Сказание Синих Гор

Когда эльфы добрались до более-менее просторной и скрытой от лишних глаз пещеры, в их некогда многочисленном отряде осталось только около трехсот воинов. Все они были совершенно измотаны и побиты, поэтому большинство сразу же уснули на холодных и мокрых камнях, надеясь, что сон каким-то образом сможет залечить раны. Ферселион сидел, погруженный в свои мысли, безучастным взглядом смотря в стену. В основном, он жалел себя и свою бедную участь. Удача, вдоволь посмеявшись над безвыходностью всей ситуации, покинула его, оставив одного с кучей проблем. В один день он сумел потерять все. Но его сородичи, настрадавшиеся может быть еще больше него самого, видели в этом пылком юноше своего нового короля. Абсурдно, он не умеет руководить войском, управлять подданными и отдавать приказы. Ферселион — такой же, как и его отец, обычный вояка, который только и умеет, что махать мечом. Он не должен был стать тем самым последним лучом света во мраке, ему просто повезло. И повезло ли? Куда они двинутся дальше? Как только угроза спадет, следовало первым делом проверить лес. Где-то в груди теплилась надежда, что их матери, жены, сестры и дети все еще живы. Но что будет потом? Эльфы-кочевники будут бродить по горам, занимаясь грабежом и разбойничеством? Или же они снова будут просить помощи у гномов, но что те смогут им дать? Мысли, одна хуже другой, вытесняли друг друга в мозгу юного правителя, даруя ему все больше поводов для волнения и печали. Размышления о шатком будущем до конца измотали и так уже уставшего эльфа. Устроившись наиболее удобным образом на куче острых камней, Ферселион прикрыл глаза, прося Эру, чтобы тот даровал ему спокойный сон. Эльфов пробудил от сна яркий свет, яростно бивший им прямо в глаза. Кто-то повыскакивал из укрытия, забыв, что орки могли выследить их и сидеть в засаде. Но ни вражеские стрелы, ни открывшиеся раны, ни скорбь по погибшим товарищам не могли сейчас помешать чудом выжившим воинам лицезреть нечто столь прекрасное. Огненная ладья с плодом золотого дерева Валинора плыла по горизонту, окрашивая в теплые цвета небо и снег. Солнечный свет — все, что нужно было разбитым и уставшим эльфам, чтобы вернуть их к жизни, подарить радость и смех и заставить на какое-то время позабыть о всемогущем зле. Черные волосы Ферселиона лоснились и нагревались от ярких лучей, а слезы в его глазах, первые слезы за столь долгое время, блестели, как самые красивые гномьи самоцветы. Утерев с щек влагу, он вышел на выступ в скале и долго всматривался в горную панораму. Убедившись, что орки-разведчики нигде не прячутся, скорее всего подумав, что эта кучка отчаявшихся долго не протянет, юный правитель начал свою речь, повернувшись к своим боевым товарищам, поочередно глядя в глаза каждому. «Мы с вами только что стали свидетелями великого чуда, которое, смею надеяться, означало, что вражеские твари Моргота еще нескоро потревожат нас, — взгляд Ферселиона снова опечалился и похолодел, — а раз так, то нам следует спуститься в низ долины и закончить дело короля Амадриля. Я уверен, что в лесу еще есть наши выжившие сородичи, и мы первым делом должны спасти их». Некоторые эльфы зашептались друг с другом, явно оспаривая его планы. Кто-то из толпы выкрикнул: «С чего вдруг этот мальчишка стал нами командовать? Король не назначал себе преемника, тем более такого!». Руки Ферселиона затряслись, а в глазах промелькнула ярость, но внешне он был спокоен и говорил резко и четко: «Вы правы, у владыки Амадриля не было наследника, но сейчас слишком поздно что-либо решать. Я попросил вас идти за мной, и вы пошли. Разве такие доблестные и опытные воины стали бы слушать какого-то юнца, если бы не были уверены в нем? Благодаря мне мы уже выжили однажды, так доверьтесь же еще раз, чтобы мы смогли не только выживать, но и жить!». Все молчали. Кто-то всем своим видом показывал недоверие, а кто-то светился от радости и восхищения, но оспаривать его слова не стал никто. Когда Анор оказалось на самой высокой точке небосвода, эльфы отправились в поход. Они разделились на три более-менее равные группы: самая малочисленная осталась в пещере, охраняя свое укрытие и занимаясь ранеными, вторая пошла охотиться на горных зверей и рубить небольшие деревья и кустарники, остальные двинулись вниз по склону горы в оставшиеся внизу город и лес. Спуск, как и подъем, занимал довольно много времени, и ощущался намного сложнее, так как количество адреналина в крови воинов с последней битвы несколько поубавилось. Но тем не менее, к ночи отряд уже оказался на ровной местности. Там и решили устроить привал. Солнце исчезло, и мир снова погрузился во тьму. В голову начали закрадываться не самые приятные мысли, и поэтому на время отдыха выставили караульных и запретили удаляться от места ночлега более, чем на сто шагов. Однако, опасения их были напрасны. С редких деревьев доносились птичьи голоса, а вдалеке журчала река, темного наречия и прочих орочьих звуков слышно не было. Недолго проспав, Ферселион решил выйти затемно, чтобы не терять столь драгоценного времени. Но отряд все равно двигался медленно. Только что проснувшиеся эльфы, не евшие уже два или три дня, не были бодрыми и готовыми к новым длительным переходам, их ноги заплетались, а глаза закрывались сами собой. К тому времени, когда они добрались до города, солнце уже взошло, но света его не было видно за низкими темными тучами. Зайдя за ворота, эльфы тут же бросились к