Преступная кровь

11 апреля

      11:20 AM       Лоренс Хоуп вышел из комнаты разочарованным.       — Бесполезно. Девочка до сих пор молчит, — сказал он. — Лежит и не отвечает ни на что. Бледная... Я уж подумал — она мертва, пока не убедился, что она дышит.       Томпсон поднялся со стула и взглянул на наручные часы.       — Скоро всё же заговорит, — проговорил он. — Но это уже не наше дело. Из Сан-Франциско шлют детектива, дело его. Нам нужно сосредоточиться на своих планах.       Хоуп округлил глаза.       — Неужели тебе абсолютно безразлична её судьба, Скотт? — выпалил он.       — Что же поделаешь, Хоуп? Мне тоже её жаль, но у нас есть свои задачи и она не в нашем распоряжении. Если уж хотите, можете в свободное время сами проконтролировать процесс.       Хоупу, с трудом, пришлось согласиться. Возможность проведать девочку в свободное время его совсем не утешила потому, что когда настанет это свободное время — другой хороший вопрос.        Полицейские приехали к ней через пару часов после убийства. Для сотрудников полиции Рэдл был не чужим человеком, поэтому проведать Дженни захотела чуть ли не четверть всего отделения, но отпустили всего пятерых. К ним присоединился и Хоуп. Они долго спорили, как лучше сообщить ей об отце. В итоге сошлись на том, что лучше сначала подготовить её. Дженни с беспокойством встретила гостей и спрашивала лишь об Джеймсе (ясное дело: отец уехал за смесителем для раковины, не возвращается уже несколько часов, а вместо него заявляется толпа полицейских). Они пытались сменить тему, ходили вокруг да около, но Дженни замечала, что от неё что-то пытаются скрыть, и от этого она становилась лишь тревожней. Они долго, глядя на её лицо, не решались сказать правду, но всё же пришлось. Многие из них тут же пожалели о том, что согласились на это. Лицо Дженни изобразило такую невыносимую тоску и отчаяние, что хотелось невольно вскрикнуть. У неё началась истерика. Успокаивали её долго, и, когда через час она наконец успокоилась, Дженни попросила рассказать, как все произошло. Там же и присутствовал полицейский, который пытался спасти Рэдла, (его ухо и шея были перевязаны). Ту сцену он пересказывал с трудом. Когда он уже оканчивал рассказ, Дженни вдруг заплакала и крикнула: «Вы! Вы должны были помочь!» Она грубо вырвалась из рук женщина, принявшейся успокаивать её, убежала на второй этаж и закрылась в комнате. До неё стучались десять минут, пока женщина вдруг не вскрикнула: «Она же может убить себя!» Появилось предложение выломать дверь, но один из присутствующих, который осматривал комнату Джеймса, пытаясь найти там какие-нибудь улики, уверил всех, что в этом нет необходимости, так как он заходил и в её комнату и не нашел там ничего опасного. В любом случае решили, что оставлять её одну нельзя, так как в самом доме есть, чем можно наложить на себя руки. Кто-то должен был остаться и дежурить всю ночь. Все полицейские чувствовали вину перед девочкой. Если бы не свои личные обстоятельства, то на ночь остались бы все, но остались только двое: раненый полицейский и бывший напарник Джеймса, которые больше всех испытывали чувство вины. Они должны были сменять друг друга на протяжении ночи, но не один из них до самого утра не сомкнул глаз. Хоуп очень расчувствовался этой сценой и тоже испытывал чувство вины, так как он присутствовал здесь формально представителем той власти, которая и допустила это. У него были твердые намерения остаться на ночь, но Томпсон ответил на его заявление категорическим запретом.       Уже с лестницы агенты услышали, как кто-то громко спорил на крыльце. Это несколько полицейских пытались удержать облако в одежде хиппи, рвавшегося в дом.       — Пустите! Я ей нужен! — кричал он.       Офицер пончик подошёл к агентам, когда те уже были у порога.       — Сэр, этот гражданин представляется психологом мисс Рэдл и хочет с ней поговорить. Я понятия не имею, что с ним делать.       Томпсон подошёл к облаку, тот притих.       — Получается, вы знакомы с мисс Рэдл? — сказал Томпсон.       — Да, да я... — начал облако, быстро выговаривая слова. — Меня зовут Стив Смолл. Я школьный консультант и психолог. Я лечил Дженнифер от депрессии, когда её мама умерла. Пустите, я должен с ней поговорить! Она...       — С ней случилось очень плохое. Она не хочет ни с кем разговаривать. Ну, по крайней мере с нашими сотрудниками. Было бы неплохо, если бы вы всё таки смогли с ней заговорить.       — Значит, вы меня пропускаете?       — Конечно, но вас будут сопровождать. — Томпсон пальцем подозвал ближайшего копа. — Вдруг что-нибудь удастся узнать. Главное: убедите её сотрудничать со следствием.       — Разумеется, сэр!       Измученные ночным дежурством полицейские с недоверием проследили за тем, как Смолл скрылся на лестничной клетке.       Томпсон и Хоуп двинулись к своей машине, у которой стоял шериф.       — Скоро должен прибыть детектив из Фриско, передайте это дело ему, — бросил Томпсон.       Спустя мгновение машина скрылась за углом. Пончик подошёл к шерифу.       — Шустрые эти федералы, а, шеф? Только приехали — и нет их!       — Пунктуальные, — буркнул шеф и хмуро посмотрел на дом.       Это была небольшая двухкомнатная квартирка, снятая на деньги правительства. На кухне, бывшей по совместительству и гостиной, Энтони Клинтон, журналист из «Washington post», тяжеловесная черная обезьяна с близорукостью, пил чай, пока Томпсон пробегал глазами по его статье в свежей газете под заголовком «Произвол мафии». В статье кратко, но с подробностями, вызывающие у каждого неравнодушного сильные эмоции, рассказывается о убийстве Джеймса Рэдла у полицейского участка (автор акцентирует на этом внимание). Потом автор пишет про плачевное состояние дочери жертвы. В конце автор подытоживает: «Мафия безнаказанно бесчинствует на территории Соединенных Штатов и такими темпами Америка потерпит крах не из-за внешних действий Москвы, а разорвёт её изнутри наша собственная организованная преступность». Тут же она сравнивается с раковой опухолью.       — Очень хорошо. — Томпсон отложил газету в сторону. — Эта статья определенно вызовет резонанс!       Клинтон проигнорировал похвалу, поправил очки и сказал:       — Мистер Томпсон, позвольте задать вам вопрос. Вы не могли бы сказать, на чём именно Бюро, в данный момент, фокусирует всё своё внимание?       — Неожиданный вопрос, мистер Клинтон, — усмехнулся Скотт. — Хотя, впрочем, это от вас и стоило ожидать. Но вы сами понимаете, что если бы я даже и владел этой информацией, не рассказал бы вам из соображений безопасности. Но могу заверить вас, что, исходя из своих собственных наблюдений, главные силы в стране направленны на восстановления порядка.       — В каком смысле — извините за, может быть, глупый вопрос — "восстановление порядка?"       — В буквальном.       — Но само определение достаточно размыто.       Клинтон не отступал и его каверзные вопросы всё больше сбивали с толку Томпсона — этот разговор надо было заканчивать. Видно, он много рассуждал о истинном предназначении своей статьи и у него накопилось не мало вопросов. Главное Скотту — не дать журналисту и малейшей подсказки, чтобы он не сумел ни чем подкрепить свои мысли в статьях.       — Компартия США стремительно набирает обороты, — продолжал Энтони. — Всё чаще, после прошлогодних выборов президента, со стороны красных слышны призывы к радикальным действиям. И, смотря на всё это, я прихожу к выводу, что страна сейчас находиться не только в экономическом, но и политическом кризисе. Поэтому, по возможности, я бы хотел знать больше.       — Ситуация находиться под контролем властей, мистер Клинтон, — спокойно ответил Томпсон.       Энтони промолчал и в задумчивости отвел взгляд.       Он ушёл уже через пять минут.       Через час после должен был явиться мистер Янг, проводивший своё расследование в Лос-Анджелесе. Им доверено одно и то же дело, но расследование проводилось в нескольких городах. Помимо Элмора и Лос-Анджелеса следствие велось в Сан-Франциско и Сакраменто. Работающих в этих городах агентов Томпсон знал лишь по бумагам и только один раз видел в департаменте полиции Лос-Анджелеса. Дженкинс Кори в Сан-Франциско, Кристофер Мур в Сакраменто и Арнольд Янг в Лос-Анджелесе, курирующий всё расследование. У каждого в распоряжение находились несколько младших по званию агентов и местная полиция.       Как по расписанию, Янг прибыл ровно после обеда. Низенький волк лет сорока в ослепительном черном смокинге с синим полосатым галстуком встал у порога.       — Хотелось бы, чтобы этот день был добрый, — отвечал он на приветствие Томпсона, — но день сегодня траурный.       Томпсон подвинул ему стул.       — Нет, спасибо. Насиделся, — ответил Арнольд и продолжил: — Похороны мистера Рассела назначены на пятнадцатое.       — Мы придём, — сразу же заверил Хоуп.       — Не сомневаюсь. Но скорбеть нам некогда, господа. Наш план по Элмору трескается, и я боюсь как бы он совсем не развалился после недавно дошедших до меня сведений. Но прежде я хотел бы получить ответ на несколько вопросов. Как так получилось, что с той перестрелки никто не вышел живым?       — Сэр, калибр пуль, которыми были застрелены некоторые из гангстеров, в том числе и Рассел, не относились к найденному на месте преступления оружию, — рапортовал Томпсон.       — Значит, выживших добил кто-то посторонний!       — Притом эти пули отыскали в гангстерах обеих сторон.       Янг задумчиво почесал подбородок и всё же непроизвольно присел.       — Та-ак, что же думают об этом местные доны?       — С их стороны никакой реакции не наблюдается. Будто бы ничего и не происходило, хотя местный преступный мир весь на ушах стоит.       — Странно. Есть какие-то догадки?       — Среди преступников ходят слухи, что это сделали гангстеры Сеникурта, но вряд ли они правдивы, так как Филлертон вряд ли бы оставил это безнаказанным, даже если бы Сеникурт убил своих. По моему мнению, это сделали кто-то, кто хотел насолить и Сеникурту, и Филлертону.       Янг усмехнулся.       — Только вот сыграли они им на руку. Всю перестрелку теперь можно свалить на них и избежать разбирательств... Хотя я бы, Скотт, на твоём месте не отрицал бы роль Сеникурта в этой истории. В любом случае, надвигается проблема куда серьёзнее. Анджела Пелагатти готовится к войне и цель её — Элмор.       Оба удивились. Янг с особой чуткостью следил за выражениями Томпсона.       — Сначала, я подумал, что узнал об этом вовремя, — продолжал он. — Но вчера я навестил Мура, который прознал про планы Пелагатти раньше меня. И знаете почему? Потому что её псы ошивались в Сакраменто! Только подумайте, Пелагатти — фактически мой клиент, но сам я знаю о её действиях меньше, чем агент, работающий в абсолютно другом городе!.. Ладно, я как-то отступил от темы. В общем, известно, что они ведут дела с некоторыми местными донами и слухи ходят, что они объединяются против других донов Сакраменто.       — А Сеникурт объединяется с их оппонентами, — добавил Хоуп.       — Именно. Филлертон с Сеникуртом знают об этом больше нас; не удивительно, что их союз так крепок. — Янг в ожидании посмотрел в глаза Томпсона.       Томпсон кивнул и обратился к Хоупу, доставая конверт из кармана.       — Хоуп, не могли бы вы доставить это письмо мистеру Коллинзу?       Хоуп покорно взял письмо и вышел из квартиры. С опущенными глазами он дошёл до автомобиля. Он не любил, когда от него что-то скрывают, но на подобной работе не привыкать.       Шеф Коллинз уже накинул на плечи пальто, когда к нему нагрянул Хоуп. Передав письмо, Лоренс тут же покинул кабинет. Шеф удивился письму. Он аккуратно вскрыл конверт, прочитал пару строк и вдруг свалился в кресло; руки его задрожали, а по лбу полился пот.       — Невозможно, — прошептал он.       — Ситуация принимает неблагоприятные для нас обороты, Скотт, — продолжил Янг как только Хоуп скрылся за дверью.       — Значит, Пелагатти в самом деле хочет завладеть делом Филлертона и Сеникурта? — говорил Томпсон.       — Без сомнений. Пелагатти слишком горда и сейчас имеет слишком большие силы, чтобы простить оскорбление, нанесённое Филлертоном.       — Какое это имеет для нас значение?       — Большое, Скотт. — Нахмурился Янг. — Пелагатти станет гегемоном преступного мира в Калифорнии! Не смотря на то, что формально у нас здесь иная задача, усиление преступности всё равно большой минус для нас. Допустим, мы найдем преступные организации, которые продают оружие коммунистам и избавимся от них, какой от этого толк, если очень скоро у радикалов появится новый поставщик? Спрос рождает предложения. Чтобы избавиться от проблемы, нужно срубить её с корнем. У нас мало возможностей, но при необходимости мы должны использовать их все. Понимаешь меня, Скотт?       Скотт смотрел на Янга с восхищением, с каким ученик смотрит на своего учителя.       — Понимаю, сэр. Но что мы будем делать?       — Действовать будем мы с тобой, остальные продолжат расследование. Мы должны будем способствовать тому, чтобы Пелагатти проиграла будущую войну. Время у нас пока что есть, мы должны потратить его на разведку обстановки. В нужный момент мы нанесём удар. Кстати, Скотт, как проходит расследование? От тебя я слышал мало новостей, по сравнению с другими. Чем ты занимался эти несколько месяцев?       — Извините, за это время я собрал мало информации, но на то были причины. Недавно я собрал доказательства того, что местный шеф полиции очень тесно связан с преступным миром. Я подозревал его с самого начала, поэтому мне пришлось создавать видимость того, что мы тут только по мелким делам, иначе бы весь преступный мир знал бы, что мы ищем здесь что-то серьёзное. Но сегодня притворяться уже нет смысла. Хоуп сейчас передаст шефу моё письмо, где я обвиняю его в связи с преступностью и предоставляю доказательства. Будьте уверенны, уже через несколько часов он, раскаявшийся, прибежит к нам на ковёр.