Clinch

В небольшом закрытом помещении, которое ещё утром было старым складом, собирались жаждущие хлеба и зрелищ. Спёртый воздух, пропитанный запахом пива и пота, был поистине отвратительным, от такого сразу становилось как-то дурно, и желудок сжимался в болезненных спазмах. — Слушай, а если он будет наносить не два удара за раз, а четыре? — Сонхун перевёл взгляд с шаткого и крайне ненадёжного ринга, который, по сути, являлся собранной из ржавого железа сложной конструкцией, на Чимина, и в его карих, практически чёрных глазах промелькнуло что-то отдалённо напоминающее испуг. — Если будет бить четыре, я буду девять. Чимин прерывисто выдохнул, опуская взгляд на красные боксёрские перчатки на шнуровке. Он приобрёл их пару лет назад, когда в старшей школе все вдруг проявили интерес к спорту и директор заставил родителей вложиться в несколько спортивных клубов. Чимину никогда не нравилось гонять мяч по полю, поэтому баскетбол и футбол он проигнорировал, а боксом заниматься пришлось за неимением ничего лучшего. Он и не догадывался, что ему это понравится, и что это его мимолётное увлечение останется с ним до второго курса. — Может, стоило согласиться на предложение того парня? — Сонхун наклонился, после добавляя кричащим шёпотом: — Нужно было достать набивку из перчаток! Чтобы не усмехнуться, Чимину пришлось даже закусить губу. Изначально он не собирался участвовать во всём этом, не планировал никаких поединков в университете и уж тем более никаких любительских «чемпионатов», на которых никакие правила не действуют, а запрещённые приёмы, озвученные рефери на ринге, непременно используются. Но НанИ настояла. Чимин, как сейчас, помнит скрипучую кровать в общежитии, матрас с разводами и огромные глаза НанИ, когда она рассказывала о чемпионате. С тех пор, как она узнала, что Чимин увлекается боксом, каждый их разговор сводился к этому. Иногда он в шутку спрашивал её, не встречается ли она с ним только из-за бокса, но она всегда отвечала, что делает это исключительно потому, что он красавчик. — Ты сомневаешься во мне? — Чимин всё же улыбнулся, и Сонхун тихо выдохнул. — Я и с тонной набивки уложу его на лопатки. Собравшаяся внизу толпа загудела, когда в неё нырнул человек в полосатой футболке. Он отвечал за ставки и выписывал каждому чек. Именно он предложил Чимину сделку в начале вечера, хотел, чтобы в перчатках не было набивки, ведь так удары будут поистине убийственными, и справиться с Джисоном будет проще простого. А ещё именно он сказал «Пусан против Пусана — не пойдёт», а потом указал на Чимина своим тонким длинным пальцем и как-то грубо, даже пренебрежительно, сказал, что запишет его в Тэгу. Было немного обидно, что именно Чимину пришлось поменять город, но спорить он не стал. Да и какая разница, если в конечном итоге он выйдет на ринг, победит, получит свой процент и самый лучший приз на свете — поцелуй от НанИ? — ЧимЧим! — он разомкнул руки, за которыми наблюдал последние пару минут, скрипя перчатками, и широкая улыбка появилась на его лице. — Я познакомилась с таким парнем! Он настоящий боксёр, представляешь? «Сумасшедший Джун»! НанИ взлетела по лестнице, проваливаясь каблуками в решётки, но не прекращая движение. Её подведённые карандашом глаза блестели от восторга, а пухлые губы, которые за счёт красной помады выглядели ещё более привлекательными, без конца двигались, когда она рассказывала об этом парне, с которым познакомилась внизу, о его девушке и каком-то Тэхёне. Кажется, она успела прослушать настоящую драму, пока блуждала внизу, говоря людям ставить на «парня из Тэгу». — Никогда не слышал, — Чимин облокотился на железные перила, с улыбкой продолжая глядеть на НанИ. Она была необычайно красивой и очень живой. Постоянно двигалась, говорила, смеялась, забавно хмурилась, цепляясь за его бицепсы и умоляя выиграть ради неё. — Он пообещал, что поставит на тебя, и предложил после чемпионата выпить вместе, — НанИ взвизгнула от восторга, впиваясь ногтями в руку Чимина. — А вдруг его подружка окажется очень крутой? И мы даже сможем подружиться! Сонхун опустил взгляд на толпу, когда Чимин кивнул, а НанИ вытянула накрашенные губы и громко чмокнула его в щёку, после в другую и, наконец, в губы. Целовались они долго, казалось, целую вечность, пока внизу не разобрались со ставками и «полосатая футболка» не показался на ринге. Железо скрипело и выло, когда кто-то ступал на него, а прицепленные канаты покачивались, заставляя сомневаться в своей прочности. — Люблю тебя, — НанИ в последний раз поцеловала Чимина в губы, в этот раз без языка, а после переметнулась к Сонхуну, приобнимая его за руку и говоря, что очень взволнована. Ей явно не хотелось проводить с ним время, но поскольку Чимин вынужден был уйти, у неё не оставалось другого выбора.