погребам и кладовым, забивая себе желудки до отвала. После такого обеда каждый готов был пойти хоть в лес, хоть в горы. Спокойствие и радость жизни снова наполнили их сердца. Подкрепившись запасами и опустошив бочку неплохого вина, воины пошли разыскивать лекарей и их пациентов, оставшихся здесь после первого боя. К большому удивлению, и к еще большему счастью, большинство пострадавших остались целы, а если и умерли, то скорее от уже нанесенных им в бою ран. Это сильно обрадовало эльфов и заставило надеяться, что может быть и в лесу кто-то уцелел. *** Лес встретил воинов темнотой и вновь возродившимся страхом. На небе продолжали сгущаться тучи, и дело шло к сильному ливню. Деревья громко шумели и раскачивались над головами путников, роняя на землю листья и мелкие ветки. Общая атмосфера тревоги все накалялась; где-то вдали мелькнула молния. Первые раскаты грома заглушили крики с просьбами отозваться. Со всех сторон эльфов окружали только деревья и непроглядная мгла. Наконец, они вышли на некое подобие тропинки, которая должна была вывести их к тому самому месту, куда ранее отправлялись эльфийки с детьми. Долгое время отряд шел в тишине под звуки ветра, грозы и деревьев, как вдруг пронзительный крик заставил всех остановиться. Совсем молодой эльф, шедший впереди, дрожащим пальцем указывал на мертвое тело девушки на земле. Она была вся вымазана грязью и кровью, платье ее было изодрано в клочья, а некогда русые волосы спутались и потемнели. Ферселион наклонился и вытащил из ее спины деревянную стрелу. «Орочья, — с уверенностью сказал он, хотя ни у кого не было сомнений на счет ее хозяина. Посмотрев на наконечник, он прошептал какие-то проклятья, а потом снова обратился ко всем, — она с ядом. Даже если стрела не убила цель сразу, жить ей все равно придется недолго». Его слова еще больше ухудшили общий настрой, и отряд понуро побрел дальше. Широкая поляна под открытым небом, куда они вскоре вышли, была усеяна телами. Под деревьями мертвых было еще больше. Нетрудно было догадаться, что здесь случилось — армия орков уничтожала всех, кто попадался им на пути. Пролился дождь. Он хлестал по щекам эльфов, смывая их нескончаемые слезы, и омывал тела убитых от крови и земли. Ферселион, не в силах сдержать эмоции, кинулся в глубину леса кинув что-то на подобии: «Я хочу побыть один». Внутри него закипал гнев вперемешку с всепоглощающей грустью. Почему все закончилось так плохо и несправедливо? Почему никто не помог им и даже не предупредил? Как такие всевидящие и всемогущие валары смогли допустить столь многочисленную гибель своих детей? Сомнение и ярость все больше впивались в мозг. Как валары смогли такое допустить? Легко! Они, упивающиеся своим превосходством, всемогуществом и вседозволенностью, просто не стали обращать свое столь ценное внимание на какую-то горстку умирающих эльфов. Для них перворожденные, отказавшиеся от пути в Валинор, — жалкие ничтожества, не стоящие ничего, глупые букашки, которых так или иначе, случайно или намеренно раздавили бы. Валары, эти чертовы божества даже не пытаются бороться со злом и запрещают это делать другим. Проклят был Феанор и весь его род, пытающийся отомстить Морготу. И проклят кем? Ферселион был потерян. С самого рождения ему раскладывали по полочкам, что есть добро, а что — зло, заставляли его любить создателя и его последователей, учили смирению и милосердию. Где же эта бескорыстная доброта, которая была им так нужна? Десятки, сотни синдар за раз падали от вражеских мечей, кто пришел им на помощь? Орки беспощадно убивали их жен и детей, что предприняли тогда валары? Весь красный от ярости и слез, Ферселион гордо вскинул голову к небу: «Будьте прокляты, вы, о великие божества, что не способны проявить хоть каплю сострадания. Ни один эльф не прольет теперь свою кровь ради вашей воли, пока я буду вести их в бой!» — после этих слов, словно опустошенный, он упал на колени и зарыдал, сыпля просьбы и проклятия. Немного успокоившись и придя в себя, эльф поднялся на ноги, чтобы вернуться обратно к товарищам и уйти из этого злосчастного леса, как вдруг вдали услышал тихий стон. Он тут же бросился на звук, спотыкаясь о все коряги и ломая ветки. Вдали среди деревьев он увидел едва заметные силуэты измученных созданий, прижавшихся друг к другу. Через несколько минут Ферселион выбежал к обрушенному на землю дереву, около которого сидело около десяти эльфов. Это была одна взрослая светловолосая женщина, держащая в руках двух младенцев, рядом сидели четыре молодые девушки, все израненные и побитые, одна из них сжимала в объятьях маленького мальчика, а на земле, покрытая листьями лежала девочка, уже достаточно взрослая, чтобы не считаться ребенком, но и полноценной женщиной ее нельзя было назвать. Она словно была без сознания, но при каждом шорохе нервно дергалась, что в свою очередь приносило ей ужасные боли. Юный король не верил своим глазам, хоть девять эльфов, но остались живы после той ужасной ночи. Увидев его, девушки из последних сил заулыбались, а мальчик перестал плакать, оторвавшись от подола платья, и стал с интересом рассматривать потрепанную военную форму эльфа. Наклонившись и нежно взяв на руки страдающую девочку, Ферселион обратился к остальным, попросив следовать за ним. Узники леса были вызволены и спасены. Они принесли себе и своим спасителям веру в то, что в итоге все может закончиться хорошо, и их малочисленный народ будет и дальше жить и процветать.