Преступная кровь

      Так я полноценно ступил на эту тропу, совсем не освещённую. Я быстро выплатил долг, естественно. Всё больше и больше времени я стал проводить в организации, всё позднее и позднее стал возвращаться домой, а на учёбу я забил окончательно. Что родители об этом прознали тоже, думаю, естественно. Ничего тогда особенного не случалось: отчитают да заставят учить как ребёнка малого, иногда прощалось, смотря на то, что денег я приносил деньги в дом. Я не своевольничал и не отсиживался просто так, всегда ходил на дело, если предлагали, а если от Дона — тут, естественно, без вопросов. Правда, оказалось, что дела были не часто, бывало, что по нескольку дней я ничего там не делал. Всё-таки Рейн был прав, когда говорил, что большую часть времени тут за картами проводят. Я тогда же, кстати, научился играть в покер, — и успел проиграть три сотни. Бывает.       В общем, дела в организации проходили гладко, хоть и были проблемы вне Семьи. И пока всё было нормально, без особых происшествий. В это время произошли моменты, которые сильно повлияли на меня.

***

2001 год 10 марта 9:13 PM

      — Подожди, то есть Пелагатти такие же как Эрнандесы? — изумлённо спросил Гамбол.       — Ну да, а ты не знал? — с усмешкой ответил Рейн, сидевший справа от Гамбола.       — Чёрт, серьёзно? Какого хрена я об этом не знал?       — Так ты и не спрашивал, — спокойно ответил Грин, осторожно попивая свой горячий чай.       Стоял глубокий вечер; в кошачьем притоне находилось втрое меньше народу, чем было несколькими часами ранее. На колонках играл медленный джаз. Утомлённый бармен Рауль за стойкой, один кот у стойки и ещё два за другим столиком — все они составляли компанию трём котам за одним столиком.       Что не спрашивал — так это понятно. Гамбола изумил сам факт того, что будучи в организации уже почти полгода и Семья Пелагатти является главным врагом элморской Семьи котов, он только сейчас узнаёт о том, что Пелагатти — расисты по отношению к котам, подобно Эрнандесам. Собственно, так он и сказал в ответ Реми.       — А тут ты не прав, — так же спокойно возразил Реми. — Пелагатти — не главнейшие наши враги, как собственно и любые другие Семьи. Наши враги в первую очередь — это правительство, которое так яро хочет, чтобы мы следовали закону.       Гамбол же думал иначе, потому резко возразил:       — Правительство? Да что это правительство может сделать! Копам наши преступные схемы не мешают, а даже наоборот, выгодны! Зачем им тратить на нас время, когда сами по уши в коррупции? Да, возможно, в 60 — 90-х годах это действительно было так, но сейчас время другое, всё изменилось.       — Ты думаешь, что копы — это и есть всё правительство? Тогда скажи мне, зачем же вы тогда патрулировали окрестности того склада, если копам было всё равно?       — Имеешь ввиду федералов? Федералы — это единичный случай, им бы для начала на восточном побережье разобраться, а это будет не скоро.       — Да, не скоро, но не вечно. Нынешнее время — всего лишь промежуток, как говорится, золотой век для мафии. Когда-нибудь «блаженные» дни закончатся и вновь пойдут долгие годы тяжелого боя между преступностью и законом, так что это всего лишь вопрос времени. И какие бы проблемы не доставляла сторонняя Семья, правительство всегда будет главным врагом мафии.       Гамбол задумался над ответом, помолчал пару минут и потом ответил:       — Может быть, но мы сейчас говорим о нынешнем времени, а сейчас, кто бы что не говорил, а Пелагатти — наши враги номер один, так как их цели слишком амбициозны и очень сильно разнятся нашим.       В общем, спорили они ещё где-то пятнадцать минут. Райнхард не пытался вмешаться в полемику и не занимал никакой стороны. Для него оба были в чём-то правы, а в чём-то нет, ему было без разницы, кто главнейший из врагов: враг — есть враг. В конечном счёте победителям в этой словесной перепалке можно считать Реми из-за его красноречия. Правда, ничего победа капо не изменила, Гамбол всё равно остался при своём мнение, но чёрно-белому спор доставил удовольствие: по лицу видно.       