Сказание Синих Гор

Теперь, когда враг больше не угрожал синдарам, но все равно уничтожил и разорил весь Белерианд, оставшимся в живых предстояло долго восстанавливать свои поселения, рожать вдвое больше детей, чтобы их род совсем не угас, и налаживать политические отношения с другими народами. Сначала Ферселион планировал снова поселиться в их городе, но он так сильно пострадал от орков и мародеров, что проще было основать новую крепость в горах, куда его всегда тянуло. В Эред Луин основались многочисленные поселения гномов, и если начать торговать с ними, а к тому времени они уже состояли в неких дружеских отношениях и иногда приходили друг другу на помощь, то можно бы было неплохо устроиться. Проблема состояла лишь в том, что разоренные бездомные эльфы не имели никаких товаров на продажу. Синдары — некогда бывшие телери, занимались больше корабельным делом, но со временем этот промысел исчерпал себя, да и в горах моряки совершенно без надобности. Оставалось надеяться лишь на милосердие подгорного народа. Поэтому вскоре Ферселион и пара других эльфийских дипломатов, более разбирающиеся в политике, навестили своих давних товарищей — гномов Белегоста, прося у их владыки пристроить в кузницах и каменоломнях. Здешний король, народ которого издавна теплее, чем остальные гномы, относился к эльфам, разрешил на некоторое время малочисленным синдарам остаться у него во владениях, обеспечить им рабочие места и материалы для строительства новых крепостей. Таким образом, долгое время эльфы Ферселиона обитали в Белегосте, внимая знаниям гномьих рабочих и мудрецов. Будущий король также наравне со всеми ковал железо и добывал драгоценные камни, а вечерами сидел в библиотеках или обучался политике, готовясь вскоре взойти на престол. Через какое-то время, отработав свое для подгорного королевства, начались работы над крепостями для перворожденных. Строительство длилось долго, поэтому к этому времени успели родиться и повзрослеть многие новые эльфы, готовые к переселению. Ферселион еще больше окреп и поумнел, сплотив вокруг себя немало тех, кто готов был жить под его покровительством. Будущий король сдружился с той юной девой, которую спас в том злосчастном лесу. Имя ее было Анариэль, и с каждым годом она все хорошела, ловя на себе многочисленные мужские взгляды. Ее длинные волосы, крупными волнами струящиеся по спине, были золотыми, словно солнечный свет, а глаза — серы, как вершины гор. Считавшись главной красавицей и хорошей женой, нежно улыбалась она только Ферселиону и часто робела в его присутствии. Ему же товарищи советовали обзавестись семьей и продолжить свой род как можно скорее, ибо было неизвестно, когда Моргот снова нападет. И вот, спустя продолжительное и плодотворное время, эльфы покинули стены Белегоста, направившись в свои личные владения. Ферселион с гордостью вел за собой своих подданных, радуясь свободе и холодному горному ветру, будоражившему давно забытые чувства. Их крепость стояла в большой расщелине между двумя пиками гор. Рядом проходила дорога, по которой часто проезжали торговцы, барды и странники, оставшиеся без крова. Многие оставались у них, хорошо устраивая свою жизнь. Там в первые дни своего прибытия был коронован Ферселион, с отвращением произнося клятву верности и преданности валарам, на которых он был озлоблен до сих пор. *** Маленькие снежинки быстро кружились в промерзшем воздухе, сверкая в солнечных лучах золотом и серебром. Анор гордо сиял в вышине гор, радуя своим светом уставших от тьмы эльфов. Широкие флаги серого, темно-синего и белого цвета свободно развивались на легком южном ветру; скоро должна была наступить весна, хотя в этих суровых краях от нее оставалось лишь одно название. По вымощенной улице шагал Ферселион, одетый в шелковое платье тех же оттенков. Его некогда спутанные и немного кудрявые волосы сейчас были выпрямлены и украшены лентами и серебряными заколками в виде листов и звезд. Поступь его была тверда, а во взгляде читались восхищение и гордость вперемешку с волнением. За ним шли стражники, титулованные военные и Анариэль. Она словно плыла по воздуху, будто не касаясь плитки, кожа ее была бледной, словно снег, а волосы золотистыми, как солнце, и улыбка ее