***

К тому моменту, как Чимин ступил на последнюю ступеньку, НанИ уже снова говорила, указывая на людей внизу, а иногда на ринг. Она и правда была взволнована происходящим, и Сонхун тоже, но Чимин почему-то не чувствовал никакого приятного волнения. У него кололо в правом боку, пока он уверенным шагом шёл к рингу, продолжая поглядывать на свои перчатки, и колени дрожали вовсе не от предвкушения. Он всегда сохранял спокойствие и хорошее настроение и зачастую был единственным в компании, кого всегда всё устраивало, и кто никогда не расстраивался, но сейчас оптимизм уступал панике. Чимин никогда не участвовал ни в чём подобном и готов был признаться, что струсил. На ватных ногах взбираясь на ринг, он желал поскорее сбежать отсюда. Все взгляды, направленные на него, дружеские похлопывания по спине и доносящиеся с разных сторон комплименты не производили должного эффекта. Чимин всё равно чувствовал себя не в своей тарелке. Он надеялся, что станет лучше, когда он увидит Джисона, расположившегося в другом углу. Джисон учился на менеджменте в том же университете, что и Чимин. Они несколько раз сталкивались в зале и несколько раз обменивались приветствиями. По факту, они не были друзьями, но Чимин испытывал облегчение, понимая, что будет драться с кем-то знакомым. Неважно, победит он или всё же Джисон, после он предложит ему присоединиться в баре к нему и тому боксёру, с которым познакомилась НанИ, и они ещё смогут стать настоящими друзьями. — Быстрые и частые удары, — Джисон шепелявил из-за капы, но Чимин мог поклясться, что говорил он это с полуулыбкой. — Ага, — Чимин кивнул, а его ответ потерялся в оглушительном вопле. Люди собрались здесь ради этого поединка и ещё нескольких, и надеялись как следует развлечься, наблюдая за происходящим на ринге. Парень, что был и рефери, и конферансье, и отвечающим за ставки, ясно дал понять, что не хочет нокаутов, — точно не раньше пятого раунда — и что люди заплатят больше, если будет достаточно крови. Чимин даже настроился на то, что пропустит несколько ударов ради зрелищности, а потом будет разгуливать по кампусу с синяками и ссадинами. Зато НанИ будет в восторге, как и все здесь. — Надеюсь, вы оба готовы, — помахав рукой между Джисоном и Чимином, рефери довольно улыбнулся. — Я должен напомнить, какие есть запрещённые удары, и что слова «запрещённые» на этом ринге не существует? Итак, удар ниже пояса, удар головой, удар по затылку, удар по почкам, удар открытой перчаткой, захват… Под искусственным светом прожекторов было очень жарко, и Чимин чувствовал, что пот струится по его спине и лбу. Его волосы были взъерошены после того, как НанИ запускала в них руки, а на его щеке остался красный след от её помады. Он и не думал, что всё это, а ещё его голый торс, произведут такое впечатление на собравшихся у ринга девчонок. Они кричали, что он красавчик и что они хотят его, а ещё что он сексуален. И Чимину хотелось прикрыть красные от смущения щёки такими же красными перчатками. Джисон же на любые знаки внимания отвечал улыбкой или подмигиванием. Он был под взорами незнакомцев как рыба в воде, и как только рефери закончил перечислять запрещённые удары, а потом начал говорить обо всех этих «брэк», «стоп» и «бокс», Джисон заметно расслабился. Он и не думал напрягаться, пока не начнётся поединок и, наверное, в этом была его основная и единственная ошибка. Как только рефери дал команду, Чимин пошёл в наступление, а Джисон в первые же секунды едва ли не пропустил удар. Если бы он уклонился вправо, а не влево, Чимин обязательно задел бы его. В ответ Джисон тоже нанёс несколько ударов, слишком нечётких и медленных, и Чимин успел отскочить на нужное расстояние, чтобы избежать встречи с кулаком парня. Перекрикивая друг друга, люди умоляли «врезать Пусану» или «отправить Тэгу в нокаут». Они понятия не имели, что у них вообще-то есть имена, и что до того, как кто-то отправится в нокаут, пройдёт добрых полчаса. Так думал Чимин, наконец попадая Джисону в нос одной рукой, а другой промахиваясь. Удар заставил Джисона прийти в себя. НанИ сказала, что бойцам