Неправильные. Потерянные во времени

      — Я не знаю, что ему сказать, — тихо произносит Кихён, наблюдающий за тем, как пришедшего в себя Юнги осматривает и проверяет врач.       — А кроме правды ты ему ничего и не скажешь, — пожимает плечами Чжухон, который до сих пор остаётся единственным мобильным человеком, разрывающимся и бегающим между всеми членами команды, хотя обычно этим занимается Ю. — Всё равно в прошлое нам его не вернуть.       — Да, понимаю, — хмурится всё сильнее, постукивая нервно ногой и не прекращая анализировать лицо Мина, пребывающего в явном шоке, пока что не облачившемся в слова. Только вот врач уже уходит, и приходится набраться храбрости и аккуратно подойти к альфе, опираясь на костыль и стараясь не морщиться. — Привет… Ты как?       — Объясни, — без экивоков говорит, складывая руки на груди и выглядя даже слишком серьёзным и грозным. Кихёна эта маска могла бы обмануть и пронять, если бы он не чуял в воздухе чужое беспокойство и страх.       — Ты умер и теперь живёшь новую жизнь, — брякает первое, что приходит на ум, напрочь забывая более или менее подготовленную речь. В ответ на шокированное выражение лица кивает и присаживается рядом, около ног, чтобы не давить чрезмерной близостью. — Юнги, ты был прав насчёт того, что я издалека. Просто не мог представить — насколько.       — Был прав, — хмыкает, отводя взгляд и качая головой, будто мысли таким образом ровнее лягут. — Так откуда?       — Из будущего. Точнее… Моё настоящее для тебя — будущее, — понимание дикости звучания этой истины режет сознание Кихёна, но он понятия не имеет, как облечь ту в более пристойную и мягкую форму. — Хотя я тоже из Кореи, моя — двадцать второго века.       — Точно далековато, — ядовито отмечает, теперь уже разглядывая не вид из окна на глухую кирпичную стену, а парня, который рассказывает невероятные вещи. — Я помню взрыв.       — Я предполагаю, что он должен был убить тебя.       — Можешь не предполагать, так и есть, — появляется посреди помещения Хёнвон, который быстро кивает в знак приветствия вновь шокированному Мину, а затем говорит необычайно быстро, что очень разнится, контрастирует с его измотанным видом. — Собирай остальных. Я скоро вернусь, не более чем через полтора часа, и нам предстоит новый прыжок, — после этих слов исчезает так же внезапно, как явился.       — Сильно мне голову повредило, да?       — Нет. Ты вообще пострадал меньше, чем мог бы. Прости, я скоро вернусь.       Осторожно гладит по волосам, замечая, что Юнги сперва дёргается от него, а затем, словно приняв судьбу, сам подставляется под прикосновение и кивает.       Кихён выходит в коридор, с трудом перемещаясь и брякая о кафель костылём, и просит Чжухона привести Шону с Вонхо, после чего сам хромает в палату, находящуюся в другом крыле, где, на его везение, сидят оба брата.       — Нам пора, собирайтесь, — мнётся немного и говорит нервно, избегая взглядов, что устремлены на него. — И простите…       — В произошедшем лишь ты себя винишь. Мы сами приняли твою сторону и ни о чём не жалеем, — мягко произносит Минхёк, слова которого подтверждает Гюн, тихо, но разборчиво:       — Лучше тебе поверить в это и решать существенные проблемы вместо надуманных.       После короткого диалога начинаются сборы. Очень оперативные сборы. Настолько, что не проходит даже часа, как все оказываются в палате у Юнги, продолжающего впадать в ступор от творящегося вокруг. Из-за напряжения общего и обилия мыслей у всех, никто даже не представляется, кроме симпатичного светлого омеги, уже через несколько секунд разбавляющего тишину:       — А он красивый, — Минхёк произносит это совершенно без стеснения. Впрочем, он вообще будто бы такого чувства не знает, ведь сел рядом с Кихёном на кровать больного, в то время как Чангюн и Чжухон устроились на соседней, а Вонхо с Шону — на гостевом диване. Последние двое выглядят такими довольными, что старший Им не выдерживает и комментирует и это. — А кто-то отлично провёл ночь не в больнице, да?..       — Хёнвон сказал, что мы приняли только одно решение, — ловко переводит тему Шин, которому вопрос омеги ничуть не испортил настроение, но на который отвечать совсем не хочется. — Мы оставили его, — кивок в сторону Мина, выглядящего уже так, будто ему всё равно, лишь бы круговерть закончилась и дали отдохнуть, — в живых. Но теперь главный вопрос — куда девать спасённого?       Кихён заметно бледнеет, но ему даже слова не дают вставить, поскольку Чжухон — лучший на свете друг:       — Мы не можем оставить его здесь, потому что резонанс станет лишь сильнее. Убить парня — явно не вариант. Значит единственное решение — взять его с собой.       — И что мы с ним делать будем? Где спрячем? Агенство не позволит поселить его с нами. Именно они его и убьют, — отвечает веско Чангюн, произнося всем им известную истину.       — У меня есть друг, — уверенно настаивает Ли, не поддаваясь общей панике. — Он уехал в прошлом месяце в Соединённое королевство.       — И что? Предлагаешь его ещё и в другую страну перевезти? — удивляется Минхёк, почему-то почти не тревожащийся. Скорее пребывающий в воодущевленном состоянии, которое очень ярко ощущает Кихён, сжимающий руку Юнги и будто обещающий защитить того ото всех, даже от друзей.       — Да нет же! У него хата свободна, а ключи у меня, — пожимает плечами так просто, будто действительно не существует ни единой причины для волнения.       — Он не сможет безвылазно сидеть в четырёх стенах. На улице же его сразу схватят, поскольку нет опознающего чипа, — продолжает логическую цепочку Шону.       — Время, — неожиданно подаёт голос Кихён. — Мы найдём потом время, в котором…       — Вы будете жить вместе? — вскидывает бровь Чангюн. — Покинешь команду?       — Мне нужно сделать аналитику, — становится холодным Ю, принимая привычный облик вечно рассудительного и серьёзного, просчитывающего шаги на десять вперёд. — Говорить о подобном без оснований — бред. Временное решение найдено, есть возражения?       Юнги впервые в этот момент явственно ощущает то, что подсознательно и так знал с первой секунды, как увидел Кихёна — тот сильнее многих. Даже в этой команде он — практически лидер, несмотря на то, что личности остальных не слабы.       Впрочем, сила и решимость Ю действуют на всех присутствующих, заставляя Шону и Вонхо пожать плечами почти синхронно, а остальных произнести согласие с планом.       — Надеюсь, мне не нужно напоминать об ответственности, — голос Хёнвона тих, но в молчании окружающих звучит громоподобно. — Кто первый? Все готовы?       — Да, — встаёт Шин, проверяющий быстро устройства на братьях и Шону. — Отправляй их первыми — в штаб. После заберёшь Чжухона и Юнги…       — В квартиру Чанёля. Я слышал всё, — кидает напоследок, прежде чем исчезнуть с тремя членами команды.       — Оставьте нас, — властно заявляет Кихён, полностью уверенный в своей правоте и в том, что делает. Его ничуть не смущают взгляды парней, быстро выходящих в коридор. — Прости за это всё, — устало произносит, ловя взгляд Мина. — Я хотел бы иначе, но у нас всех как-то не получается жить правильно.       — Знаю, что должен поблагодарить тебя, но пока не могу, — смотрит с лёгким прищуром, явно что-то обдумывая. — Мы же ещё увидимся?       — Думаю… Именно ради этого я и творю всё это невообразимое дерьмо последние сутки, — язвит с усмешкой, всё-таки подсаживаясь ближе и осмеливаясь погладить чужую щёку.       — Надеюсь, что я того сто́ю.       — Тебе ничего другого не остаётся, — смеётся Кихён, который затылком ощущает возвращение и недовольство Хёнвона, уже через секунду зовущего Вонхо и Чжухона обратно в палату. — Как бы то ни было, скажу одну глупую вещь, — наклоняется и шепчет на ухо, старательно игнорируя внимание со стороны друзей:       — Я счастлив, что ты появился в моей жизни.