Ещё через пять минут Гамбол объявил о том, что покидает их, взял свою ветровку и вышел на улицу. Морозный ветер неприятно пронизывал сквозь ветровку. Выдвинулся он вправо ото входа, прошёл несколько метров и вдруг заметил неприятный скрежет от своих шагов. Он остановился перед переулком между баром и жилым зданием, поднял ногу, посмотрел на подошву: ага, маленький камешек застрял в подошве. Он прислонился к стенке, убрал камень и уже собирался идти дальше, но вдруг он услышал голоса из переулка, замер, прислушался. Говорящий явно не хотел, чтобы его услышал кто-то другой по мимо его собеседника, потому говорил в пол голоса, но голос его сам по себе был громкий, да и сам говорящий был расслаблен: не думал, что кто-то в это время будет ходить возле переулка, будучи не замеченным; из-за этого Гамбол мог, хоть и прислушавшись, отчётливо слышать его слова:       — Семья слабеет с каждым днём, даже в такое чудесное время!       — С чего ты взял? — ответил ему неуверенно другой голос.       Этот голос показался Гамболу сильно знакомым.       — С чего? Сам посуди: дел стало мало и, естественно, зарплаты от этого никакой, но при этом пошлина дону никак не изменилась! А почему организация не растёт? А потому, что старик Сеникурт размяк и заосторожничал, и тут тоже ясно почему — стареет, и консильери его стареет, такова жизнь, но при этом нельзя не согласиться, что старые, немощные доны больше вредят Семье, чем несут пользу.       Тут произошло многозначительное молчание: его собеседник, кажется, обдумывал, что сказать.       — Может, ты и прав, — наконец начал он, — но ты явно преувеличиваешь. К чему ты клонишь?       Эти его первые слова Гамбол запомнил надолго.       Тут рассказчик понизил голос, что Гамбол еле разобрал его слова.       — Клоню к тому, что организации будет лучше, если на место главы станет кто-нибудь помоложе...       Гамбол этого не видел, но собеседник явно встрепенулся и, будто забыв, о чём они говорят, сказал не таясь:       — Переворот!? Ты с дубу рухнул? Пойти против до...       — Тише ты! — Закрыл ему рот пальцем заговорщик. — Услышит кто-нибудь — и хана нам обоим!       Собеседник послушно замолчал.       — Да, звучит дико и даже безумно, но поверь мне, никакой войны не будет, нам нужно всего-лишь избавиться от дона и, возможно, консильери, а дальше я знаю, кого поставить... Ну что, согласен?       Гамбол дёрнулся: кто он? Кто может взойти на доновский трон, при этом не разжигая гражданскую войну? И в сговоре ли он с ним?       — Ты понимаешь, — шёпотом начал собеседник. — Что ты так открыто и неожиданно заявил о своих намерениях...       — А что? Как я ещё должен был сказать? Ладно, ну так ты согласен или нет?       Собеседник задумчиво помолчал.       — Этот кто-то, кого ты хочешь сделать доном... он тоже в сговоре?       — Нет, но я уговорю его!       Гамболу немного полегчало.       — Пожалуй, мне нужно подумать...       — Не волнуйся, я подожду.       На этой ноте они начали расходиться. Гамбол встрепенулся, потому что сначала подумал, что кто-то идёт в его сторону, но всё обошлось: они пошли дальше по переулку. Он осторожно выглянул из-за угла в слабой надежде увидеть их лица, но было слишком темно да и отошли они далековато. Видно, придётся немного задержаться.       Гамбол тронулся с места, зашёл в переулок и стремительно, как можно тише перебежал к мусорному баку и скрылся за ним. Выглянул: коты почти вышли к "бескрышной коробке". Один из них обернулся, но в такой темноте невозможно заприметить осторожно выглянувший глаз синего кота, да и оборачивался он, скорее всего, из-за своей паранойи. О да, паранойя у него, наверное, разыгралась не на шутку! Гамбол постепенно приближался, а коты уже давно скрылись из переулка. Надо бы ускорять шаги, чтобы догнать заговорщиков, но Гамбол двигался также стремительно-осторожно, не ускоряясь ни на шаг. С таким темпом понятно, что не успеешь, но рисковать тоже не стоит, к тому же главная цель Гамбола сейчас — сообщить об этом дону, который ещё должен был быть у себя в кабинете. Оглядываясь, он зашёл в бар через заднюю дверь. У бильярдного столика никого не было, что хорошо. Деревянная ступенька неприятно скрипнула, когда Гамбол поднимался вверх. Он пулей пролетел по коридору, один раз чуть не споткнувшись и не упав, и, запыхавшись, постучал в дверь кабинета. Тишина. Чёрт, да неужели его нет? Гамбол уже снова поднял руку, чтобы постучать ещё раз, но его остановил голос Сеникурта, проскрипевший слева от него:       — Добрый вечер, Гамбол. Что ты здесь делаешь в такое позднее время?       