дарила тепло всем, кто на нее смотрел. На главной площади, находившейся недалеко от самого дворца, должна была проходить церемония. Все жители высыпали из своих домов, толпясь в ожидании зрелища. На полу лежал огромный круглый ковер с вышитыми золотом зверьми, птицами, деревьями и горными вершинами. Ткани с давних времен служили источником дохода синдар, и именно ими, вместе с украшениями и оружием, сейчас торговали люди Ферселиона. На веревках висели все те же флаги, а столбы оплетали цветы, которые в данное время являлись большой редкостью. В центре площади никого не было, лишь стояла низкая арка из белого дерева, обвитая синими лентами и побегами плюща. К ней, в сопровождении своей свиты, чинно прошествовал Ферселион. Его появление резко заставило всех замолчать, народ с ожиданием и радостью смотрел на него. Кто-то из средних рядов засвистел, тем самым запустив волну аплодисментов. Будущий король раскланялся и зашел под арку. Волосы его сияли, а во взгляде читались радость и смех. Внешне он был спокоен и даже излишне серьезен. Тут взгляды всех метнулись ко входу на площадь, где не толпились эльфы, а поэтому было достаточно пусто. Туда вошел статный мужчина, по виду военный, а за ним чуть ли не бежал маленький мальчик, путаясь в многочисленных складках мантии и пытаясь при всем этом не уронить подушечку с короной. Это был учитель еще тогда юного Ферселиона и его сын. Остановившись у арки, эльф перевел дух, откашлялся и начал свою речь: «Сегодня на наших глазах будет коронован наш прославленный собрат — Ферселион, сын Синих гор. Он не раз доказал свою силу и мужество, сражаясь и работая за нас и вместе с нами. И выбран он был своим народом в трудный час, не бросив нас на скорую погибель. Так служи же своим подданным и покровителям нашим валарам верой и правдой дальше.» При упоминании о богах Ферселион скривился, но его выходка все же осталась большинством незамеченной. — Клянетесь ли вы защищать свое королевство и его жителей в минуты смертельной угрозы? — продолжал эльф. — Клянусь, — сказал молодой правитель, смотря на лица собравшихся. — Будете ли опираться в своём суждении на закон, справедливость и милосердие? — Да. — Храни короля, о Эру Илуватар, и пусть будет он стойким и справедливым в это непростое время! , — Ферселион преклонил колено, разглядывая пол. Учитель же подошел к сыну, легко поддев корону с подушки, и надел ее на голову короля. «Поздравляю, мой мальчик, «- почти неслышно прошептал он. Тот чуть зарделся, но в целом выглядел достаточно довольным собой. Раздались радостные крики: «Да здравствует король!». В воздух полетели букеты и платки. Тонкие серебряные прутья точно оплетали голову мужчины, дополняя своими завитками его украшения на волосах. Небольшие блестящие камушки — подарок гномов, в тени отливали синевой, а при свете казались чисто белыми. Тиара, выполненная лучшими эльфийскими ювелирами в горах, поражала воображение своей хрупкостью и несравненной красотой. Ферселион поднялся, поклонился и начал свою обязательную речь, где благодарил всех собравшихся, вспоминал прошлое и вновь клялся в верности и защите. Вскоре после церемонии, когда большинство стали расходиться, к молодому королю, одиноко стоящему посреди площади и глядящему на острые вершины гор, подошла Анариэль и скромно, как обычно матери целуют сыновей, поцеловала его в щеку. Она светло улыбнулась, не говоря ничего, и повела своего возлюбленного во дворец. Ферселион говорил о политике и торговле, гладил ее ладонь и все порывался обнять, а она только молчала и тихонько смеялась, словно дразня его. Вдруг эльф резко потянул ее в ближайший узкий переулок, прижал к холодной стене и жадным поцелуем впился в тонкие губы. Анариэль пыталась легонько оттолкнуть его, но это еще больше раззадорило Ферселиона, заставляя с новой силой накинуться на девушку. Чуть отстранившись из-за нехватки дыхания, они еще долго смотрели в глаза друг друга, соприкасаясь лбами. «Знаешь, — наконец вымолвил он, — еще чуть-чуть и я обязательно женюсь на тебе». Эльфийка хитро ухмыльнулась, показывая свое недоверие. «Серьезно, вот поправлю год-другой и обязательно женюсь!» — с этими словами он вывел ее под руку на главную улицу и зашагал во дворец.