Неправильные. Потерянные во времени

      Резко просыпаясь от кошмара, Минхёк сам себе зажимает рот ладонью. Нельзя кричать, нельзя пугать брата.       — Что это?.. — смотрит на свои руки, что только-только будто бы были в крови.       Нервно выдыхает и быстро соскакивает с постели, отгибая плотные шторы и проверяя улицу — никого. В этот раз — никого.       — Неужели это было совпадение? — тихо хмыкает себе под нос, зарекаясь впредь быть таким мнительным.       Уже через пять минут лёгкой трусцой пересекает улицу и начинает пробежку в любимом парке, где можно всего в одном ухе держать наушник, так как посторонних звуков особо-то и нет, ведь шоссе далеко, а близлежащие дороги не такие уж популярные для проезда.       Справа, среди деревьев, мелькает тёмное пятно, и готов поклясться, что это был чёрный официальный костюм, хотя, когда смотрит через секунду, там уже ничего нет.       Пока останавливается и размышляет — атакуют его видения или во всём виноват недосып последней недели, как ответ находится сам собой. Он осторожно прикасается к плечу и тихо говорит, стараясь не напугать, хотя уже умудрился это сделать ранее:       — Доброе утро, Минхёк.       Сердце трепещет, набирает обороты и грозится разорвать все рядом расположившиеся органы, поскольку волнует… не то, что прикоснулись, а то кто и как это сделал.       — Д-доброе, — оборачивается мгновенно и улыбается против воли, поскольку на лице беты очевидно написано — сожалеет, что появился так внезапно. А ещё у него самые красивые глаза из тех, что когда-либо видел Им. И на нём лучше, чем на ком-либо, сидят такие вот костюмы. — Вы тоже на пробежку вышли?       Его неожиданный собеседник смеётся, тихо и прикрывая рот тыльной стороной ладони. Для Мина абсолютно очевидно — тот не привык вообще демонстрировать эмоции, не то что смеяться над чьими-то глупыми шутками.       — Нет, пожалуй, это не для меня. Хотел просто с вами прогуляться, если у вас есть время для такого, — говорит и через мгновение тянет стаканчик с кофе, будто специально подловив момент, когда омега зевнёт.       — Есть время! — импульсивно и скоро отвечает, источая уверенность и желание. — Ого. Спасибо… — принимает напиток без задней мысли, тут же продолжая. — Это вы человек занятой, сразу же видно. А у меня сейчас только подработка с почти свободным графиком, — выкладывает, как на духу, хотя видит этого человека всего лишь третий раз в жизни. Если можно считать полноценным тот раз, когда подал кофе и поговорил с бетой минуты две, от силы.       — Я рад, — едва заметно улыбается, хотя лицо выглядит всё равно измученным. И Минхёк отчего-то всё равно рад, поскольку уверен на сто процентов — он дарит этому человеку хоть немного радости. — Как сейчас, кстати, ваша работа? Инцидентов больше не было никаких?       — Нет, ну что вы, — смущается и начинает вместе со спутником медленную прогулку, попивая кофе, оказавшийся любимым латте со сливками и корицей, и стараясь не показать смущения. Он ведь и сам вполне может за себя постоять, но в тот раз, когда познакомились, именно бета вступился и оградил от противного посетителя, пытавшегося навредить. Слишком не хочется вспоминать само нападение, но как же было приятно, что кто-то защитил и помог. — У нас вообще достаточно спокойный район и всех знаем в лицо. Это просто кто-то случайно забрёл, а охранник не обратил внимание, что тот пьян был.       — В любом случае, не могу просто отбросить волнение после увиденного, — в этих словах Им слышит лёгкое лукавство, но не успевает распознать в чём оно и задуматься подробнее, поскольку его мысли тут же переключают. — У меня подходит к завершению один очень крупный проект, на который потратил столько времени, что и сосчитать не могу. Когда это произойдёт, уверен, что приду к вам вновь. Ничего не имеете против?       — Буду только рад! И хочется верить, что сможете выспаться наконец! — на удивлённый взгляд в свою сторону лишь посмеивается. — Прошу прощения, у вас на лице всё написано. Это грубо, да? Так говорить? Я привык быть излишне прямолинейным, за что часто огребаю.       — Думаю, что это просто правда, — пожимает плечами, складывая руки за спиной и чуть склоняя голову набок. — А как ваш брат? С ним всё в порядке с тех пор, как вернулся к вам?       — Да. Только никак не можем с ним прийти к соглашению. Гоню его на учёбу, чтобы образование полноценное получил, а он упрямится и заявляет, что у нас в городе ничего подходящего нет, а уезжать не намерен.       — Его тут что-то держит?       — В том-то и дело! Вроде да, но отказывается объяснять — что именно! Устал уже бороться с ним, а ведь Чангюн младше и обязан меня слушаться! — повышает голос от глубины негодования и даже не замечает этого. — Я как только его ни убеждал, но всё бесполезно.       — Возможно… Он влюблён? — неуверенно произносит, поджимая после губы и приподнимая вопросительно брови.       — Вы его не знаете, а тоже так считаете! Значит я прав в своих догадках. Надо уже вытрясти из него — кто этот омега… — осекается и договаривает сразу же. — Или кого он там себе нашёл.       — Если хотите знать моё мнение, то интуиция подсказывает, что вам не стоит слишком беспокоиться на этот счёт.       — Правда? — Минхёк сужает глаза и смотрит внимательно, словно просчитывает какое-то сложное уравнение в своей голове, а на лице собеседника кроются подсказки к нему. Неожиданно он разгибается, кивает и салютует стаканчиком кофе. — Пью за то, чтобы он уже скорее мне всё рассказал. Ненавижу быть не в курсе и не понимать ситуацию, — морщится и тихо, в противовес только что звучавшей громкости, спрашивает. — А можно вам рассказать кое-что ещё, что меня мучает? — тут же вскидывает испуганные глаза и тараторит. — Только сразу скажите, если уже надоел и вам со мной неинтересно. Я всё понимаю и…       Им никак не ожидает, что возьмут за свободную руку и мягко погладят по ней, уверяя со всей искренностью:       — Можете рассказать мне всё, что считаете нужным, — бета осторожно приподнимает его запястье и целует тыльную сторону ладони, после улыбаясь самыми уголками губ и спокойно отпускает конечность, которая немедленно прижимается к сердцу.       — Да вы не человек вовсе, — заставляет собеседника чуть вздрогнуть, но дальнейшее бурчание и продолжение движения по дорожке явно его успокаивают. — Нельзя же быть таким… вот. Таким вот, будто это я вас придумал. Случайно… У меня не галлюцинации? Вы же настоящий?       — Всё в мире относительно. Но я определённо не плод вашего воображения.       — Вот и славно, — прикусывает губы поочерёдно, но таки выдаёт беспокоящее. — С тех пор, как мы с вами впервые встретились, мне практически каждую ночь снится одно и тоже.       — Что именно?       — Картинки… Как покрывало собранное из разных клочков, сшитых в единое целое. Они яркие, неизменные и похожи на правду, хотя это совершенно невозможно.       — Во снах возможно многое. Да и по сути своей они — излияние вашего подсознания.       — Моего… А ощущение, словно подглядываю за кем-то ещё. Знаете, я даже пытался найти тренировочный зал, который мне каждый раз видится пустым. И небольшую ремонтную мастерскую, работник которой погибает в аварии. Но успеха в этом пока никакого, — поджимает губы и смотрит слегка виновато. — А ещё я вижу вас. Под зонтом. В очень сильный ливень.       — Я приходил в ваше кафе с зонтом, так что, наверное, это не так уж удивительно?       — Но тот дождь…       Именно в этот момент в кармане беты пиликает, и он просит прощения, отворачиваясь и проверяя что-то на непонятном устройстве, похожем на телефон, но овальной вытянутой формы и как будто из зелёного металла.       — Прошу прощения. Минхёк, мне безумно жаль, но вынужден уйти в такой момент… Договорим в следующий раз, хорошо?       — Разумеется, — отвечает с тёплой улыбкой и быстро встаёт на мысочки, чтобы поцеловать легко в щёку и после аккуратно махнуть рукой. — Идите-идите. Ничто не мешает нам договорить в следующий раз.       Благодарно кивая, спутник чуть склоняет голову и затем удаляется, не слыша, что ему вслед тихо говорит Минхёк:       — Но в том сне капли дождя двигались вверх, а не вниз. И я не говорил вам, что люблю именно латте со сливками и корицей.