На низкорослом коте был одет тёплый плащ и серая шляпа: видно, только собрался уходить.       — Извините, босс, за то что побеспокоил Вас, но я должен Вам кое-что рассказать. Это разговор не для чужих ушей, поэтому давайте поговорим в кабинете.       — Если это и впрямь что-то важное, — удивился Даниэль.       Сеникурт вошёл первым, Гамбол, оглядываясь, заперев дверь, вошёл за ним. Даниэль зажёг лампу, свет озарил его уставшую физиономию, но заинтригованную.       — Что случилось? — спросил он.       — Я собирался уходить, — начал Гамбол, — отошёл на два шага и случайно услышал чей-то разговор. Их было двое, я не видел их лица, но судя по всему это коты, и они из нашей семьи...       — Ближе к делу.       — В общем, один из них хочет Вас убить.       — Убить? — встрепенулся Сеникурт. — Ты хочешь сказать, что среди нас есть диверсант?       — Не совсем, он хочет устроить переворот. Говорит, что есть тот, кто может законно встать на Ваше место, и он его скоро завербует.       Сеникурт сжал руки, нахмурил лицо. Он пытался выглядеть невозмутимо, но страх всё равно был виден на его лице.       — Переворот!? Сколько их!? Когда!?— лихорадочно начал задавать вопросы дон.       Внутри Гамбола что-то встрепенулось: непривычно видеть дона таким испуганным, слишком непривычно...       — Я подловил его на вербовке одного из наших, но с кем ещё он сговорился я не знаю и когда я тоже не знаю.       Кажется, Сеникурт начал брать себя в руки: он глубоко вздохнул и выдохнул.       — Ты сможешь вычислить их по голосу?       — Не знаю, попробую...       — Значит так, никому об этом ни слова, даже капо. Завтра будешь здесь. Если покажется голос похожим — проследи за ним, а потом возвращайся ко мне. Только осторожно, понял?       — Я Вас не подведу! — воскликнул Гамбол.       — Тогда пойдём.       На выходе Сеникурт предложил Гамболу подвезти его, на что тот согласился. Подвозил их не Грин и не Рейн — так как им надо было рано вставать, а время сейчас позднее, — а попавшийся под руку Хэндрикс. Ехали они молча. Гамбол был не прочь поговорить по подробней про заговор, своё задание и так далее, но из-за Рауля, которому вообще знать про заговор не следует, он не решился заговорить, а Сеникурт задумался, смотрел в одну точку и ни на что не реагировал.       Спешили Гамбола не у порога дома, конечно же, а подальше, чтоб никто не заметил, как их любимого члена семьи подвозит до дому незнакомая им машина, а для кого-то даже знакомая... Впрочем, если бы кто-то, кроме матери, увидел это, то Гамбол мог бы соврать, что это какой-нибудь друг по работе, но это бы навлекло ещё больше подозрений, а дело в том, что Гамбол уже достаточно привлёк к себе внимание. Задержки допоздна, нормально так участившиеся за последний месяц, увечья, следы побоев, будто синяки, ссадины или даже фингалы, странности, которые Гамбол оправдывает работой, — исходя из всего этого Николь заподозрила в Гамболе что-то неладное. Не так давно, когда Гамбол в очередной раз пошёл на работу, она отправила Анаис. Благо Гамбол заметил её и, воспользовавшись толпой, спрятался за переулком, а Анаис прошла мимо.       Таким трюкам научил его сам Дерек, да подошёл к этому ответственно. Сначала была теория, которую Дерек рассказывал до мельчайших деталей, а потом долгая и сложная практика, в которой Дерек был следившим, а Гамбол — целью наблюдения, и Гамбол всеми изученными трюками должен был скрыться от глаза Бродерика. Скрыться от натренированного, зоркого глаза Дерека было задачей не из лёгких, а наоборот, одной из сложнейших. У Гамбола это вышло на третий день, спустя ровно десять попыток. Но не успел Гамбол расслабиться, как учитель тут же заявил, что уйти от такого вида (если можно так назвать) слежки, а именно слежка в толпе, очень просто, поэтому скоро они будут тренировать слежку в безлюдных местах и ночную слежку. Сказать, что Гамбола это не обрадовало, ничего не сказать.       В общем, поэтому Гамболу не составило труда обмануть свою младшую сестрёнку, не мыслящую в этом искусстве.       Первые два часа он не мог заснуть: завтра у него задание, на котором может решиться судьба всей семьи, и Гамбол это осознавал, потому невольно не спал.