здесь платят очень много, а больше всех зарабатывают так званные «тёмные лошадки», от которых зрители многого не ожидают и на которых практически никто не ставит. Сорок процентов проигрыша зрителей уходит к победителю, пятнадцать к побеждённому, а оставшиеся сорок пять забирают организаторы и рефери. Зачастую это очень выгодные сделки, особенно когда большая часть ставит на «Тэгу», а побеждает «Пусан». У Чимина зазвенело в ушах, когда Джисон нанёс первый удар. Было глупо начинать с апперкота, потому что результативным он является только после серии джебов и при условии, что противник уже достаточно измотан, но тем не менее, боль была практически невыносимой. Ныло сильнее, чем обычно, хотя Чимин получал по лицу уже много раз. Он даже не успел до конца отойти, когда Джисон ударил снова. В этот раз ещё сильнее, и в то же самое место. Хорошо, что во рту была капа, потому что у Чимина были все шансы прикусить язык или поскрежетать зубами. Звон в ушах медленно сходил на «нет», пока Джисон продолжал приближаться, чтобы ударить снова. Вовремя подставив руки, Чимину удалось избежать ещё одного удара, а потом он нанёс шесть или семь ударов Джисону. Тот отступил назад, пошатнулся, сдавленно вскрикнул, но его крик потерялся в том, что кричали зрители. Теперь они были и правда довольны. Они расплёскивали пиво по полу, вскидывая руки, и умоляли рефери ни за что не останавливать этот поединок. Через минуту или две, когда Чимину казалось, что перерыв между раундами уже близко, а Джисон применил один из запрещённых ударов, ударив ребром перчатки Чимину в глаз, рефери объявил, что раунд будет продлён на несколько минут. Это было нечестно, неправильно и даже опасно, но что мог сделать Чимин? Если бы он открыл рот, пропустил бы ещё один сильный удар. Очевидно, рефери приходил с предложением не только к нему, но и к Джисону. И с каждым ударом Чимин всё больше убеждался в том, что в синих перчатках парня не было мягкой набивки, которая сдерживала бы и смягчала удары. Джисон сам скривился, когда ударил в грудную клетку, а у Чимина вырвался стон. От удара у него перехватило дыхание на несколько секунд, которые показались ему вечностью, и он пропустил ещё один запрещённый удар, в этот раз по затылку. Не так себе представлял Чимин этот поединок. Он и предположить не мог, что Джисон будет жульничать, что никто не остановит их даже спустя двадцать минут, когда оба бойца будут слишком измотаны для того, чтобы стоять на ногах, что удары будут сильнее и что к середине поединка Чимин лишится какой-либо надежды на спасение. Крики НанИ и других девчонок, которые и без того не являлись для Чимина как таковой поддержкой, теперь очень расстраивали. Они всё ещё верили в него, даже при том, что он применял клинч чаще, чем джебы, и с трудом держался на ногах после нескольких сильных ударов в затылок. О нескольких синяках точно стоит забыть, потому что Чимин даже толком не видит ринг из-за опухших глаз. Отец наверняка прибьёт его, когда сегодня ночью он заявится домой, а мама будет причитать и опять возьмётся за целительную жгучую мазь из Египта. В этот раз они точно запретят ему участвовать в подобных мероприятиях, а он даже не станет с ними спорить. Больше он и сам никогда не ввяжется во все эти любительские поединки, ни за какие деньги и поцелуи НанИ. Лучше честные поединки в зале без зрителей, нежели на виду у тех, кому плевать на честность. Пользуясь случаем, Джисон снова замахнулся. Он был так воодушевлён успешными атаками и возможной победой, что совсем не думал о последствиях, а никто из присутствующих даже не попытался его остановить. Он был действительно рад предложению, которое получил, а ещё наставлением рефери, который посоветовал почаще нарушать правила, поэтому его удары становились чаще и сильнее. Он бил, даже когда Чимин распластался на ринге, и когда чья-то рука, просунувшаяся между канатами, попыталась стащить с него шорты. Возможно, он бил слишком долго, потому что к тому моменту, когда прожектор потух и в зале не было слышно ничего, кроме тяжёлого дыхание Джисона, Чимин даже не дышал.