Не раз очаруй меня

      Смотреть в голубые глаза, пронизанные болью, было практически невыносимо. Люцифер уверял себя, что все дело только в том, что он испытывает боль вместе с ней, и оттого так не хотелось причинять Вики разочарования, но…       Ослабшие руки прекратили касаться его лица, и Вики всхлипнула, утыкаясь Демону в плечо. Мужчина обхватил ее в объятия, закрывая руками и позволяя излить боль на своей груди.       Уокер вдруг предстала перед ним такой слабой и доверившейся как никогда. Это пугало и внушило ему ответственность за нее. Люцифер мягко привлек девушку к себе, может, впервые желая разделить с ней чувства и переживания. Все это время Демон отчаянно твердил сам себе, что он такой же, как его Отец, что слабости – непозволительная роскошь, равно как и эмпатия, однако волей-неволей свои взгляды пришлось пересмотреть после того, как Люцифер узрел Короля Ада во всей красе.       Быть похожим на него для Наследника теперь означало расписаться в собственном моральном уродстве.        Когда слезы прекратили литься нескончаем градом, Люцифер медленно повернул голову, утыкаясь губами в золотистые локоны. Энергия Вики растекалась внутри ее груди, ища его – Демон отпустил к ней свою, ощущая, как Уокер положилась на него всем своим хрупким сердцем.       Несмотря ни на что, она, кажется, в него верила. Люциферу это вселяло слепую надежду на то, что получится не повторить путь своего отца. В самом Демоне веры никогда не было, а вот у маленькой Непризнанной ее с лихвой хватало на них двоих.       Люцифер ощутил, как она вздрогнула от слез. Для Вики переживать все это было практически пыткой, и Люцифер не был уверен, что стоило ее подвергать такому испытанию. И все же она бы узнала. Рано или поздно. Их энергии и сознания так спутались, что едва можно было разделить. Она бы непременно увидела эти картины, возможно, в еще менее подходящее время, нежели сейчас, когда он все показал ей и дал время прийти в себя, осознав увиденное.       – Мне жаль маму… – шепотом проговорила Вики, заглядывая в рубиновые глаза, ища в них ответы. Люцифер осторожно стер пальцами несколько прозрачных капель с мягких щек, серьезно глядя ей в глаза и по-прежнему крепко прижимая к себе.       – Зато теперь многое в ее поведении стало яснее, – попытался найти плюсы Люцифер, так и не сумев выдавить из себя слов жалости. Отчего-то жалеть Серафима Ребекку у него не выходило. Была ли тому виной демоническая натура, интуиция, или все дело было в том, сколько боли эта странная женщина причинила Вики, а значит, косвенно и ему, но Демон так и не смог сжалиться над ней по-настоящему, оттого и оставался отстранен.       – Странно то, что об этом будто никто не знает и не слышал, – вдруг туманно изрек Люцифер, задумчиво глядя на Вики, пока та словно встрепенулась и ожила, ощущая прилив гнева и разочарования откуда-то из глубины своей души.       Увиденное все еще не отпускало Уокер. Хотелось смыть это с себя, словно грязь. Жестокая улыбка отца Люцифера, крики и слезы ее матери, бездействие Винчесто – все это оставило в душе Вики глубокие раны, которые вряд ли что-то смогло бы излечить.       Тяжелее всего давалось осознание, что это произошло не где-то вдалеке, а здесь, под боком, с ее собственной матерью. От размышлений начинало мутить, стоило Вики хоть на мгновение представить себя на ее месте: чужие грязные руки, разрывающие на ней одежду… Уокер ощутимо передернуло от отвращения и животного страха, сковавшего хрупкое тело.       Мысли одна за другой проносились в ее голове, путали сознание: «Неужели Сатана даже не был наказан... Отчего никто не привлек его к ответственности за то, что он сделал? В Академии ведь… наверняка знали о том, что…»       – Непременно знали, – подтвердил ее догадки Люцифер, чуть хмыкая. Он следил за размышлениями Вики, никак в них не вмешиваясь, но ровно до момента, пока она не заговорила внутри своей головы о самом очевидном. Отчего эта тайна ушла в Чистилище вместе с Винчесто? Почему его отец не был никак наказан? Или был, но наказание не стало существенным? В любом случае кто-то хорошо подчистил следы.       