***

11 марта 3:59 PM

      В баре всё было как обычно бывает в это время: народу было немного, кто-то возвращался с какого-то задания, а кто-то наоборот, уходил — каждую беседу, если отдельно прислушиваться, можно было услышать и разобрать, чем Гамбол и занимался. Все говорили о своём, ничего не пытаясь утаить и совершенно не обращая внимания на неприметного, одинокого кота, сидящего за барной стойкой; никто и не подозревал, что их разговор тщательно прослушивается.       Однако, как бы Гамбол не старался, он не мог найти ни знакомого голоса, ни подозрительного разговора. Одни горячо обсуждали девальвацию доллара, заголовок которой жирным шрифтом был напечатан на чёрно-белой газете. Другие же со слюнями оценивали девочек из «Голубого Пляжа», да и не только то, у кого насколько большие и гладкие буфера, а ещё и подробности, привычки и опытность каждой отдельной девки в постели... В общем, ничего нужного и интересного, Гамболу быстро наскучило, и он зазевал.       Возможно, это он пришёл не вовремя, а возможно, заговорщикам просто незачем появляться в этом месте, возможно, что он — главный предатель — сейчас пытается уговорить того самого, кто может без проблем заместить дона, если тот внезапно скончается. Конечно, бар Сеникурта не единственное место, где могут собираться коты-гангстеры. Под Сеникуртом много заведений, предприятий и другого имущества в Элморе, и это не учитывая малый бизнес, которые находились под его крылом, и естественно, что многие коты могут находиться там, на защите или просто так. Бар Сеникурта был просто главной базой, своеобразной столицей. Исходя из всего этого, очевидно, что сейчас не только один Гамбол пытается отыскать злосчастных предателей. Только вот, судя по всему, Гамбол, и, похоже, все остальные, кого Сеникурт отправил для выявления заговорщиков, не знают, что есть и другие с одним и тем же заданием. И Гамбол это оценил: «разделяй и властвуй» — если кто-то из агентов будет пойман и допрошен, то он не сможет рассказать предателям, есть ли ещё агенты или нет.       Из этой истории Гамбола больше всего не давал покоя кот, который без особых проблем заместит дона. Он думал об этом ночью, и из всех чётко выделялся Реми Грин и Вильгельм, это личности, которые очень много сделали для организации и бесспорно обладают большим влиянием на Дона; Дерек или Дуглас не могли занять это место, так как Дуглас слишком много тёрся с Филлертонами, а Дерек, после своего крупного провала, не мог претендовать на этот титул, да и до этого тоже. Гамболу не верилось, что этот заговорщик хотя бы попробует уговорить кого-то из них. Ещё ему не давал покоя ещё один факт, тесно связанный с предыдущим: Даниэль никак не отреагировал на этого самого "преемника". То ли он знал, о ком идёт речь, то ли тоже в замешательстве, но о нём он не промолвил ни слова.       Вдруг справа послышался звук трения резины, будто кто-то сел рядом с ним (чёрт, задумался и не заметил, как кто-то вошёл). Он сначала испугался, моментально повернулся на звук: Рауль, в своём привычном бежевом жилете, поверх белой рубашки, и с кепкой-восьмиклинкой, только в этот раз в пальто из настоящего меха, сел рядом с ним.       Да, сейчас Рауль не стоял за барной стойкой, хоть и была его смена. Вместо него за стойкой стоял (большую часть сидел) старик Вильгельм, тот самый капо-ветеран, который на пенсии стал главным по самому бару, можно так сказать, а недавно Гамбол ещё узнал, что он — дед Райнхарда: Дерек рассказал. А Рейн молчал, он всегда избегал подобных разговоров.       — Почему не работаешь? — с каким-то язвительно-шуточным тоном спросил Гамбол.       — Не при народу, выйдем на улицу.       Гамбол кивнул.       Вышли на улицу, встали на крыльце и зашептали, глядя куда-то в разные стороны.       — Дон прислал, — начал Рауль. — Сказал, ты знаешь...       — Знаю. Зачем я ему понадобился?       — Скорее не ему, а мне. Он поставил меня искать предателей на "Уокинг-Стрит". Ну и, в общем, я заметил там очень подозрительных котов, проследовал за ними, привели, видимо, к убежищу. Потом пошёл к дону, тот сказал идти на них вместе с тобой.       — Подозрительные в каком смысле?       — Постоянно куда-то отходили, шептались там, вовремя этого настороженно оглядывались... В общем, ты понял.       — Кто они?       — Довольно не приметные личности и не очень общительные, но я всё-таки знаю, как их зовут, Мартин Бакс и Грант Фридман.       — Да, не припомню таких.       — Оружие с собой?       — Обижаешь!       — Хорошо, тогда пойдём.       Рауль вёл Гамбола примерно минут десять по холодным улицам. Прохожие, обнаружив их рядом с собой, расходились, освобождали путь. Ещё бы, два серьёзных, молчаливых кота в шляпе, с недешёвой кожаной курткой и пальто, сразу видно, что не молочники, оттого и расступались, что боялись.       Рауль привёл его к небольшому, одноэтажному домику. Что это и чем служило не понятно, понятно только то, что раньше оно выглядело по лучше. Мрачные стены, окна, которые не меняли лет пятьдесят уж точно, — в общем, дом был старый, но явно не заброшенный, так как дверь была относительно новая.       Они осторожно, стараясь не светиться в окнах, прошли на задний двор дома, который отделялся старым, деревянным забором. Задняя дверь была подобна главной, закрытой. Гамбол вопросительно взглянул на Рауля, тот показал ему отмычки из кармана, Гамбол сказал:       — А если они внутри? Услышат же.       — Да, ты прав, нужно это проверить.       Гамбол замотал головой и вскоре заметил тяжёлый кирпич.       — У меня есть идея. — Гамбол взял кирпич, оценил вес и сказал напарнику: — Спрячься где-нибудь.       — Хочешь привлечь внимание? Мне нравится.       Рауль спрятался за углом дома, Гамбол тоже решил спрятаться за углом, только уже другим. С любовью замахнувшись, Гамбол бросил кирпич и кинулся за угол. Громко и звонко лопнуло стекло, разлетевшись на десятки осколков. Двое ждали, чётко прислушавшись, но за вандализмом ничего не последовало. Они прождали ещё пять минут и всё же вышли из укрытий. Молча Рауль начал взламывать дверь. Дёргал за ручку, копался в скважине — и через пять минут он всё же добил замок, дверь отворилась. Осторожно, с оружием в руках они вошли в дом. Внутри было ещё хуже. Старая мебель, которая явно простояла тут не один десяток лет; порванные старые обои, за которыми показывались обшарпанные стены; полный пыли и грязи пол и свежий бардак (кусочки еды и мусор, разбросанный по всему полу). Медленно и осторожно они проверяли каждую комнату. Но следов заговорщиков или их самих они не нашли.       Первым, что попалось котам на глазах, была маркерная доска в гостиной, которую, впрочем, даже не прикрепили к стене. Видимо, это место только заселили. В принципе, больше ничего интересного они не нашли.       Никто никого не спрашивал, что делать дальше, они оба прекрасно знали, что заговорщики ещё вернутся сюда, поэтому начали ждать, строить засаду.       Ждать пришлось продолжительное время: уже успело стемнеть, поэтому котам пришлось сидеть в полной темноте. Они уже начинали подумывать, что заговорщики придут только на следующий день, но вдруг внутри главной двери заскрежетал замок. Гангстеры кинулись в свои укрытия. Гамбол ждал в какой-то комнате, прижавшись к стенке у двери, а Рауль притаился в ванне. Дверь отворилась, послышались два голоса, которые бурно о чём-то разговаривали, тон их был весёлый, они явно не подозревали, что сейчас, где-то в паре шагах, их ожидали двое мафиозников, готовые в любой момент выпрыгнуть из укрытий и приставить дула к их затылкам. Один голос Гамбол узнал сразу же, голос вербовщика, а второй голос Гамбол впервые слышал. Те прошли в гостиную, так же ничего не подозревая. Охотники ждали, проверяли, нет ли с ними кого другого. Когда же убедились, то всё равно не торопились, выжидали момента. Наверное, они слишком осторожничали, но всё закончилось на том, что одну из заговорщиков приспичило в туалет, о чём он небрежно уведомил своего друга. После его слов Гамбол напрягся, потому что туалет находился в ванной комнате. Заговорщик, ничего не подозревая, зашёл в туалет и заметил холодное дуло пистолета только тогда, когда сам ударился об него лбом. Выражение его лица с недопонимания вмиг сменилось на страх; резко что-то заныло в его груди, будто туда вонзили нож, когда он увидел Рауля и дуло пистолета у его лба. Гамбол краем глаза выглянул из комнаты и только увидел остолбеневшую фигуру (уборная и комната, в которой притаился Гамбол, находились параллельно друг от друга).       — Дёрнишься — убью. — Прошептал ему Рауль. — Руки.       Фридман (а это был он) медленно, покорно начал поднимать руки, а Рауль всё отдавал приказы: «Развернись!» — и, не дождавшись, сам крутанул его на сто восемьдесят. «Вниз!» — заговорщик покорно встал на колени, и, когда Рауль уже хотел вздохнуть, он будто проснулся и заорал во всю глотку:       — Засада!       Рауль, потеряв секунду в смятении, выругавшись, сильно ударил его рукояткой по лбу, тот, однако, не свалился, а, застонав от боли, ухватился рукой за затылок. Гамбол, услышав крик, выбежал из комнаты и кинулся в гостиную и сразу поставил на прицел заговорщика, который ещё даже не успел понять, что происходит.       Таким образом заговорщики были пойманы и задержаны.       Того, кто тогда вербовал в подворотне, Гамбол узнал сразу же, как только он открыл рот. Это был Мартин Бакс, тот кого схватил Гамбол, полосатый, чёрно-синий кот, ростом не велик (ниже Гамбола), лет двадцати пяти. Другой был оранжево-красным, плечистым и высоким, мог бы выступать в качестве громилы, но массой не дотягивает.       По началу их связали и разместили ванной, а дальше начали думать, что сними делать, точнее вспоминать, что приказывал делать с ними Дон.       — Босс сказал, чтобы мы их допросили, а потом ликвидировали всех, кто к этому причастен.       — Того, кого они пытались завербовать, тут нет. Его тоже придётся убить, что ли?       Они разговаривали как можно тише, чтобы связанные не узнали своего приговора раньше времени.       — Я тоже самое спросил его, он ответил утвердительно.       Гамбол неодобрительно цокнул.       — Теперь и этого искать... Ладно, может, они расскажут.       — Ты когда-нибудь пытал?       — Нет, но Дерек говорил, как это делается.       — Хорошо. Я беру Фридмана.       Гамбол повёл Мартина в комнату плотно зашторив окна, а Рауль остался с Фридманом в ванной. Он усадил его на стул и привязал руки к спинке. Так начался допрос.       Первые минуты Гамбол думал, с чего начать. Тем временем пленник не был в отчаянии, а наоборот, тихонько улыбался и усмехался, будто его главные козыри были ещё в рукаве, и Гамбола это напрягало. Гамбол начал с самого простого. Он присел перед лицом пленника и уставился в его глаза.       — Кто главный среди вас?       — Я. — Отрезал пленник.       — Хорошее начало. Рад, что ты готов к сотрудничеству. На кого ты работаешь?       — Сам на себя.       — Сколько вас и кто остальные?       — Их всего двое — я и мой хороший друг. — Говорил он свободно и с улыбкой, что Гамболу очень сильно не понравилось. — Вы прикрыли нашу лавочку на стадии зарождения. Поздравляю.       Гамбол встал и начал ходить вокруг него.       — Не пытайся обмануть меня. Мы следили за вами недавно, но время продолжительное, и мы знаем, что вас точно больше. Говори, иначе будет худо.       Заговорщик осклабился.       — Со мной этот трюк не прокатит, потому что я знаю, нас всего двое.       Гамбол, заканчивая второй круг, со скоростью света вытащил свой пистолет и выстрелил в носочек правой ноги. Мартин застонал, его улыбка в миг пропала, и тут уже улыбнулся Гамбол.       — Хорошо, давай, для конкретики, ты будешь ещё учитывать тех, кто не в ваших рядах, но тех, кого ты пытался завербовать.       — Так бы сразу и сказал... — проговорил тот сквозь зубы, — зачем сразу палить...       — Отвечай! Кого ты вербовал в переулке прошлой ночью?!       — Понятия не имею, о чём ты говоришь...       Мартин попытался улыбнуться, но улыбка была настолько натянутой, что аж тошно. Гамбол резко наступил на раненую ногу, заговорщик хрипло заорал.       — Тоби!.. Тоби Маврик!       Так же резко Гамбол убрал свою ногу. Тоби... Неужели Гамболу придётся убить его?.. Что же, он был хорошим товарищем, но приказ есть приказ.       Мартин стонал и шипел себе под нос.       — Ещё кто? Кого ещё вы вербовали?       — Только его... Я же говорил, что вы поймали нас на стадии зарождения.       