом. Его больше привлекала не энергичная, полная бед и приключений жизнь, а тихая, спокойная, как ночная трава. Потому-то он и дал ему это прозвище, Пушок. Не потому что пушистый, а потому, что мягкий, как пушинка.       — Да, он.       — Ты серьезно? Пушок? Ему бы не хватило смелости даже к бару приблизиться.       — Ты даже не рассматриваешь вариант, что он может измениться?       — Он никогда не менялся, ему незачем меняться.       — Как и тебе... — Николь оскалилась.       Одноглаз пожал плечами и вдруг спрятал оружие.       — Похоже.       Николь удивилась такому спокойному ответу. Может, всё таки он немного изменился? Атмосфера перестала быть холодной: вся злоба и ненависть вмиг куда-то запропастилась. Сейчас он смотрел на неё равнодушно и безтрепетно.       Может, Дерек действительно непричастен? Может, это отец, или на худой конец, дядя Вилли выплатил долг? Возможно, одноглаз был прав, чего это она печётся о выплаченом долге? Хотя она пеклась и не долге. Причиной её беспокойство была глупая паранойя, ничего более. Она слишком накрутила себе на голову слова Рауля: «...а если нет, то я знаю место, где хорошо платят...». Пора бы уже заканчивать.       — Наверное, ты прав... Выпусти меня.       — Мне нет смысла тебя держать. Только не в следующий раз не пытайся следить за кем-то из наших. Из всей семьи о тебе знают лишь единицы.       — Значит, отец тогда не соврал... — прошептала Николь себе под нос. — С чего такая забота?       — Не знаю, — просто сказал одноглаз и ушёл в просторы бедных улиц...       Николь аккуратно вышла за ним. На её удивление, он уже был далековат от неё. Она не стала чего-то обдумывать что-то, а сразу поспешила обратно, домой.