Но кому, а главное для чего понадобилось загородить эту историю таким чудовищно-громадным пластом лжи?       Решительно вскакивая на ноги, Уокер сжала пальцы в кулаки, расправляя свои сникшие было крылья вдоль своего тела, хмурясь. Между бровями пролегла морщинка, когда Люцифер внимательно посмотрел на ее лицо, словно пытаясь понять, что она задумала.       – Я пойду и немедленно спрошу у Кроули, как все это понимать, – Вики сказала едва ли не через сжатые зубы, с агрессией. С силой, восхитившей даже Сына Сатаны. Люцифер не предпринял попыток остановить ее, внутренне понимая, что это верное решение. Возможно, единственный реальный шанс узнать, в какую сумму обошлось его Отцу прикрытие такой неприятной, гнилостной истории.       – Ты не станешь меня останавливать? – Вики удивленно замерла, когда Люцифер демонстративно надел пиджак, расправляя полы воротника пальцами. Демон приподнял одну бровь, хмыкая. Злая, взбешенная Уокер, наполненная агрессией, была явно лучше обессиленно рыдающей в подушки или в его плечо, так что Люцифер даже в мыслях не держал менять вектор ее реакций и поведения.       – Разумеется, нет, – спокойно ответил Демон, меряя спальню шагами и собираясь присоединиться к Уокер, удивленно застывшей и наблюдавшей за ним. – Это твоя мать, и ты заслуживаешь знать правду. Я только прослежу, чтобы ты ничего не натворила, – добавил Люцифер, хмыкая.       Вики сложила руки у груди, с удивлением поймав себя на мысли, что, должно быть, впервые Люцифер не критиковал и не оспаривал принятое ею решение. Даже был готов поддержать ее. Ну, в некотором смысле.       Внутренние барьеры Наследника отступались перед его собственным голосом совести, который он ранее никогда не слышал и не принимал всерьез. И все же после увиденного нечто в Наследнике изменилось безвозвратно. Маяк совести вдруг засиял в темноте, освещая ему путь. И сейчас он говорил идти вместе с Уокер.       Люцифер протянул ей руку, приглашая за собой, и Вики, словно все еще до конца не веря, вложила свои пальцы в его ладонь, выходя в полупустой коридор.       Они оба молчали. Демону и Непризнанной нужно многое сказать друг другу, но они глотали слова. Молча направляясь к директору Кроули, бесстрашно держась за руки, наплевав на запрет. Раз все вокруг послали к черту все правила еще сто лет назад, отчего тогда Вики и Люцифер должны были им слепо следовать? Как бы не так.       – Почему ты не ударил его? – Вики вдруг притормозила, серьезно глядя на Люцифера. – Я ведь чувствовала, как тебе хотелось, – Уокер напряженно сжала губы, дожидаясь его ответа практически со страхом. Демон нахмурился, забираясь в свои воспоминания о Винчесто и пытаясь понять причину, чтобы дать ей ответ.       – Побрезговал, – из его уст звучало вполне честно, и Люцифер снова потянул ее за руку к себе, заключая в крепкие объятия. – Он так малодушен, что смерть для него – непростительная роскошь. Лучшим наказанием для Винчесто будет жизнь с осознанием того, что он повинен в этом. Что он малодушен и не способен защитить даже то немногое, что ему дорого.       В мыслях Уокер так и крутился незаданный вопрос, когда она ощутила аромат знакомого парфюма, утыкаясь в широкую грудь Демона, прячась в его руках от одолевавших мыслей. Ее боевой настрой никуда не ушел, а может, стал еще более грубым, и все же увиденное никак не отпускало ее сознание из тисков. Люцифер ощущал, что ее тревожит, а потому взял за подбородок, заставляя задрать голову и посмотреть в его глаза, мрачно сиявшие в полутьме коридора Академии.       – Тебя даже пальцем никто не тронет, пока я жив, – обещание, которое он без колебания выполнит. Вики не следовало бы сомневаться. Непризнанная улыбнулась уголками губ почти болезненно, прежде чем встала на носочки и накрыла губы Демона поцелуем, отвлекая от тяжелых мыслей и заодно прогоняя подальше свои.       Люцифер с нежеланием отстранился от нее, подергивая уголки губ в ухмылке, грубо впечатывая кулак в массивную дверь кабинета директора Кроули.       