Сказание Синих Гор

Северная крепость синдар погрузилась во тьму. Луна слабо освещала просторные залы дворца, а просить зажечь свечи Ферселион не хотел. Сидя на полу посреди холодного коридора, что явно не подобало его столь почетному статусу, мужчина тщетно пытался отвлечься. За дверью снова послышался топот и женский крик. Присутствие короля на родах наследников было бы желательным, если даже не необходимым, но в реальности славному воину просто не хватало смелости смотреть на страдания своей обожаемой супруги. Некогда врач говорил, что у них будет двойня. Все это время, пока Анариэль вынашивала их детей, он всячески пытался избегать ее из-за страха и стыда, оправдываясь тем, что многочисленные дела требуют скорейшего выполнения. Сейчас же Ферселион молился только ему одному известным силам, чтобы его возлюбленная выжила. Здоровье эльфийки всегда было очень шатким, поэтому такой боли и потрясения ее организм мог не вынести. Из тяжких раздумий мужчину вывел очередной крик, но на этот раз уже не женский. Так могут плакать только младенцы — испуганные, потерянные или расстроенные. Смысла и дальше сидеть в одиночестве, отрицая происходящее, не было, поэтому Ферселион поднялся и вошел в покои Анариэль. Та все еще стонала и тужилась, заглушая своим голосом сбивчивые возгласы доктора. Ее прекрасное лицо вспотело и раскраснелось, выражая гримасу мучительной боли. По комнате носилась прыткая помощница, постоянно подавая что-то врачу, и при этом еще и укачивала только что появившегося на свет младенца. Общая атмосфера происходящего хаоса окончательно выбила правителя из колеи, так что он не сразу заметил, как эльфийка сделала перед ним некое подобие реверанса и вручила в руки плачущего сына. Крики жены прекратились, а целитель тяжело опустился на рядом стоящую кушетку, переводя дух. Роды никогда не были веселым и легким занятием, но сегодня королеве пришлось тяжелее, чем остальным матерям. Через пару минут врач со своей ассистенткой выскользнули за дверь, чтобы убрать инструменты и принести необходимые вещи, оставив супругов наедине. Ребенок на руках матери надрывно плакал, а мальчик, наоборот, затих, ненадолго уснув. Анариэль улыбалась и, в основном, была, на удивление, спокойна. — Она похожа на тебя, — проворковала эльфийка, глядя в глаза Ферселиона. — Она? — в его голосе слышалось явное замешательство. — Ну конечно она, — девушка тихо рассмеялась, — мальчик и девочка, но не близнецы. Король нахмурился. В случае смерти отца и брата принцесса не может править, не состоя в браке, а отдавать свой престол чужаку Ферселион был не намерен. — Прекрасно, девочка, — с некоторым пренебрежением бросил он. — Ты уже думал про их имена? По традиции имя, которым нарекает ребенка отец, ценится превыше всего. — Несомненно, — Ферселион еще раз с гордостью взглянул на спящего у него в руках младенца, — Мой сын будет зваться Эредриль, и я воспитаю из него достойного правителя и храброго бойца, — при этих словах Анариэль как-то грустно улыбнулась, но ее перемена настроения осталась незамеченной. — И все же, позволишь мне самой дать имя дочери? — немного погодя, так и не услышав никакого ответа, она еще больше погрустнела, — Эстелимэ. Прекрасное имя, не правда ли? Ферселион только хмыкнул, вложил в руки жены Эредриля, поцеловал всех в лоб и быстрым шагом направился к двери. «Мне нужно сообщить о появлении наследников приближенным, ” — только и успел сказать он, исчезнув во мраке коридора. *** Детям горного правителя шел уже десятый год. Они быстро росли и учились, принося в огромные королевские покои не только оживление и радость, но и еще частичку хаоса, изводя родителей и бедных сиделок. Однако отец мало уделял им внимания, занимаясь больше политикой, торговлей и армией, поэтому развлекать детей приходилось только матери и двум ее служанкам. Принц Эредриль был похож на свою мать Анариэль как внешне, так и по характеру. Несмотря на свой буйный возраст, когда всем еще свойственно было носиться и крушить все вокруг, он был относительно спокойным и уравновешенным, без споров выполнял все просьбы и молча принимал наказания. Волосы и кожа его были светлыми, почти белоснежными, а глаза, наоборот, темно-синими. Все это делало его в целом похожим на маленького призрака — печальный, тусклый и незамеченный. Эстелиме же, в противовес брату, была бойкой и непокорной, а так же достаточно независимой, чтобы, например, среди ночи сбежать из крепости и самостоятельно выживать вне города некоторое время, пока ее не отыщет отец с небольшим отрядом и в очередной раз не надает по «пустой ее башке». Все эти грехи свободного характера Эстелиме было принято списывать на гены, так как она и в остальном была точной копией Ферселиона. Но тем не менее, друзей у «маленькой проблемы», в отличии от того же Эредриля, практически не было. Несомненно, Анариэль любила своих детей одинаково, как и подобало всякой порядочной матери, но все же больше времени ей приходилось проводить с непокладистой дочерью, которую манили путешествия и книги, а не танцы, вышивка и стрельба из детского лука. Сына она видела редко, потому что с самого юного возраста король отдал его на попечение самым мудрым учителям и самым бравым воинам. И все свое немногочисленное свободное время Ферселион также уделял сыну, учил его владеть мечом и управлять поддаными, готовя к восхождению на трон. Он уже давно чувствовал, что его власть продлится недолго, поэтому усиленно готовил своего наследника, опасаясь за свою и его судьбу.