После этих слов в комнате повисло томное молчание. Молчание это длилось от силы минуты три, но для Мартина эти минуты длились все три часа. Гамбол медленно ходил по комнате, раздумывая. Он был слегка разочарован заговорщиками, ведь вместо особо опасной банды недовольных, желающих власти, Гамбол увидел двоих энтузиастов-неудачников, которые спалились на первой же вербовке. Хотя ещё не факт, сначала нужно посмотреть, что скажет второй, сверить информацию и спросить о не состыковках. В принципе, он спросил всё что надо... Хотя нет, он не спросил, кто тот счастливчик, который без проблем займёт место Дона, и о их реальной мотивации.       Гамбол развернулся к пленнику, скрестил руки за спиной и уставился сверху вниз.       — Кому ты служишь?       — Сам по себе... — взгляд Бакса был опущен вниз.       — Я могу проделать вторую дырку, если хочешь.       — Сам по себе... — всё также повторял он.       Гамбол не стал давить.       — Хорошо, возможно, я тебе поверил. А теперь последний вопрос. Тогда, в переулке, ты упомянул, что есть кот, который может без труда заменить Сеникурта, если тот умрёт. Итак, о ком ты говорил?       Заложник усмехнулся.       — Ты сам знаешь, о ком я говорил.       — Если бы я знал, то не стал бы спрашивать.       — Брось, — Пленник поднял взор на Гамбола, кот заметил в его глазах какой-то мелкий отблеск надежды. — Думаешь, никто не знает, зачем ты здесь?       — Конечно, все об этом знают, потому что все за этим и пришли сюда. За деньгами.       Заложник хохотнул.       — Ты, верно, либо притворяешься, либо идиот. Я всё же ставлю на первое...       — Наверное, ты бы проиграл, поставив на это, и, наверное, я идиот, но ты, надеюсь, просветишь меня?       — У Сеникурта нет наследник, по крайней мере официально. Но есть много тех, кто мог бы претендовать на наследника, и до сей поры не было известно, кто именно займёт его место... Пока не пришёл ты.       Гамбола внезапно осенило.       — Теперь всем ясно, кто будет следующим, кто будет управлять семьёй... — Он замолчал и вдруг воскликнул: — Гамбол! Посмотри на Сеникурта: он старен и слаб; а теперь посмотри на себя: молод, силён и амбициозен! Я верю, что именно ты сделаешь нашу Семью хозяевами этого города!       Гамбол опешил, смятение и непонятно откуда взявшиеся чувство вины перемешались в его голове. Мартин начал лихорадочно клясться в верности и просил возглавить заговор. Гамбол не понимал, что ему делать, и в конце концов он не выдержал и быстро вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Рауль стоял рядом, когда Гамбол внезапно вышел из комнаты.       — Ты чего? — спросил он.       — А... А ты чего здесь? Неужели уже раскололся?       — Я только пистолет приставить успел...       — А внешне вылитый громила, — усмехнулся кот.       Гамбол успокоился, собрался с мыслями, обставил всё по полочкам и рассудил как следует. Мартин Бакс вряд ли и вправду так считает, он никогда не говорил с Гамболом, и сам Гамбол до этого момента даже не знал о его существовании; скорее всего ему нужна лишь власть и богатство, а внезапный приступ верности возник, чтобы Гамбол принял поспешное решение. Заговорщики предали Дона, а значит, нарушили Омерту, поэтому должны быть убиты, даже Тоби, ведь Тоби своими словами "я подумаю" усомнился в правоте Дона, а значит, Семьи.       Гамбол, полный решимости, невозмутимо вошёл в комнату. Заговорщик смотрел на него, ожидая чего-то.       — Значит, ты предлагаешь мне возглавить восстание?       Мартин тихонько кивнул.       — Смешно, смешно смотреть как предатель уговаривает меня на предательство. Мало тебе твоего подлого преступления, так ты ещё пытаешься меня подкупить? Это возмутительно!       Гамбол достал пистолет.       — Мартин Бакс, ты обвиняешься в предательстве Семьи и, по решению главы Семьи, ты приговариваешься к смерти.       Мартин забился в истерике, начал что-то кричать, оскорблять, но Гамбол его не слушал. Прозвучал выстрел, эхом отдавшийся по всему дому. В районе груди появилась багровая дыра, из которой ручьём лилась тёплая кровь. Пленник замолчал, забился в конвульсиях, агонии, и навсегда поник вниз головой. Гамбол понаблюдал за этим зрелищем, а потом тихонько вышел из комнаты. Это было второе Гамбола убийство. Рауль ждал его у входа, в недопонимании.       — Ты убил его?.. — спросил Рауль.       — А на что это похоже?       — Неужели сейчас...       — Что такое? Твой тебе ещё что-то не до рассказал?       — Нет, просто... Я не думал, что так быстро.       — Ладно. Мне убить второго?       Тут вдруг из ванной раздался крик, который, из-за тряпки во рту, больше походил на мычание. Второй заговорщик, похоже, понял свою участь.       — Нет, он мой, так что этим займусь я. — Сказал Рауль и решительно пошёл в сторону ванны.       Гамбол остался в зале, который по совместительству был кухне, потупился, потоптался на месте. Прозвучал ещё один хлопок выстрела. Гамбол развернулся и, к удивлению, Рауль вышел покачиваясь, а потом и вовсе рванул к заднему двору. Ошеломлённый Гамбол простоял на месте пару секунд, а потом кинулся за ним, выбежал на улицу и справа увидел его, блюющего на землю, облокотившись о дом. Гамбол обеспокоенно подошёл к нему.       — Ты в порядке?       — Да, пустяк, — Рауль махнул рукой. — Просто... Я ведь до этого никогда не убивал.       Он улыбнулся напарнику. Гамбол был удивлен, хотел что-то сказать, но ничего не смог придумать.       — Дерек говорил, — продолжал Рауль, — это нормально, привыкнишь... Не верится мне.       Рауль оправился быстро, но к трупам подходить отказался. Всё, что рассказал Мартин, подтвердил его друг.       Следующим шагом нужно было замести следы. Они решили спалить дом вместе со следами. Конечно, такой способ не практичен, потому что, если следователь решит капнуть чуть глубже, то все улики покажутся сами собой, но Гамбол уверял Рауля, что копы не начнут этого делать. Они закупили бензина, облили весь дом, все комнаты, трупы и подожгли. Дом загорелся быстро, ярко и красиво, но гангстерам было некогда наслаждаться красотой огня. Огонь чуть не перекинулся на другие дома рядом, но бригада пожарных потушила огонь быстрее, чем это произошло. Всё что находилось в доме — сгорело.       Последним шагом, который должен был исполнить Гамбол, так как посчитал, что Раулю надо отдохнуть, было убийство Тоби Маврика. Гамбол знал, где живёт Тоби, откуда, думаю, объяснять не нужно. Он не колебался, он чётко знал, куда и зачем идёт. Вот, тот самый подъезд, этот самый этаж, эта самая дверь. Вдруг Гамбол минуту не решался позвонить в звонок, но всё-таки нажал на кнопку. Тоби открыл дверь, он был в майке и трусах, видно, не ждал никого так поздно; то и верно, сейчас было пол девятого.       — Гамбол? Что тебе нужно?       — Я должен с тобой поговорить, это срочно.       — Ну, тогда проходи.       Гамбол остановился на входном коврике, дальше он идти не собирался, плотно закрыл дверь и повернулся к хозяину.       — Разувайся, проходи. — приглашал его Тоби, но Гамбол проигнорировал его слова.       — Тоби, ты ведь знаком с Мартином Баксом.       — Да, а что?       — Я пришёл насчёт вашего вчерашнего разговора в переулке.       Тоби встрепенулся, но ничего не ответил.       — Скажи, Тоби, всё, что тогда сказал ты, правда?       Тоби кивнул.       — Это плохо, — заключил Гамбол.       Тоби побледнел, когда Гамбол вытащил пистолет из своего внутреннего кармана.       — Гамбол, т-ты чего?       — Ты не доложил Дону, когда Бакс тебе это предложил, не говоря уже о том, что ты мог присоединиться к ним. Это расценивается как предательство, а ты знаешь, что делают с предателями.       Ошарашенный Тоби не смог проронить ни слова. Вновь раздался выстрел (снова в сердце), тело Тоби с грохотом упало на пол, задев полки, вновь потекла кровь. На этот раз Гамбол долго не задерживался, сразу вышел из квартиры и стремительно ушёл с места преступления.       Теперь было время подумать. На самом деле, для Гамбола это известие ого претензиях на трон была неожиданна. Он, когда думал о наследнике, никогда не брал в расчёт себя, даже не думал об этом. Почему он сам не понял, наверное потому, что в Семье он видел себя только солдатом, и только. Может, это Дерек ему внушил это, а, может, он сам. В общем, Гамбол решил не делать поспешных выводов, хоть и теория о его наследстве была очень реальна.