Тишина послужила им ответом несколько секунд, прежде чем раздался громкий недовольный призыв войти того, кого принес Шепфа в поздний час.       Директора Кроули Вики и Люцифер застали сидящем в кресле. Серафим грузно склонился над бумагами, кипой заполонившими его массивный стол. Бросил лишь один взгляд в сторону вошедших, недовольно приподнимая бровь.       – Уокер, Люцифер, чем обязан? – практически сердитый голос директора Кроули никак не сбил настроя Вики, которая приблизилась, усаживаясь на кресло напротив его стола, пока Люцифер закрывал входную дверь, создавая им хотя бы некое подобие конфиденциальности.       – У меня возникло к вам несколько вопросов… – бегло начала говорить Вики, нервно поправляя волосы, но Кроули, устало откинувшись на спинку кресла, сложил руки на груди, непонимающе уставившись на странную парочку – Непризнанную и Наследника Ада, со скучающим видом завалившийся в соседнее кресло.       – Знаете, когда моя мать училась здесь, кое-что… произошло, – Вики только частично успела сказать о том, зачем пришла, но лицо Кроули уже удивленно вытянулось, а между бровей пролегла морщина, выдававшая его задумчивость. Он все еще слушал, но Вики уже была готова дать голову на отсечение, что профессор хорошо знал, о чем пойдет речь. – Я бы хотела услышать об этом от вас, в особенности в части того, почему вы скрыли это от всех, – Уокер злилась, ощущая закипавшую в груди ярость, и сейчас впервые пожалела, что у нее нет дара Люцифера, иначе она бы непременно и с удовольствием испепелила бы все к чертям.       Кроули почувствовал, что она не уйдет без ответа. Вики Уокер почти не оставила ему выбора своей настойчивостью. И это злит.       – Следите за своим тоном, юная леди, – ворчливо осек ее Кроули, но не приказал пойти вон. Похоже, он размышлял, стоит ли рассказывать. В глазах Серафима вдруг проскальзнуло слишком много эмоций, сумасшедшим водоворотом сменявших друг друга. А затем блекло-серые глаза снова уставились на Вики, пока сам директор оперся руками на столешницу, устало подпирая лицо руками.       – Ребекка сама предпочла оставить произошедшее в тайне, – Вики ощутила ком в горле, пытаясь осмыслить это. Люцифер нахмурился, оценивая, насколько искренен сейчас Кроули, но, к удивлению, не нашел в его голосе и жестах фальши, а оттого напрягся еще более сильно. – Нам это было только… на руку, – увидев взгляд Уокер, Кроули вздохнул. – Прошу меня простить, Вики, но это действительно было именно так. Ребекка мечтала о карьере, на все была готова в угоду своим амбициям. И это... как она сама говорила... «досадное происшествие» просто не должно было поставить крест на ее пути, – директор нервно сжал губы, замолкая. Вики нетерпеливо ерзала на стуле, и вдруг ей смертельно захотелось взять Люцифера за руку.        «Я рядом», – баритон в удивленном и испуганном сознании ее успокоил, и Вики бросила беглую благодарную улыбку на Демона, прежде чем Кроули продолжил говорить:       – Мы не сразу поняли, что у… ситуации будут последствия, – на что Люцифер сжал зубы так, что скрип был слышен словно во всем кабинете. Его раздражало то, как директор огибал все углы своими речами, вертясь словно уж на сковородке, давая им информацию какими-то облизанными, жалкими кусками, прикрывавшими прогнившую истину фантиком от шоколадки. – Когда это стало известно достоверно, Ребекка по моему совету разорвала свои отношения с Престолом Фенцио, чтобы не подставлять себя под удар.       Еще одна новость, ставившая в тупик. Вики и Люцифер обменялись многозначительными взглядами. Подметив это, Кроули горестно усмехнулся и покачал головой.       – Язык – мой злейший враг. Я полагал, вы знаете, – директор словно оправдывал себя, одергивая идеальные белые крылья. – Ребекка Уокер и тогда еще Престол Фенцио не слишком долго прятали свои отношения.       – А ваш хваленый запрет… – Люцифер зло встрял в речь Кроули, и тот осадил его властным жестом ладони, приказывая быть тише.       – Тогда был не так жесток, – осек Демона Серафим, щурясь с каким-то неясным презрением, а затем снова смягчился, устало потирая переносицу пальцами. – Фенцио был настолько без ума от нее, что оставил свою законную супругу, так же Престола, Аланью с новорожденным дитя.       «Мать Дино», – спешно прокомментировал Люцифер, сжимая пальцами подлокотники кресла. Даже говорить о новорожденном Дино ему, похоже, неприятно.       – Аланья покончила с собой. Это была тяжелая утрата для всех нас. Особенно для Небес... – словно заученный текст проговорил Кроули, вздыхая. Кажется, лично его это не слишком то и расстроило. Но для проформы требовалось изобразить скорбь, и директор легко справился с этим, хотя и быстро вернулся к продолжению рассказа.       – Я настоял, чтобы Ребекка не рисковала, находясь рядом с Фенцио. К тому же, его сын тогда требовал полноценного внимания со стороны отца и… – Кроули махнул рукой, вздыхая, – все было слишком запутанно. Но мы решили не посвящать в эту историю больше никого, поскольку Ребекка не могла поручиться, чей ребенок рос под ее сердцем.       Серафим потянулся к шкатулке, достав оттуда сигарету, и сверкнул старомодной зажигалкой, поджигая ее, наплевав на все возможные протоколы и правила в это мгновение, когда курил напротив своих учеников, и разбалтывал секреты, которые могли стоить ему его жизни. Похоже, он в некотором роде был загнан в тупик и даже был вовсе не против, чтобы эта история наконец вскрылась, словно гнойный нарыв, больше не повисая на его шее тяжелым камнем.       – Я только получил должность. Знаете ли, не хотелось получить наказание за то, что не досмотрел. Что допустил подобное. А Ребекка мечтала лишь оставить свою репутацию незапятнанной, ей не было никакого дела до мести. Она знала, что однажды найдет способ рассчитаться по старым долгам. Наши интересы сошлись, и ее ребенок родился в безопасности, на Земле.       Вики без сил положила руку себе на лоб. Ей показалось, что у нее жар, но на деле на лбу лишь испарина. Люцифер напряженно смотрел за директором, слушая его рассказ, хотя Уокер готова поклясться, что чувствовала его злобу и негодование, рвавшееся бурным потоком наружу.       – Она изменилась после родов, – Кроули вдруг отвлекся от сухого сюжетного повествования, делая затяжку и хмурясь, бесцеремонно стряхивая пепел прямиком на свои «очень ценные» бумаги. – Вернее, после всего, что произошло, – поправил себя Серафим, хмыкая. – Ребекка Уокер стала замкнутой. Нетерпимой. Мстительной. И она ни разу не видела своего ребенка. А я никак не решался избавиться от него, отдать кому-то. Все волновался… старый дурак, – Кроули горестно засмеялся, но более всего это напомнило истерику на грани нервного срыва. Люцифер нахмурился еще больше, понимая, что ситуация была почти безвыходной, раз Серафим распинался перед ним, посвящая в, возможно, тайну, которая даже теперь может стоить ему не то что должности, а и его мерзких белых крыльев, сложенных за спиной.       – Сатана не был поставлен в известность. Все держалось в строжайшей тайне. И все же, насколько мне известно, он знает о ребенке Ребекки. И кроме того, найдя мальчика, твой отец, Люцифер, получит рычаг давления на, возможно, самого сильного игрока на нашей стороне.       – Отец дорого заплатит за такой ключик от ящика Пандоры. Вы правы, – согласился Демон, задумчиво пожимая плечами. Картина складывалась все яснее и яснее, а в голове Люцифера одна за другой мелькали картинки с бесконечными рассказами его отца о том, какая чудовищная несправедливость в перевесе на стороне ангелов. Король Ада ни о чем так не мечтал, как о власти. А потому он был пошел на что угодно, чтобы сделать перевес в сторону демонов. Чтобы выиграть войну, которую сам же и начал.       Ангел вырвал Люцифера из размышлений, требуя к себе внимания, продолжая свой рассказ.       – А теперь все еще более осложнилось. У ребенка не так давно обнаружились… способности к управлению огнем, Люцифер, – Кроули выговорил эту мысль как тяжело вынесенное им решение, пока Вики нервно вздохнула, уже зная, к чему он клонит. – Но тогда, должно быть... выходит, мальчик...       Кроули замялся, не зная, как подступиться к разгадке собственных слов, пока Наследник Ада вдруг не зашелся хохотом, придавая ситуации еще большей абсурдности. Лицо Серафима удивленно вытянулось, когда Демон покачал головой, сверкая в полумраке кабинета рубиновыми глазами.       – Не утруждайтесь, директор. Я уже знаю, что мы с мальчишкой – счастливые отпрыски одного и того же родителя.        Кроули вздохнул с каким-то явным облегчением, стирая проступивший от нервов пот на лбу. Вики удрученно молчала, толком не зная, что сказать. Зато Люцифер знал отлично. И мог стать голосом для них обоих сейчас, когда Вики словно вырвала себе голосовые связки, не в силах связать и двух слов в одно предложение. Она почти ненавидела всех вокруг за то, в какой чудовищной лжи и несправедливости они все были обречены существовать.        Якобы строгие правила, за нарушение которых никого не наказывали. Якобы гармония между Небесами и Адом, а на деле – кровопролитная шахматная партия, где пешка – почти каждый, а гроссмейстеров никто никогда не видел.       – Вики, знаете, лучше не приближайтесь к ней, – вдруг сказал директор, переводя взгляд на замершую в кресле и сжавшую до обеления губы Уокер. – Вы не представляете, кем стала ваша мать. Я и сам не уверен, что знаю.       Вики хмыкнула, так же, как и Люцифер, нервно сжимая подлокотники кресла.       – Мне не нужны советы, благодарю за участие, – грубо отрезала она, вставая с места, пока Демон по-прежнему смотрел на Кроули, оценивая его реакцию. Директор сделал еще затяжку, глубоко вдыхая в свои легкие дым. Странных ночных гостей он не задерживал, но внутренне радовался, что снял с себя этот груз. – И спасибо, что прекратили прятать всю эту грязь и прикрывать ее, – добавила девушка, хмыкая. Светлые крылья сложены вдоль спины, хотя и подрагивали, выражая ее раздражение.        Почувствовав нетерпение молодой Уокер, Серафим отступил, более ничего не говоря и давая им возможность покинуть его кабинет сейчас, не сказав ничего лишнего. В конце концов, Вики была, пожалуй, единственной, кому он мог бы спокойно рассказать обо всем этом, не боясь, что информация будет использована против Ребекки.       Если кого и не нужно было бояться бывшей непризнанной, а ныне главе армии Шепфа, Серафиму Ребекке, так это собственной дочери.       Успокоив себя этими мыслями, Кроули затушил сигарету, возвращаясь к бумагам, когда Люцифер и Вики, словно ошпаренные, вылетели в коридор, обмениваясь раздраженными взглядами. Им пришли в голову одни и те же мысли: начав распутывать клубок вранья, стоило делать это основательнее, да еще и побыстрее.        Они знали лишь часть мозаики. А за другой предстояло опуститься в Адские пустоши.       Вместо прощания и слов Люцифер взял девушку за подбородок, впиваясь в ее губы настойчивым поцелуем, другой рукой легко привлекая к своему телу. Он направится в Ад в одиночку. Уокер с нежеланием раскрыла свои объятия, отпуская из них Демона, задыхаясь от разлившегося по щекам возбужденного румянца.       Вики попросила его быть осторожным, а Люцифер лишь подмигнул в ответ, удаляясь в другой конец коридора Академии, быстрыми шагами направляясь к водовороту, чтобы поскорее оказаться на самом ядре Земли. У себя дома. В родном гнезде, если пожелаете.        Оставшись одна, Вики зябко растерла свои плечи пальцами, направляясь к спальням. Тяжелые мысли и стойкое ощущение непонимания сковало ее тело. Дойдя до комнаты, Уокер сняла с себя все, ложась в постель к Мими, чтобы не оставаться одной. Демоница сквозь сон лениво пробормотала что-то и прижалась к Вики, накидывая на нее и одеяло, и смольно-черное крыло.       Непризнанной не спалось. Она смотрела в потолок, изучая причудливую лепнину глазами. Тепло и уютно под крылом Демоницы, но отчего-то тоскливо и тяжело на душе. Словно где-то сейчас происходило что-то очень важное. А она, вышвырнутая из эпицентра событий, обессиленно задыхалась словно рыба, отнесенная приливом на берег.